Демонит рядом вздохнул, глядя на свои испачканные штаны.

Почему-то при виде этой картины Агип засмеялся. Надрывным смехом человека, которому больше нечего терять.

Сейчас в его жизни происходит величайшая трагедия — но только в его. В остальном остается место и для комедии.

Сэр Барн тоже был там. Связанный. Рядом стояли еще девятеро — подростки, послушники. Один — совсем мальчишка, от силы лет двенадцати.

Агипа это умиротворило. Отчасти. Его жертва напрасной не будет. Да, он молод и предан Соларе всей душой, которую скоро потеряет — но они еще моложе.

Десять душ за одну — выгодный размен. Даже удивительно, что демониты на такое соглашаются.

Меж кораблями перебросили сходню, по которой один за другим зашагали мальчишки. Когда на бриг перешел пятый, вперед выступил Агип. Гордо подняв голову, он вступил на вражескую каравеллу, на секунду встретившись взглядом с сэром Барном.

Тот ничего не сказал. В его глазах стояла скорбь. Старик винил себя, хотя это была просто неудача, внезапный набег демонитов там, где их не могли ожидать.

В каком-то смысле ему сейчас хуже, чем Агипу. Он наверняка сам пытался вызваться добровольцем, чтобы спасти остальных — но на такую сделку демониты не соглашаются.

Он и так принадлежит им. Пленный не может быть добровольцем.

А на плечо Агипу легла тяжелая рука. Развраг в полтора человеческих роста сдавил так, что затрещала кость, и повлек юношу в трюм…

…Попытался повлечь. Тогда, в прошлый раз, ему не было сложно одолеть человека, пусть рослого и сильного. Но сейчас… развраг показался Агипу хилым. Он перехватил запястье демона и сдавил еще сильнее.

— Я знаю, что это морок, — сказал тихо Ревнитель. — А ты… ты настоящий? Где Тьянгерия?

— Я… я не знаю! — прохрипел развраг, чье горло стиснула вторая рука Агипа.

— Тогда ты умрешь.

Низвергатель Жадных вышел из ножен. Агипа сейчас не слушались демонические дары Мазекресс, но он в них и не нуждался. Владению клинком его учил сэр Барн, лучший мечник Авалии.

Когда окровавленный труп полетел за борт, Агип снова огляделся. Бриг и каравелла по-прежнему болтались борт о борт, но теперь он отчетливо видел, что это лишь подобия, игрушки в бассейне Принцессы Тьмы. Морок сползал с них, как шкура с ящерицы, открывая неприглядное нутро.

И вокруг появились другие развраги. Каждый матрос, каждый солдат, что на бриге, что на каравелле оказался разврагом или чрепокожим. Спасенные подростки обернулись маркольмами, а сэр Барн незнакомым гохерримом.

— … Позволю себе пару слов! — раздался откуда-то сверху звонкий голосок. — С остальными я собираюсь немножко поиграть, но ты, Агип, скучен. Даже твоя драматическая предыстория такая… рафинированная. Ты белый, как бумага, на которой ничего не написано. Единственное, что ты хорошо умеешь — драться. Вот и развлеки меня.

Корабли колыхнулись, точно живые. Вцепились друг в друга бортами, срастаясь и сливаясь. Прекрасная «Святая Эвридима» стала одним целым с богопротивной каравеллой демонитов, названия которой Агип не знал.

— Гистиропат, ты сделал большую глупость, придя по мою душу со своей центурией! — воскликнула Тьянгерия, обращаясь к гохерриму. — Но я окажу тебе милость! Ты тоже развлечешь меня! Деритесь, и победителя я отпущу!

— Нам незачем сражаться, — тихо сказал Агип гохерриму. — Мы можем объединить силы. Я Агип…

— Я знаю, кто ты, Ревнитель, — криво усмехнулся Гистиропат, вздымая огромный меч. — Извини, но я тут уже полгода, так что…

— Ты совершаешь ошибку, она не отпустит никого из нас.

— Тебя, конечно, нет. Ты сейчас умрешь.

— Меня и не нужно отпускать, — сказал Агип, глядя в его алые очи. — Я приду за тобой.

Это, конечно, он сказал не гохерриму.

Ильтира кралась среди деревьев, разыскивая очередную лестницу. Она поднялась уже на четыре этажа, и каждый выглядел иначе, чем предыдущий.

