Только с Дзимвелом не получается. Видна задача не всего Дзимвела, а лишь того, на которого Кардаш сейчас смотрит — а это просто одна из копий. Она, может быть, появилась минуту назад и через минуту исчезнет.

Осознание от этого сходит с ума и ничего толком не показывает.

— Вряд ли за меня многие проголосуют, — угрюмо произнес наконец Ветцион. — Да и не очень я хочу быть демолордом. Есть более достойные.

Кардаш безмерно удивился. В смысле? То есть, конечно, он Ветциону про себя сказал то же самое, но Ветцион, судя по всему, говорит искренне…

Какой странный демон. Он что, правда не хочет поднять уровень? Увеличить могущество? Достичь новых высот?

Раньше Кардаш намеревался сразу после демонизации вернуться домой, в родной мир. Но он передумал, узнав о Паргороне побольше.

Он просто… вырос из родного мира. Там самым высоким уровнем был тридцатый — у дракона Инфернуса, древнего злобного ящера, царя всех драконов. И он был такой единственный, все остальные в подметки ему не годились.

А здесь десятки обладателей тридцать первого, тридцать второго, даже тридцать третьего уровня. Немыслимая мощь… и Кардаш может к ней приобщиться. Достичь уровня, о котором прежде не мог даже мечтать. Одним скачком.

И вот тогда-то он вернется и сделает из Инфернуса сапоги.

А Ветцион этого не хочет. Почему?

— Мне странно это, — все же не выдержал Кардаш. — Я понимаю еще Агип, он у нас бессребреник, подвижник… но ты-то вроде нормальный. Неужели ты не хочешь… возвыситься? Хотя бы гипотетически. Так, умозрительно.

— Нет, — коротко ответил Ветцион.

— Почему⁈

Кардаша вдруг задело за живое. Ветцион как будто смешал с грязью все, во что Кардаш верил. Все, что считал правильным и разумным.

Хотя он, наверное, просто из… лежачих камней. Кюрдига такая же — палец о палец не ударит, пока у нее хвост не загорится.

Но с ней-то все понятно, а вот Ветцион таким не кажется. Зачем он в таком случае подминает под себя джунгли Паргорона?

Может, он просто врет Кардашу? Не стоит забывать, что другие тоже умеют врать. Даже если они не видят твоего уровня и иногда кажутся простодушными — это может быть маской.

Осознание тоже ведь говорит не все. Его можно и обмануть. Возможно, на самом деле Ветцион вовсе не нейтрален, а просто очень искусный лжец, поэтому Осознание не распознает его истинного отношения и мотивов.

Тогда Ветцион очень опасный. Опасней Дзимвела.

Кардаш с сомнением посмотрел на Ветциона. Тот закончил лечить костяную кошку, уселся в сплетении корней и принялся вырезать орнамент на роге какого-то зверодемона. На Кардаша он больше не обращал внимания.

— Приятно поболтали, — чуть натянуто улыбнулся Тавматург. — Вижу, ты занят, так что не буду докучать. Потом еще как-нибудь свидимся.

— Угу, — кивнул Ветцион.

Пастырь остался безразличным.

Загак будто плыл в сотне мест сразу. Над мрачными улицами Мпораполиса, причем несколькими. По запутанным коридорам Кубла. В десятках гхьетов, в том числе баронских. Над Ледовым Поясом. На рубежах Грибатики. Даже в Башне Душ незаметно скользил один его глаз.

Как же жаль, что Тысячеглазый Соглядатай не действует сквозь Кромку. Как бы бесконечно возросли возможности Загака. В этом случае его бы уж точно приняли в ряды апостолов.

— Что-нибудь интересное? — спросил Дзимвел, стоя рядом.

Загак ответил чуточку кривой улыбкой. Отвлекает. Думает, что это так просто. А у него иногда раскалывается голова, когда он особенно сильно… расщепляется.

Глаз у него тысяча, но мозг-то всего один.

— Барон Динт играет сам с собой в какой-то замудренный вид шахмат, — скучающе сказал Загак. — Барон Мурилл принимает гостя… угощает уже шестой тарелкой ухи. Зиммизхи у себя в госпитале, возится с какой-то здоровенной тварью. Пазузу…

— Я понял, — перебил Дзимвел. — Ни у кого ничего интересного.

— Да я тебе сообщу, если что-то будет.

