— Я не хотел, чтобы вы знали, я этим не горжусь, — стал спешно подыскивать слова Кардаш. — Я был смертным, я мыслил ограниченно, к тому же я был очень стар, моя голова уже плохо работала, я страшно боялся смерти… вероятно, старческое слабоумие подтолкнуло меня… и это, в общем-то, не имеет отношения к сегодняшней теме. Не хотел бы, чтобы мы поднимали трагедию моего прошлого… мне слишком больно об этом вспоминать. А с возлюбленной… там сложная история, и злодей там вовсе не я… я могу все объяснить!..

Он видел, что не преуспевает. Да, он вложил в свои слова всю убедительность, на какую был способен, и у пары апостолов отношение чуточку поднялось, несколько очков одобрения Кардаш заработал… но абсолютно недостаточно!

Они уже начали кидать фигурки в урну.

Одни делали это быстро, явно определившись уже давно. Другие — с промедлением, все еще колеблясь. Многие явно собирались проголосовать за Кардаша, после битвы с Ромазаром он получил кучу очков одобрения… но теперь они спешно меняли выбор! Он ясно видел, что та же Ао отставляет его фигурку в сторону и торопливо перебирает остальные… видел муку на лице Кассакиджи…

Лахджа и Дегатти размышляли особенно долго. Они тут мало кого знали по-настоящему хорошо. Худо-бедно знакомы были только с Дзимвелом, Ао, да еще Такилом, но Такила, конечно, в демолорды не прочили.

За кого мы?

Я бы за Рокила проголосовала, но он не участвует. Ао тоже не тянет, хотя ее я хотя бы знаю… не знаю. Пожалуй, Дзимвел, Дересса и Ветцион.

Может, Агип?

Вешатель, будем считать, тоже не участвует в гонке.

Мне еще Каладон понравился.

Это потому что он тебе мешок орбов подарил. Но это взяточничество.

Ладно, как скажешь. Все равно выиграет Дзимвел.

Ну да. Давай хоть подлизнем, что ли.

Через несколько минут все закончилось. Все опустили фигурки в урну, и апостолы замерли, словно окаменев. Никто не протягивал руку, чтобы пересчитать голоса.

— Ну что, долго мы будем сидеть, как истуканы? — встала Кюрдига. — Давайте я, меня-то уж точно не выбрали.

Она опрокинула урну и быстро принялась раскидывать фигурки по группам.

— Такил — ноль голосов, — сказала она. — Извини, Такил.

— Да ничего, — улыбнулся рыжий фархеррим. — Какой из меня демолорд.

— Лахджа — один голос.

— Ого, — удивилась та. — Это ты, Ао, да?

Ао молча прикрыла глаза.

— Яной — один голос. Ао — один голос. Кюрдига — один голос. Ильтира — два голоса. Кардаш — три голоса.

Кардаш издал шумный всхлип.

— Маура — три голоса. Ветцион — четыре голоса. Кассакиджа — четыре голоса. Дересса — четыре голоса. Каладон — пять голосов.

— О, я популярен! — обрадовался Мастер.

— Агип — пять голосов. Дзимвел — восемь голосов.

— Я же говорил, это фарс, — пробормотал Кардаш, невидяще глядя перед собой.

Он смотрел на три фигурки, которые все-таки отдали в его пользу. Всего три. Он не знал, кто третий, да и какая теперь разница. Его так называемые братья и сестры не справились с простой задачей — не сумели принять верное решение.

В Кардаше начала вспухать злоба.

— Отдыхайте и готовьтесь, — услышал он издалека голос Дзимвела. — Мы выступаем через три дня.

Лахджа смотрела на Загака. Первого фархеррима, с которым когда-то начала общаться… тогда она не помнила, что уже однажды с ним встречалась. Очень рослый и крепкий, бритый наголо, он сидел на берегу ручья с удочкой. Лахджа повертела головой, ожидая увидеть летающие глаза, но ни одного не заметила. Даже странно, обычно они вокруг Загака вьются целым роем.

Интересно, почему он решил порыбачить именно тут, между деревней и тайным гротом? Именно сейчас, во время тайного собрания?

— Привет, — сказал Загак, вытаскивая из воды колючую, похожую на кошмарного ерша рыбу. — Тьфу, опять иглоспин. Как все прошло?

— Отлично, — ответила Лахджа.

