Возможно, если он приблизится или отдалится, то почувствует это.

— Предлагаю не сидеть на одном месте, а двигаться, — мяукнул Снежок, вылезая из кошеля.

— Я чую демонов, — подошел к дверям Тифон. — За этой дверью… и за этой… за всеми. Много демонов.

— А Лахджу чуешь? — спросил Дегатти. — Нет… не чуешь…

Он одолжил у пса чутье, сам тут же погрузившись в мир запахов. Да, границы между этажами оказались непроницаемы, как Кромка в запертых мирах, но внутри одного этажа все способности волшебника остались при нем. Фамиллиарная связь никуда не делась, он прекрасно слышал всех, кроме Лахджи.

Слух Дегатти тоже стал собачьим, обострился, и он услышал приглушенные, но очень неприятные визги. Воздух будто резали ржавой пилой — и звуки усиливались. Существо быстро приближалось, и было оно, судя по всему, не одно.

— Пр-редполагаю, что это Визгун! — сказал сидящий на плече Матти.

— Точнее, тахринарий, — проронил волшебник, посмотрев на ауру покрытого наростами уродца.

Меч вышел из ножен, и его объяло пламя. Дегатти одолжил у Тифона огненное дыхание. Токсин снова плюнул ядом, с другой стороны прыгнул пес, и три демона с остроконечными макушками упали замертво.

Изуродованные жители Паргорона и смертные — вот население Башни Боли. Но это не значит, что здесь нельзя встретить кого-то по-настоящему страшного. Тьянгерия любит поиграть, любит растянуть забаву, но когда ей надоест — в ход пойдет что-то гораздо хуже низших демонов.

Что-то, что наверняка убьет даже апостола.

— Ты жульничаешь, — раздался вдруг сверху гневный голос. — Как ты… почему ты колдуешь⁈

— Потому что я волшебник, — невозмутимо ответил Дегатти. — Великий волшебник.

— Я тебя в гости не ждала, — сказала Тьянгерия. — Ты… ты лишний. Жалкий смертный, зачем они тебя с собой притащили?.. Что?.. убить его?.. а почему бы и нет. Смертный умрет первым — такова уж их судьба.

Дегатти напрягся. Пальцы стиснули рукоять меча, Тифон глухо зарычал, Снежок вздыбился и стал похож на меховой шар. Реальность вокруг исказилась, стены поплыли и заколебались… а потом одна разверзлась.

Стволы деревьев разомкнулись, как резиновые, и на этаж просунулась харя чудовищной сколопендры. Волшебника обдало давящей, зловещей аурой — и он понял, что глядит в глаза демолорда.

— Исчезни, — сказала Тьянгерия.

Дегатти будто ударили в лицо. Страшный толчок сотряс все тело. Волоски на коже замерцали, он почувствовал, что его развоплощают… но выстоял! Стряхнул с себя злую волю, как гадкого паука.

И ринулся на Тьянгерию с обнаженным мечом.

Токсин плюнул ядом. Тифон окружил их кольцом пламени. Дегатти многократно ускорил свои рефлексы и умножил силу. Тьянгерия снова попыталась просто стереть его из реальности, но волшебник даже не замедлил бега. Его очертания размылись, такую скорость он набрал.

Пасть ужасной сколопендры разверзлась. В нее хлынуло все, что было на этаже, полетели деревья, трава, вода из пруда, розовые кусты… но в тот же миг Майно Дегатти распахнул кошель!

Тьянгерию будто ударили по жвалам. Она издала болезненный вскрик, отдернулась и снова полоснула волшебника демонической силой, но тот даже не вздрогнул! Свободная рука метнулась в кошель — и в Тьянгерию полетел сверток с освященной солью!

Взметнулось облако белой пыли. Демоница содрогнулась, жесткая шкура задымилась, а в глазах заплескался страх. Она снова полоснула волшебника импульсом чистой смерти, отчаянно приказала тому умереть… и растворилась в воздухе, сомкнув за собой стену!

Мигом спустя в ту вонзился клинок.

Дегатти вырвал меч из дерева и вернул его в ножны, тяжело дыша. Он заставил Тьянгерию отступить. Заставил бежать с позором. Но она не была готова к такому отпору и в следующий раз придумает что-нибудь получше. Не ждала, что среди апостолов окажется парифатский волшебник и что на его плечах будет… это.