По просьбе… очень настоятельной просьбе Дзимвела Загак присматривал за всеми негласными кандидатами в демолорды. Ненавязчиво, не выдавая себя. Просто держал ушки на макушке, следил, не посетит ли кого-нибудь особый гость. Не заглянет ли кто из демолордов с соблазнительным предложением.

Не то чтобы Дзимвел сильно рассчитывал на глаза Загака. Их внимания не так уж сложно избегать. Но информация лишней не бывает, и если бывшему жрецу удастся перехватить хоть крупицу — уже будет полезно.

— Что с башней? — помолчав, спросил Дзимвел.

— Стоит там же, где и последнюю тысячу лет… или когда ее там построили. Ты наверняка лучше знаешь.

Дзимвел расспрашивал еще долго. Загак много раз говорил ему, что сам сообщит, если заметит что-то интересное, но сегодня к нему явился самый занудный и въедливый Дзимвел среди всех Дзимвелов.

Хм, новый анекдот придумался…

— … Хочешь анекдот? — спросил Загак. — Если спросить у Дзимвела, почему он такой занудный и въедливый, он составит список из пятисот причин, почему это не так.

Ветцион ухмыльнулся. Он еще и поэтому заглянул к Загаку — тот знает все свежие анекдоты.

Но все-таки в первую очередь ради другого. Почесывая за ухом огромного паргоронского пса, Ветцион спросил:

— Когда ты в последний раз видел Ильтиру?

— Давно, — ответил Загак, качаясь в гамаке. — Очень, очень давно. Она невидимка, ты знал?

Ветцион не ответил на шутку. Он прекрасно знал, что за Ильтирой Загак следить не может, но все-таки хотел спросить, не известно ли что этому пройдохе.

— А она что, куда-то отлучилась? — задумчиво спросил Загак. — Соскучился? Я думал, вы с ней все время вместе.

Ветцион снова промолчал. Повернулся и провел рукой по ящику из красного дерева с латунным рожком в центре и прозрачным светящимся стержнем.

— Это музыкальная машина, — ответил Загак, не дожидаясь вопроса. — Называется камертофон. Очень чистый звук. Хочешь, включу что-нибудь?

— Нет, — отказался Ветцион. — Я зашел только спросить… ты ведь своими глазами не только видишь, но и слышишь?

— Ага, — не стал отрицать всем известное Загак. — Сам не знаю, как это работает, они же только глаза. Но слышу как-то.

— Ага, — сказал и Ветцион. — Слушай, а вот… что обо мне говорят другие апостолы? Ну и остальные.

Загак закинул ногу на ногу и с интересом глянул на Пастыря. Чего это он вдруг?

— Что говорят, что говорят… а тебе разве есть дело? Вы с Ильтирой вроде давно сами по себе, живете душа в душу…

— Просто любопытно. Ты же все про всех знаешь.

— Ну не настолько, как Дзимвел, — вскинул руки Загак. — Спроси лучше сразу его.

— Насчет Дзимвела мне особенно любопытно.

Загак ухмыльнулся. Вообще-то, ему нравилось сплетничать, а с особенным удовольствием он пересказывал другим то, что о них говорят за спиной.

Правда, обычно его об этом не просили, но так даже лучше.

— Некоторые говорят, что ты слишком мягкий для апостола, — сказал Загак. — Мол, ты живешь как друид какой-то, а не фархеррим. Другие тебя боятся… не тебя, вернее, а твоего зверинца. Мол, ты их всех прикормил, но если однажды с тобой что случится, то нам придется туго.

— Почему… а, понял. Они никого не тронут, я поставил железный запрет. Даже если я…

— Послушай, я просто передаю, что говорят остальные, — перебил Загак. — Ты сам попросил. Хочешь анекдот про тебя?

— А про меня разве есть? — смутился Ветцион.

— Ты не Дзимвел, конечно, но парочка есть и про тебя. Вот один: почему Ветцион охраняет Ильтиру? Потому что она исчезающий вид.

Этот анекдот Ветциону не понравился. Про Дзимвела было смешнее.

— Я мягкий, значит, — сомкнул он пальцы. — Неожиданная оценка.

— Я просто передаю, о чем другие болтают, — ухмыльнулся Загак. — Общество — оно такое. К любому клеймо прилепит. Не всегда заслуженное. Про меня тоже много чего болтают, и не всегда правду… но я не обижаюсь.