Если только у нее нет фетиша на людей.

— Пойдемте, я вас провожу, — сказал Дзимвел, выводя Ринору из особняка.

…А другой Дзимвел тем временем беседовал с Эиной. Особняк Бхульха огромен, в нем несметное множество залов и коридоров, гостиных и столовых, есть целая картинная галерея и внутренний бассейн. Эина в нем если и бывала раньше, то очень давно, так что оказалось нетрудным повести ее к выходу долгой дорогой, по пути втянув в разговор.

— Любопытный слух до меня недавно дошел, — сказал Дзимвел, открывая перед бушучкой дверь. — Я от кого-то слышал, что демолорды уже обсуждают, кому достанется счет Принцессы Тьмы.

— Ох, и вы об этом, — поежилась Эина.

Она нервно помассировала виски и закурила. Достала из воздуха тонкую женскую папиросу, и Дзимвел любезно поджег ее щелчком пальцев.

— Спасибо, — устало кивнула банкирша. — Да, в самом деле. Весь Паргорон об этом говорит. У моей хозяйки нет наследников. Она сама очень этого боится, хотя и страдает каждый день.

— И вы не знаете, кому… достанется?..

— Нет. Это решат демолорды. Если вы не знаете, то у бухгалтеров нет такой компетенции, чтобы просто передать кому-то счет.

— О, я знаю, конечно. Мне просто любопытно… а что будет с вами, когда… мы понесем утрату?

Эина снова поежилась, будто ей было зябко. Они шли каким-то дальним коридором, где тянулись сплошные кладовки. Там громоздились ящики, сундуки, накрытые тканью статуи. Всевозможный хлам, который в изобилии копится у любого бушука. Материальные ценности, которые вообще-то совсем не нужны демонам, но расстаться с ними этим существам очень сложно.

— Скорее всего, новый демолорд выберет другого бухгалтера, — пробормотала Эина. — Я… я думаю об этом… я хочу этого и боюсь. То есть я не хочу, чтобы меня заменили, но… понимаете, я боюсь моей хозяйки. Все вышло из-под контроля. Я бы давно сама уволилась, но… но это… это…

Она всхлипнула, кусая пальцы. Дзимвел понимающе на нее поглядел. Отказаться от клиента-демолорда означает лишиться большей части счета. Это и любому-то демону сделать очень тяжело, почти невыносимо, а уж бушуку-то… Многие бушуки предпочитают банкротству смерть, потому что в случае смерти они хотя бы не будут осознавать, что потеряли состояние.

Так что Эина остается бухгалтером несмотря ни на что. А если она вдруг откажется — к Тьянгерии выстроится очередь из бушуков. Несмотря ни на что. Даже самые злобные, жестокие и непредсказуемые демолорды легко находят себе бухгалтеров, потому что это огромные капиталы и очень высокий статус, а каждый бушук надеется, что уж он-то сумеет урезонить и умаслить это безумное чудовище.

— Я уверен, вы бы гораздо полнее и ярче раскрыли свои таланты бухгалтера, если бы вашим клиентом был кто-то более… здравомыслящий, — осторожно произнес Дзимвел. — Кто-нибудь вроде барона Динта, или Верховного Лекаря Зиммизхи, или…

— Или вас, да? — пристально посмотрела Эина. — Это… опасный разговор.

— Конечно. Но ваша жизнь сейчас все время опасна. Да и мне, честно говоря, сейчас нужно немного форсировать события. Может быть, мы могли бы помочь друг другу? Так, чтобы вам ничего не угрожало, а если я не преуспею, вы попытаетесь с кем-то еще.

Эина с минуту молчала. Она курила, глядя в одну точку, и когда папироса закончилась, когда ее пальцы обжег пепел, бушучка наконец сказала:

— Я не хочу вести дела с отчаянными демонами.

— Другие в Башню Боли не пойдут, — произнес Дзимвел.

Эина закурила новую папиросу. Дзимвел терпеливо ждал.

— Вообще-то… для вас, наверное, хороший момент… — очень медленно произнесла она наконец. — Вскоре будет… Я слышала, конечно… вас любит Матерь Демонов… и вы фаворит Темного Господина… а сейчас все только и говорят, как вы устроили все это… с Грибатикой… Давайте так. Если у вас все получится… будет очень хороший момент. Да, наверное. Этого разговора не было, вы понимаете?

