Вожди двадцати семи племен смотрели так, словно Вубааб надел набедренник на голову и пустился в пляс. Из их ухортов плыли вибрации — едва слышные, такое бормотание себе под нос.

Кажется, они горько жалели, что выбрали на почетный пост юнца.

И однако пока что они ничего не делали. А Вубааб продолжал распинаться, говоря о своих видениях и разговорах с духами. Рассказывал, что ему поведали Лис, Вепрь, Туруку и Такир-джапта… Дзимвел слегка удивился, узнав, что кроме него к вождю являлись и другие слуги Гуканщука.

Богатая фантазия оказалась у юноши.

Или…

Возможно…

Дзимвел осмотрелся. Кажется, вокруг только махатра. Скрюченные, похожие на подгнившие огурцы старики, бочкообразные матроны с браслетами на запястьях и лодыжках, вертлявые детишки, без умолку вибрирующие ухортами. У священной скалы по-прежнему мужчины — слушают Вубааба, причем многие — все гневливей сжимая кулаки… возможно, сейчас его начнут бить.

Ладно, слово надо держать. Дзимвел обещал Вубаабу, что в назначенный час будет знамение. Явив его, надо очень быстро уходить, но не являть нельзя, не то все может пойти насмарку. Стоит остальным вождям сейчас оторвать святотатцу башку или жестоко его высмеять, и полтора года работы айчапу под хвост.

Даже лучше, если они оторвут ему башку. Тогда Вубааб станет мучеником, а на этом можно отлично сыграть, когда Дзимвел вернется. Мученики крайне эффективны, даже если при жизни были никчемными, ничего не добившимися дураками.

Но если над ним просто посмеются и счистят со скалы новый образ… это фиаско.

Так что демон достал из-за пазухи пульт и нажал кнопку.

Ме Темного Легиона, увы, не копирует предметы, кроме тех, с которыми сроднился, которые ощущаются, как часть самого себя. За семнадцать лет Дзимвел обзавелся несколькими такими костюмами и личными вещицами, но даже с ними возникали мелкие проблемы. А вещи, полученные недавно, не копировались вовсе, так что приходилось держать в уме, что у какого Дзимвела при себе, и не терять ценных предметов.

Этот Дзимвел пару лун назад наведался в соседний мир и прихватил несколько игрушек. Сейчас он нажал кнопку — и кубок в руках Вубааба засветился. Снова наполнился вином, брызнул ароматным питьем во все стороны.

Махатра при виде фокуса громко завибрировали. А предупрежденный Вубааб издал насмешливый рокот и опрокинул кубок.

Вино полилось на камень — но оно не кончалось. Новое возникало с той же скоростью, и дикари изумленно пучили глаза.

Дзимвел ощутил легкое чувство превосходства. Это простая технология реплицирования. Вино будет формироваться, пока не иссякнет заряд. Если держать кубок перевернутым, он опустеет минут через пять, но никто не станет ждать так долго. Самый обычный прибор, в соседнем с Бебарией мире такие продаются в каждой лавке, но для махатра это божественное чудо.

— Знамение, — раздался чей-то голос. — Истинный мкава-гала.

— Истинный мкава-гала!.. — повторил еще кто-то.

Оба голоса принадлежали Дзимвелам. К ним сразу присоединились еще пять Дзимвелов, а потом уж покатилось волной. Подхватили не все, но многие, и даже кое-кто из вождей замялся, почтительно склонил голову.

А Дзимвел с пультом занес палец над другой кнопкой. Еще одно знамение, закрепить успех — и довольно. Перебарщивать с чудесами нельзя, они очень легко обесцениваются.

Но нажать кнопку Дзимвел не успел. Стоящий рядом мальчишка вдруг повернул голову и удивительно ловко выхватил приборчик. Противно хихикнул — и бросился бежать.

Этого Дзимвел не предвидел. Досадная случайность… она уже ничего не загубит, но все-таки лучше бы явить и второе знамение…

Об этом Дзимвел думал, догоняя воришку. Махатра неплохие бегуны, но уж не быстрее фархерримов: несколько огромных прыжков, взмах крыльями — и Дзимвел стискивает худое плечо. Мальчик издал пугливую вибрацию, но та сразу сменилась насмешливой.

