Тень выпрыгнула из воздуха и сбила с ног ринувшегося наперерез Низшего. Она тут же снова исчезла, но Ветцион знал, что кошка по-прежнему рядом. Ильтира очень любила Шепота и Тень.

Любит. Она очень любит их, мысленно поправился Ветцион.

Он перевел взгляд на Пончика, уловив растущую тревожность. Пес издал свистящий звук носом и помчался ко второй двери слева.

Он ринулся на нее всем телом, заскребся, и Ветцион торопливо спрыгнул, открывая дверь. Одна из немногих вещей, которую паргоронский пес делать не мог.

Судя по мощному порыву ветра — мимо пронеслась Тень. Ветцион хлопнул Пончика по крупу и вместе с ним побежал по лестнице, почти ощутив кончиком хвоста руку Низшего — тот не дотянулся на какой-то палец.

Но в двери им входить запрещено. Другие монстры могут ходить между этажами, но не Низшие.

По этой лестнице Пончик почему-то шел медленно. Ему вообще было трудно подниматься по ступеням, с его кривыми собачьими лапами, но обычно он бежал так быстро, что это не имело значения. А сейчас он почему-то ковылял так, сновно шел навстречу своей смерти. Он то глухо рычал на приближающуюся дверь, то тихо скулил, нерешительно оборачиваясь к хозяину.

Рядом задрожало что-то невидимое. Тень заворчала, боясь идти дальше.

— Ильтира там? — спросил Ветцион, не замедляя шага.

Пончик не ответил, молча уставившись на дверь. Без Короля Зверей Ветцион не мог сказать, о чем тот думает.

Он толкнул дверь и вышел на изумрудный луг. Сбившиеся в небольшие рощицы деревья несли следы небольшого пожара. Повсюду валялись трупы караков с обугленными дырами в груди и животе.

Но Ветцион не смотрел на все это. Его внимание сразу привлекли две фигуры.

Каменящий холод сковал все члены. Отчаянный страх стиснул сердце. Слыша где-то на грани сознания горестный, дикий вой, Ветцион резко шагнул вперед и с размаху пнул прильнувшую к его жене тварь.

Хисаданних отлетела на несколько шагов и тут же вскочила на ноги… на ноги!

Она страшно зашипела, вперившись в Ветциона голодным, злым взглядом, но в ее бесчисленных глазах тут же отразился ужас узнавания… и бесконечная вина.

— Фас, — еле слышно сказал Ветцион. — Убейте ее.

Пес и кошка прыгнули одновременно. Хисаданних истошно, невразумительно завизжала и бросилась бежать. Пончик и Тень помчались следом…

Ветцион не смотрел в ту сторону. Он опустился на колени рядом с Ильтирой — тем, что от нее осталось, — и прижал к себе.

Он не знал, сколько так просидел. Не слышал, как вернулись Пончик и Тень. Судя по отсутствию крови на мордах — Хисаданних они не догнали.

Он просто продолжал обнимать ее, прижавшись губами к щеке. Продолжал гладить шоколадные волосы. Она почти ничего не весила, особенно теперь, когда почти половину…

Ветцион содрогнулся.

— Как же зверски они тебя убили… — прошептал он и заплакал.

Со стороны лестницы послышались глухие шаги, а потом дверь открылась. Это что-то новенькое. С тех пор, как Башню Боли перестроили и его келья превратилась в целую арену, гости не заходили ни разу.

Андхака стал медленно размыкать глаза. Руки пришли в движение. Пальцы сомкнулись на рукоятях мечей. Шесть клинков с чуть слышным звоном поднялись кверху, и Андхака расплел ноги.

Поджарое, мускулистое тело оставалось таким же сильным, как и бессчетные годы назад. Андхака не знал, сколько их провел в Башне Боли, он давно сбился со счета, но дело явно шло уже на века. Принцесса Тьмы долго играла с ним, как кот с мышью, но он все преодолел, и в конце концов стал кем-то вроде ее… питомца. Ему выделили отдельный этаж, и уже к нему стали иногда являться ее несчастные жертвы.

Андхака убивал каждого. Равных ему пока не находилось. Трудно пришлось только с той гохерримкой, которую сопровождала ларитра, но Андхака прикончил обеих. Хотел взять себе саблю, но Тьянгерия не позволила. Она любит отнимать то, что нравится другим, даже если ей самой это совершенно не нужно.

