Дыра в плече не заживает. Точнее, заживает, но очень медленно. Дзимвел словно не пулей его пробил, а собственными когтями, такая получилась скверная рана.

Судя по всему, этот револьвер сродни Ключу Сквернодержца, только менее мощный. Но из него тоже можно убить высшего демона — а такие игрушки надо беречь и любить.

— Ты будешь моей левой рукой, — сказал револьверу Кардаш, взводя курок. — Извини, место правой уже занято. А теперь…

Он прищурился, прицеливаясь в горизонт, повернулся… и увидел застывшую в ужасе фархерримку с чугунной кожей.

Кассакиджа встретилась взглядом с Кардашем. Заглянула ему прямо в глаза, ровно одну секунду колебалась, а потом резко развернулась и бросилась обратно на этаж с морем и двумя островками.

Она скатилась по лестнице, сжимая рукояти пистолетов. В рюкзаке Каладона есть пушки и помощнее, но чем они помогут против другого фархеррима? Любая обычная рана на высшем демоне заживет очень быстро, а смерть не наступит.

— Эй, Кассакиджа! — раздалось сверху. — Привет!

Кассакиджа замерла, прислушиваясь. Если начнет спускаться — она сразу метнется в одну из трех других дверей.

— Не убегай! — снова раздался голос Кардаша. — Послушай!.. об этом!.. у нас тут вышел небольшой конфликт!.. Дзимвел… первым на меня напал!

Кассакиджа поколебалась. Да, она видела, что Дзимвел выстрелил первым. Что к этому привело, увидеть не успела, а потом все происходило слишком быстро, но…

— Продолжай, — наконец сказала она, обратив лицо наверх. — Но не спускайся, а то я исчезну.

— Хорошо-хорошо! — крикнул Кардаш. — Поговорим так, через лестницу! Выслушай меня! Мы нашли друг друга, это просто прекрасно! Теперь мы можем держаться друг друга, если ты мне поверишь!

— Поверю в чем? — настороженно спросила Кассакиджа.

— Дзимвел помешался! У него непорядок с головой, Дорче Лояр слишком сильно его… урезала!

Кассакиджа промедлила. Откуда ему знать? Эта деталь выглядит придуманной на ходу, как будто он спешно сочиняет убедительное вранье… да так и есть, скорее всего.

Но надо сделать вид, что она расслабляется. Эта штука в его руках… штуки. Как только он поймет, что потерял ее доверие, то нападет…

— Наверное, все потому, что его план пошел прахом! — продолжал Кардаш. — Он подозревает во всех нас предателей! И в первую очередь во мне… я же бросал ему вызов! Думаю, он узнал о нашей договоренности! И это я настоял, чтобы он вошел в башню весь! Он теперь тоже в смертельной опасности и ненавидит меня!

— А, я начинаю понимать… — протянула Кассакиджа, держась за дверной косяк.

— Да! Кассакиджа, вместе мы сможем хотя бы выбраться! Давай поищем остальных! Нельзя терять время, они могут уйти слишком высоко — и будет труднее!

Кассакиджа заколебалась. Кардаш… он каким-то образом ухитрялся быть бушукски убедительным. Даже сейчас. Ему просто хотелось верить. Но…

…Но он хочет убедить ее, что против них обратился Дзимвел? Тот Дзимвел, что предпочел искалечить собственное Ме, лишь бы никто из них не пострадал?..

Ее руки вдруг коснулась другая рука. Мокрая и холодная. Кассакиджа вздрогнула, повернула голову — и встретилась взглядом с Дзимвелом.

Он приложил ко рту палец и мягко потянул ее на себя, другой рукой доставая бутылку, начиненную субтермой и еще чем-то белым.

Кассакиджа снова поколебалась. Дзимвел или Кардаш?..

— Говори с ним, — неслышно, чуть размыкая губы, произнес Дзимвел. — Тяни время.

Кассакиджа посмотрела ему за плечо. На берегу лежал поваленный ствол. Дзимвел переплыл на дереве.

— Кассакиджа, ты еще там⁈ — крикнул Кардаш. — Я спускаюсь! Или ты поднимись! Пойдем навстречу друг другу!

Взгляд Кассакиджи заметался от проема к Дзимвелу. Ей стало очень страшно.

— Кассакиджа, не бойся меня! — снова раздался голос. — Я люблю тебя! Доверься мне! Мазга, не оставляй меня здесь одного! И как ты будешь сама⁈ У меня сердце изболелось за тебя! Ты же сдержала слово и проголосовала за меня⁈ Я тоже сдержал! Поверь мне и сейчас!