И немудрено. Он успел добежать до тенистого леска, что почти вплотную подступал здесь к священной скале. И из-за стволоножек древогрибов ажим выступили еще три фигуры — рослые, крепкие, с обшитыми медными осколками дубинами.

Дзимвелу стало смешно. Подумать только, его решили ограбить. Видно, кто-то заметил его туго набитый кошель.

Махатра не чеканят монету, деньги им заменяют орехи урити, что удивительно вкусны, но главное — обладают редкостно красивой и прочной скорлупой. В этих краях они встречаются редко, зато их хоть отбавляй на архипелаге за морем — и Дзимвел обеспечил себя средствами, просто слетав туда разок.

Не думал он, что это так некстати аукнется.

— Забирайте, — хмыкнул он, швыряя на землю мешочек. — Только верните мой амулет, он заклят от дурных рук. Пользы не принесет, а вот беду накличет.

— Да, и правда, накликал, — сказал самый рослый махатра. — У тебя-то руки, думаю, как раз дурные, паскудная тварь?

Дзимвел вздрогнул. В языке махатра «паскудная тварь» — одно слово, и оно буквально означает демона. Точнее, нечистого злого духа, что также присутствует в местных мифах.

И теперь Дзимвел увидел, что обступают его никакие не махатра. Они перестали таиться, и личины с них сползли. Головы стали звериными — кабаньей, ящероптичьей и инсектоидной, — а дубины превратились в светящиеся клинки.

— Вы посмотрите, каков наглец, — раздался голос мальчишки. — За меня себя выдавал. Да разве он на меня похож?

Дзимвел повернул голову — и увидел четырехрукого трехголового лиса — только совсем не такого, каким прикидывался Дзимвел. Намного крупнее, намного массивнее. Клыки блестели на солнце, а глаза горели пламенем.

Образ на священной скале походил на него не больше, чем сказочный дракон — на живого.

Светлые духи взирали на Дзимвела недобро. Совсем не казались благостными. Лис, Вепрь, Туруку и Такир-джапта обступили демона ровно так же, как разбойники обступают бедолагу с тугим кошелем, только вот смешно Дзимвелу больше не было.

— Давайте разрешим эту ситуацию цивилизованным образом, — собрался с мыслями Дзимвел.

— Смотрите-ка, — хмыкнул Лис. — Цивилизованно! Он пришел к дикарям, чтобы решить все цивилизованно! В словаре махатра даже слова такого еще нет!

— Зато там есть слово «отхерачить», — сказал Вепрь, разминая шею.

Дальше Дзимвел жил недолго.

— … А потом они меня убили, — закончил доклад Дзимвел.

— Как печально, — раздался раскатистый голос. — Надеюсь, ты сопротивлялся?

— Да, Господин, я дорого продал свою жизнь. Но едва они убили одного меня, как остальные я в их мире перестали быть. Надеюсь, они решили, что устранили оригинал, так что мне конец.

— Будем надеяться. Они не глупцы, хотя иногда так и может показаться.

Огромный демон взирал на Дзимвела с высоты своего трона. С изображением на священной скале махатра его роднили разве что рога да трезубец, и однако сходство неуловимо угадывалось. В выражении лица, в пылающих алых глазах, в кривой зубастой усмешке проглядывало то же, что по описанию Дзимвела изобразил Вубааб.

Все миры демонов разные, каждый устроен по-своему. В одних заправляет единоличный абсолютный властелин, в других царит анархия и никто никому не подчиняется. Паргорон — где-то посередине. Над ним властвуют демолорды, двадцать семь всемогущих чудовищ, мажоритарных акционеров Банка Душ. Однако они не возглавляют кланы или отдельные государства, а царствуют совместно, этаким кошмарным сенатом.

И они не равноправны. Каждый демолорд владеет минимум одним процентом общемирового душевого капитала, но есть те, у которых больше двух процентов (таковых восемь), и даже те, у кого больше трех.

Таковых всего четверо, и их называют Большой Четверкой. Глава разведывательно-дипломатической службы Лиу Тайн, директор Банка Душ Каген, великая Матерь Демонов Мазекресс и Корграхадраэд, Темный Господин. Бессменный председатель правления, самый могущественный демон Паргорона и непосредственный начальник Дзимвела.