Очнулась она среди полуразрушенных хибар, и в первый момент решила, что снова оказалась в Местечепле, в самых грязных его трущобах, но быстро поняла, что ей просто морочат голову. Этажом выше была цветущая равнина, и там лестница нашлась быстро, но путь к ней перекрывал антарнох, который Ильтиру едва не поджарил. Третий этаж выглядел как огненная пропасть с паутиной тонких мостков, а крылья толком не слушались.

И вот она на четвертом, заросшем дремучим лесом. Ветциону бы тут понравилось, но Ильтира не настолько любила живую природу. К тому же она кожей ощущала чье-то присутствие, поэтому двигалась медленно и осторожно, жалея, что у нее нет тысячи глаз Загака.

Без Абсолютной Невидимости ей было не по себе. За девятнадцать лет слишком привыкла, что ее никто не замечает, что она в абсолютной безопасности даже на носу у дракона. Но Ме отказало, и пришлось вспоминать прежние навыки. В смертной жизни Ильтира считалась одной из лучших воровок Легационита, и хотя дар Матери Демонов немного ее разнежил, выученное никуда не делось.

Вот, чуть слышный шорох. Ильтира кошкой взметнулась на дерево и подняла к лицу длинный тонкий ствол. Снайперский лучевик, одна из немногих игрушек Каладона, что она согласилась оставить в рюкзаке.

Зря не прихватила кучу тяжелых пушек, как другие. А может, и правильно — лишний груз бы ей только помешал. У нее есть этот легкий, но мощный и дальнобойный пистоль, есть небольшой, но удивительно скорострельный автомат, есть несколько гранат на экстренный случай и есть… но это лучше пока не открывать.

Башня Боли оказалась совсем не такой, как они представляли. Конечно, о ней даже в Паргороне мало кто знает что-либо точно, поскольку из нее редко возвращаются. Но все же слухи ходят, и Дзимвел собрал их все. Он рассказал им о этажах с комнатами, о лестницах, о ловушках, монстрах и испытаниях… ну что ж, ловушки, монстры и испытания тут есть.

Их тут столько, что шагу ступить некуда.

Ильтира подняла лучевик, прицеливаясь в широкую фигуру. Это точно не фархеррим и не муж Отшельницы. На кого-то из зверей Ветциона тоже не похож.

Это… кто это вообще такой?..

Высоченный, но при этом приземистый. С головой, будто вдавленной в плечи. Ручищи бугрятся мышцами, а ноги толстые и короткие. Кожа бурая и гладкая. Ильтира мысленно перебрала всех известных ей паргоронских тварей… это не храк, те поменьше и синие… и не харгалл… и уж точно не… может, сурдит?..

Нет времени выяснять. Она выстрелила — заряд прошил шкуру твари, оставляя черную полосу. Запахло паленой плотью. Урод взревел и ринулся прямо на дерево, врезался в него башкой, словно бешеный бык.

Дерево покачнулось и затрещало. Силища в громиле оказалась непомерная. Но он запрокинул к ней голову, Ильтира увидела пару крохотных глаз, в которых светилась только животная ярость.

— Низший, — наконец узнала она. — Слуга Таштарагиса.

Выстрел. Снова выстрел. Точно в глаза. Низшие твердые, как черепахи, почти неуязвимые. Но глаза — слабое место, как и у многих демонов. Амбал издал почти жалобный стон и рухнул, сползая по дереву.

Все еще держась за него толстыми пальцами.

Ильтира спланировала вниз и почти сразу спряталась. Из-за деревьев донесся рев, причем многоголосый. Еще Низшие. Сколько их тут?..

Ильтира решила не выяснять. Лучше уйти — как можно скорее. Увы, выбрать безопасный путь нельзя, везде будут ждать новые сюрпризы от Тьянгерии…

А этажей в башне четыреста. И неизвестно, на каком она сейчас. Надо продвигаться — рано или поздно она встретит кого-то из своих. Или найдет выход… или…

Нет. Все будет хорошо.

Ильтира проскользнула между двух Низших, прущих напролом, как медведи-шатуны, и влетела в черный проем.

Было бы гораздо проще, если бы входы были там же, где выходы. Но чтобы покинуть этаж, нужно пересечь его весь.

— Ветцион, только не умри, — пробормотала она, мчась по лестнице.