Но в этот раз пришел какой-то другой демон. Крылатый, рыжеволосый, с кожей цвета серебра… нет, платины. Андхака когда-то хорошо разбирался в блеске драгоценных металлов и умел различать тончайшие оттенки.

В черной одежде, похожей на броню из странной кожи. За плечами рюкзак, в руке небольшой стрелятель.

И весь покрыт кровью. Перемазан ею так, словно плясал катхак на бойне.

Многообещающее зрелище.

При том он жив и ступает прямо — значит, не ранен.

Значит, он хороший воин…

…И тогда он позабавит Андхаку.

Тем не менее, асура решил расспросить пришельца.

— Какой сейчас год? — повернулся к Рокилу один из ликов.

Чужак остановился в нескольких шагах у двери. Прежде чем ответить, он смерил неприязненным взглядом сначала Андхаку, а затем быстро крутанул головой, изучая этаж.

Этаж говорил сам за себя. Алое небо казалось залитым кровью, а солнце навечно застыло в закате. Восемь мостов вели к огромной, зависшей над черной бездной арене, в центре которой сидел в позе лотоса бессмертный асура. Гость наклонил голову и увидел во тьме те шипы, на которые Андхака сбросил всех его предшественников.

— Не знаю, — напряженно ответил он. — Тысяча пятьсот тридцать второй Новой эпохи.

Андхаке это ничего не сказало. Сам он попал в Башню Боли в двенадцать тысяч четыреста пятьдесят восьмое лето Пятой Эры Отступничества, но чужак, конечно, не знает календаря Эпох.

Больше ему говорить с чужаком не о чем. Тот должен умереть, как все прочие.

Андхака поднялся, и мечи в шести руках указали на крылатого демона.

— Значит, ты чудище Башни, — почти обрадовался определенности Рокил.

Он мгновенно вскинул револьвер Теслы. Слепящая молния ударила в шестирукого!.. и тот отбил ее скрещенными мечами! Три лица скрылись в снопе искр!

И снова! И снова! Ростом с гохеррима, трехлицый и шестирукий, неведомый монстр бросился на Рокила — а тот прыгнул навстречу!

Они встретились на мосту. Натянутом над пустотой сооружении из дощечек, цепей и веревок. Один быстрый взгляд… нет, туда лучше не падать. Рокил выгнулся назад, уклоняясь от свистнувшего меча, и схватился за веревку, резко прыгая в сторону. Если этот рубака ее рассечет, они оба полетят в бездну…

Он не рассек. Мечи трещали, как стрекозиные крылья, но с удивительной точностью. Существо ни разу не сбилось с ритма, ни разу не помешало себе. Острейшие грани резали только одно — кожу противника!

Кровь брызнула из нескольких ран сразу. Рокила будто пронесло по стальной терке — но он миновал трехлицего. Перелетел снизу моста, кувыркнулся в воздухе, помогая крыльями, обрушился сверху… и все шесть мечей встретили его стальным дикобразом!

Рокил резко распахнул крылья. Трехлицый поднял своими клинками такой вихрь, что демона взметнуло кверху. Перепонка вздулась, крылья вознесли на десяток локтей — и Бичеватель швырнул гранату.

Взрыв опалил обоих — и обоим же почти не повредил. Но вспышка дала секунду времени, трехлицый пошатнулся, один из мечей пошел не туда — и Рокил впечатался в него пятками.

Клинок вошел трехлицему в горло. В пропасть хлынула кровь. На двух лицах распахнулись рты, и Рокила оглушило криком. Сразу два клинка вонзились уже в него, распоров кожу и мышцы, но Рокил не издал ни звука.

Он, наоборот, сам нанизался на мечи, притиснул себя вплотную к трехлицему — и всадил пальцы сразу в две пары глаз! Когти пронзили их с противным хлюпаньем, а Рокил со всей силы саданул лбом в третье лицо, саданул так, что сломал монстру нос!

И толкнул. Оттолкнул трехлицего от себя, ударяя ногой в живот. Тот пошатнулся, ослепленный, потерял равновесие и полетел в пропасть, теряя мечи…

…Схватился!.. Схватился за веревку! Тоже кувыркнулся под мостом и вылетел так же, как до него Рокил. Три синих рожи бешено уставились на демона — но глаза остались только у одной, и движения стали смазанными! Четыре руки слепо хватали воздух, лишь одна все еще сжимала меч — но этот меч распорол Рокилу перепонку!