— Избрали Дзимвела?

— Ты удивительно осведомлен. Шпионил?

Загак неопределенно повертел рукой, доставая еще одного иглоспина. Лахджу тем временем нагнал муж, который недоброжелательно уставился на бритого фархеррима.

Майно почему-то не нравился Загак. С первого же дня. Возможно, дело в байках Янгфанхофена — Лахджа уже поняла, что если Майно в чем-то твердо убежден касательно Паргорона и отказывается говорить, почему — дело почти наверняка в тех трех днях, что он провел в малом зале «Соелу».

— Дзимвел — хороший выбор, — произнес Загак. — В каком-то смысле это было предрешено. Над ним подтрунивают, конечно, но его лидерские качества проверены временем. Он хоть и назойливый, хоть и нудный, но если что пообещал — делает.

— Не ожидала, что ты так о нем отзовешься, — сказала Лахджа.

— Почему? Я знаю его девятнадцать лет. Я эту кислятину знаю с первого дня новой жизни.

— О, я его тоже кислятиной зову! — обрадовалась Лахджа.

— Так это его слово, скажи! Он должен быть не Пресвитер, а Дзимвел Кислятина!

— Хм, демолорд Кислятина… Славный эмиссар Паргорона Кислятина…

— Но ты же за него проголосовала? — спросил Загак.

— Это тайна голосования. Но да. За кого ж еще?

— А за меня бы проголосовала, будь я апостолом? — хмыкнул Загак.

Лахджа невольно рассмеялась. Загак-демолорд?.. Вот уж вряд ли. Дзимвел ей тоже не особо нравился, но его она могла представить в этой роли.

А Загака… ну нет.

— Да, смешная мысль, — спокойно согласился тот, вытаскивая третьего иглоспина. — Ладно, полечу, не клюет сегодня.

И он поднялся в воздух, не озаботившись забрать корзину с уловом. Та тряслась от прыгающих и хватающих воздух ртом рыб, и Майно опрокинул ее в воду.

— Осторожно, они ядовитые, — сказала Лахджа. — И кусачие.

Глядя через свои бесчисленные глаза, Загак смотрел, как расходятся и разлетаются во все стороны апостолы. Кассакиджа вообще, кажется, телепортировалась, потому что из грота так и не вышла. Загак бы заглянул внутрь, но не хотел выдать себя… хотя это уже не так важно.

Давно заученной дорогой он летел в Красный Монастырь. Сегодня — сразу туда, не заглянув по дороге к Матери Демонов. Нижний Свет понемногу разгорался изумрудным, в Паргороне наступало утро зеленодня, и бесконечные джунгли в этом мерцании казались почти нормальными, почти парифатскими. Мешает разве что взметнувшаяся над кронами голова вылетевшего из-под земли варкама, да еще вон там громада уснувшего кульмината.

Забрался же в Туманное Днище, неповоротливый амбал. Обычно их тут не встретишь, кульминаты предпочитают внутреннюю сторону, Ледовый Пояс и Мглистые Земли. А тут для них слишком лесисто.

Гигантский старый штаборат привычно телепортировал Загака почти к самым Терниям. Сложив крылья, демон приземлился на каменные плиты, накинул алый клобук и зашагал по темным коридорам среди других таких же демонов в монашеских облачениях.

Дверь кабинета, увы, оказалась заперта. Лиу Тайн уже кого-то принимала. Загак прошел чуть дальше в вестибюль и сотворил там себе кресло.

Удобное, а не такое, какие обычно ставят ларитры.

— Со своей мебелью нельзя, — тут же попеняла ему какая-то старуха. — Что это вы тут устроили?

— Комфорт, — любезно ответил Загак.

Не обращая внимания на ларитру, он расправил крылья и приготовился ждать, гадая, кто там сейчас в кабинете Клубящегося Сумрака. А его глаза тем временем плавали по серым, тусклым коридорам, поглядывая на одинаковых, облаченных в алые рясы ларитр… и одного фархеррима.

Загак замер, вжавшись в кресло. Что за?.. кто?.. Чугунная кожа, синие глаза… Яной. Это точно Яной.

Что он тут делает?..

…Шесть демолордов совещались уже третий час. Лиу Тайн, Каген, Джулдабедан, Глем Божан, Совита и Кошленнахтум собрались сегодня отдельно, малой группой, не извещая остальных.