Кассакиджа встретилась взглядом с Дзимвелом. Тот подался вперед, какое-то время внимательно слушал, а потом поджег фитиль и швырнул. Одним точным элегантным движением — будто не гранату бросает, а запускает бумажного голубя.

Одновременно он дернул Кассакиджу за собой, мчась по камням. Игуменья на заплетающихся ногах побежала следом, но когда Дзимвел потащил ее в воду — на миг заупрямилась.

Он, видимо, не знает о тех тварях…

— Скорее, — коротко сказал он. — Я знаю о пиявках.

За их спинами прогремел взрыв.

Они прыгнули вместе и быстро погрузились. У самого берега пиявок почти не было, и они сели под водой, глядя друг на друга. Дзимвел молча снял кусачую рыбку с Кассакиджи, потом с себя. Она принялась делать то же самое. Словно две обезьяны, ищущие друг у друга блох, они молча сидели, прислушиваясь к тому, что происходит на суше.

— … Где ты⁈ — донесся искаженный от боли злобный крик. — Паршивая ты сука!..

Несколько секунд промедления. Кардаш явно выбирал дверь. Потом едва слышные шлепающие шаги — и снова тишина.

Они подождали еще немного. И еще. Кардаш действительно почти сразу же вернулся — видимо, тот этаж тоже просматривался из конца в конец и он решил, что Кассакиджа убежала в другую дверь.

Потом он спустился снова. И еще раз. Но после этого убежал в четвертый раз — и теперь насовсем.

— Видимо, оценил все три альтернативных этажа, — сказал Дзимвел, когда они вылезли на берег. — Интересно, по какому он за тобой погнался.

— Мы пойдем следом? — тихо спросила Кассакиджа.

— Ни в коем случае. Мы пойдем по тому этажу, где я погиб. Нехедрах мертв, а на моем теле, возможно, осталось важное оружие…

— Револьвер он забрал, — сказала Кассакиджа.

— Прискорбно. Тогда мы тем более не пойдем за ним. И… мы подождем еще немного.

— Он может вернуться! — заволновалась Кассакиджа.

— Мы станем у двери. Но сейчас нам нельзя пересекать черту. Он может стоять на лестнице и ждать.

— Там?..

— На любой лестнице. Его Карта — это пространственное ауровидение, и Кардаш видит нас, когда мы на лестницах. И когда на одном этаже с ним.

— То есть он мог нас увидеть⁈

— Ему не пришло в голову, что мы могли остаться прямо тут. Он был уверен, что мы спешим убежать как можно дальше, и не позаботился проверить.

— А если бы позаботился?

— Мы напали бы на него из-под воды.

— А на лестницах…

— Кардаш видит нас, когда мы на лестницах, — повторил Дзимвел громко и четко, обращаясь как будто вверх. — Поэтому у него перед нами огромное преимущество. Он шулер. Считает, что Башня — его игровая площадка, а не Тьянгерии.

Лахджа увлеченно разгадывала головоломку. Эта часть Башни Боли ей даже нравилась. Побольше бы тут было именно головоломок, а не монстров.

Да, надо подумать, потратить время, риски тоже есть, но такое ощущение, будто Тьянгерия благоволит к тем, кто играет во внутренние игры башни. Неудачи в головоломках бьют по игроку не так уж больно… по крайней мере пока.

Кажется, ничего сложного. Пространственный пазл — надо найти такую точку обзора, в которой фрагменты пространства сольются в общую картину. Тогда появятся четыре следующие двери.

Конечно, есть ловушки. Можно встать так, что получишь фрагмент другой картины — с изображенным на нем карташехеном, который сейчас же вылезет и набросится. Пазлы многомерны и сами разворачиваются в разных направлениях по мере того, как перемещается наблюдатель.

Сейчас часть сложилась… почти… да… четыре двери, а над ними очередная надпись. Похоже на открытку на цветочном фоне.

«Третий этаж пройден, поздравляю! Выбирай дверь. За первой тебя ждет веселый мишка, за второй — увлекательные пятнашки. За третьей — пиршественный стол. За четвертой — очень много радости».

Лахджа задумалась. Так, за первой крупный монстр. За второй либо головоломка, либо игра с преследованием… тоже монстр, получается. За четвертой неизвестно что, но туда точно не надо — такая размытая формулировка не предвещает ничего хорошего. Остается третья, но… пиршественный стол? Кем будут пировать — может, самой Лахджой?