Дегатти ухмыльнулся, гладя переливающуюся ткань. Плащ Друктара оправдал себя. До чего же он мощный… и как же сложно его сделать. Даже сам Друктар лишь придумал его, но обзавестись таким не сумел, поскольку шить этот плащ нужно из волос высших демонов, причем оных должно быть минимум триста, причем все они должны состоять друг с другом в родстве, причем отдать волосы все они должны добровольно.

Друктару просто не удалось раздобыть такие ингредиенты. Но методику, пусть и теоретическую, он записал скрупулезно, и Майно Дегатти ее прочел, когда ему случайно попала в руки «Книга о демонических терафимах».

Это было еще одним аргументом за то, чтобы все-таки согласиться на предложение Дзимвела. Дегатти очень хотел этот плащ. Правда, изначально предполагал, что потребует волосы в качестве платы за свои услуги… но тут нечаянно помог Такил.

Очень кстати, потому что плащ Друктара только что спас Дегатти жизнь.

Он защищает от демонической силы. Теперь даже демолорды не могут просто пожелать, чтобы Дегатти сдох. Или лишить его магии — даже в собственной вотчине. Тьянгерия, правда, сумела телепортировать его на другой этаж, но там, судя по всему, была не ее воля, а тщательно заготовленная ловушка, мощный стихийный портал. Ее самой там, вероятно, и не было, а был только ее Ярлык.

Ладно. Оставаться на месте нельзя… тем более, что деревянные стены только что загорелись. Надо идти, и лучше наверх. Магии лишить его Тьянгерия не сумела, и он знает, где ее искать.

Она на самом верху, она слабейшая из демолордов, и она тяжело ранена.

— Я тебе покажу, — угрюмо сказал Дегатти, поднимаясь по лестнице.

За спиной развевался плащ Друктара.

Дзимвел шел по коридору. Этот этаж оформлен в виде какого-то учреждения — мрачного и зловещего. Стены светло-серые, как будто обшарпанные от времени и частых ремонтов. С потолка свисают плафоны техногенных ламп, холодный и резкий свет отбрасывает длинные тени. Пол выложен каменной плиткой, и каждый шаг отдается гулом.

Вдоль коридоров тянулись бесконечные двери из темного дерева. На некоторых таблички с надписями на неизвестном языке. Из-за дверей иногда доносились шаги и приглушенные голоса, а иногда звон или скрип. Пахло табаком, сыростью и старыми бумагами.

Кажется, Тьянгерия скопировала какое-то реальное учреждение. Очень похоже на конторы ларитр, только там надписи на паргоронском… и портретов Тьянгерии нет, конечно.

Здесь они висели на каждом шагу. Одна и та же девочка в строгом черном платье. Казалось, что портреты следят за тобой, пока ты идешь. Ждут, чтобы ты совершил ошибку, открыл одну из дверей.

Дзимвел очень странно себя чувствовал. Впервые за девятнадцать лет он был… один. С самого перерождения его всегда было несколько, сознание постоянно расслаивалось, он видел из множества глаз, говорил множеством уст, обрабатывал множество мыслей.

Жил одновременно много жизней.

А сейчас она всего одна. Остальные Дзимвелы… они либо мертвы, и он последний, либо развоплотились вместе с отключением Ме, либо между ними полностью отрезана связь.

В пользу последнего предположения говорит то, что на груди нет раны от адамантового стилета. Дзимвел уже установил, что у одной из копий она есть теперь всегда. Скорее всего, если исчезнут остальные, она все равно останется у последней.

Но это не точно. Поэтому лучше исходить из того, что Дзимвел один и может умереть в любой момент. Больше никаких запасных жизней.

И даже если остальные шестеро где-то там и функционируют — их всего шестеро, а Ме не работает. Новых создать нельзя. Не в Башне Боли.

Так что даже в лучшем случае — жизней у Дзимвела только семь.

И возможно, какую-то их часть он уже утратил. Знать он этого не может.

На спине у него висел плазмомет. Это значит, что остальным Дзимвелам достались лучевая винтовка, автомат Гетериха, нейронный штурмовой карабин, электромагнитный импульсник, гранульный дробовик и ручной игольник. Даже носитель револьвера Бхульха взял ствол, хотя как раз ему он не особенно нужен, поскольку его оружие лучше любой техногенной пушки и убьет даже высшего демона.