— Конечно, — кивнул Дзимвел. — Вы мне ничего и не обещали.

— Абсолютно ничего, — помотала головой Эина. — Мы просто посплетничали. Только… а если вдруг что-то такое… вы же теперь в клане Бхульха. Разве он не захочет… ну… сам…

— Я очень многим обязан господину Бхульху, — сказал Дзимвел. — Пожалуй, слишком многим, чтобы вручать ему еще и управление счетом. А вот вы…

— А вот я, напротив, буду обязана вам… — произнесла Эина. — Понимаю вас. Но вы рискуете поссорить мой клан с кланом Бхульха…

— Думаете, он захочет ссориться с зятем? Особенно если этот зять — демолорд.

— Вот вы это и сказали, — нервно улыбнулась Эина.

— О, я просто люблю помечтать. Кто в Паргороне не мечтает стать демолордом? Мне кажется, даже храки спят и видят, как получают мажоритарный пакет и создают самую огромную мясную гору в Паргороне.

Эина наконец засмеялась. Впервые за вечер в ее глазах появилось что-то живое. Она словно увидела свет в конце тоннеля — совсем слабый и очень далеко, но все-таки свет.

— Я буду очень рада, если вы добьетесь успеха во всем, о чем мечтаете, — сказала она, касаясь руки Дзимвела. — Сейчас вы наверняка очень заняты, вы молодожен и вам скоро на войну… но давайте потом как-нибудь встретимся и еще поболтаем. Не провожайте меня, я знаю, где выход.

Дзимвел и сам не хотел, чтобы его видели с Эиной дольше нужного, поэтому распрощался. Бушучка торопливо засеменила прочь и свернула за угол. А Дзимвел пошел обратно к гостям… когда вдруг осознал, что сейчас его никто не видит, при этом он не в обители Мазекресс…

— Не подскажешь, где тут уборная? — раздался голос за спиной.

Нет. Не может быть. Даже здесь⁈

— Поздравляю с бракосочетанием, — сказала Дорче Лояр падающему трупу.

Дзимвел вздрогнул. Минус еще один. Его становится все меньше. Он уже… привык, но все равно каждый раз все Дзимвелы во всех мирах словно тоже частично умирали.

— Что-то не так, Пресвитер? — спросила Отшельница.

— Нет, — ровным голосом ответил Дзимвел. — Почему ты так решила?

— Ты в лице как-то переменился.

— Просто получил неприятную весть. Но к вам это не относится.

Он провожал супругов Дегатти в Урочище Теней. Те бывали там раньше, но давно, недолго и с враждой, а волшебник вообще сидел в своем кошеле и собственными глазами ничего не видел.

Конечно, в его случае это неважно, он свободно может смотреть через глаза своих фамиллиаров, одним из которых является демоница Лахджа по прозвищу Отшельница. Но тем не менее, он мало что тогда разглядел и запомнил.

— Так это вот здесь вы, значит, живете? — спросила Лахджа, крутя головой. — А ничего, вообще-то. Может, дачу мне тут завести?

Дзимвел сказал, что проблемы в этом не будет, все только обрадуются, если Отшельница хоть иногда будет здесь гостить. Можно и детей приводить в гости.

При этих словах он внимательно следил за лицами волшебника и демоницы.

— Ну не! — рассмеялась Лахджа. — Если только вы своего Ревнителя будете на цепь сажать!

Нет, кажется, ни о чем не подозревают. Конечно, откуда им знать. Даже те, кто в курсе той истории с вернувшейся Камтстадией и сутью Древнейшего, уверены, что та уничтожена. Что Корграхадраэд отправил ее дальше в круг рождений, и о ней можно забыть навсегда.

О том, что случилось на самом деле, известно только Корграхадраэду, Матери, Отцу, Кошленнахтуму… и Такилу с Дзимвелом. Больше не знает никто, а догадаться о таком невозможно, будь ты умнее самого Ге’Хуула.

Только если кто-то расскажет… или ты влезешь в чужую голову. Как Такил.

Ох… Такил самое слабое звено здесь. Дзимвел позаботился, чтобы тот понял, насколько нежелательно привлекать чье-либо внимание к этой теме, но Такил — это Такил.

С ним договариваться — как с ветром.

— Агип больше не станет делать ничего подобного, — сказал Дзимвел. — Это было недопонимание. На самом деле ему очень хотелось бы снова увидеться с твоей дочерью.