И однажды узнала, почему. Узнала о договоре, который когда-то заключили два барона, мечтающие стать демолордом. О брачном контракте, по условиям которого они становились наследниками друг друга, не имея при этом права причинять друг другу вред.

Снова и снова переживший супруг получал счет покойного. И вновь вступал в брак на тех же условиях. Детей заводили только временно, избавляясь от них, пока не выросли. Чтобы ни при каких обстоятельствах не возникало претендентов на наследство.

Это продлилось многие тысячелетия, и они почти добились своего, когда родилась Тьянгерия. Это был уже десятый брак, и вместе счета ее родителей как раз достигали заветного процента.

И она все испортила.

Как проживает жизнь создание, не умеющее любить и не знающее любви? Вечный ребенок, застывший в своих жестоких забавах. Обладающий при этом всемогуществом и безнаказанностью. Такил лучше всех видел, что Тьянгерия — глубоко несчастное существо, но пришел сюда не затем, чтобы пожалеть ее.

— Хотя я жалею, — сказал Такил. — По-своему. Скоро все закончится, не волнуйся.

Тьянгерия отвлеклась от грезы и уставилась на него. Такил улыбнулся и запел ей колыбельную — как пела ее мама, когда у нее бывало настроение побыть хорошей матерью.

Он показал ей сон. Горько-сладкий, где родители завели ее просто потому, что хотели этого. Она выросла, стала красивой взрослой женщиной, к ногам которой падают мужчины… Она живет той жизнью, что и другие гхьетшедарии, и между ней и ними нет никаких стен страха и непонимания…

Такил так увлекся этим сном-мечтой, что чуть не забыл, зачем пришел. К счастью, длилось это недолго, наяву прошли считаные секунды. И его задаче сон помог — Тьянгерия тоже забылась и утратила контроль. А Такил наконец-то разглядел… их.

От девочки и сколопендры шли нити. Тянулись изнутри, шли прямо изо рта. Паутинки, ведущие куда-то далеко, куда-то вглубь Башни. Словно невидимые веревки, они связывали друзей Такила, обессиливали. Тьянгерия хорошо подготовилась и создала надежную систему обезвреживания, замкнула ее на самой себе. Всю Башню Боли превратила в продолжение своего внутреннего анклава, придав ей те же самые свойства.

Видимо, она загодя узнала о покушении… от Кардаша, скорее всего. Кто же еще это мог быть?

Жаль, на нитях не написано, которая ведет к предателю… трогать и перебирать их слишком опасно, Тьянгерия придет в себя, едва он коснется хотя бы одной.

Такил взмахнул когтями, перерубая все разом.

Тьянгерия вскинулась. Морок Такила развеялся, как не было.

— Все-таки пролез! — прошипела ужасная сколопендра, хватая его жвалами. — Жалеешь меня⁈ Себя пожалей!

…Башня Боли содрогнулась. По древним камням прокатился беззвучный вздох. Будто спала некая пелена.

— Как своевременно, — сказал Дзимвел, и его стало семь. Раненый секундой спустя исчез, а вместо него появился здоровый.

Семь совершенно одинаковых Дзимвелов — только у одного шрам через всю грудь.

— ХАТ! — крикнул Кардаш, и ослепительный луч убил одного Дзимвела на месте.

На его месте тут же возник другой.

— Я же говорил — не недооценивай Такила, — сказал он.

Кардаш на какое-то мгновение замер в испуге… а потом на его лице зазмеилась ухмылка, а нос мгновенно зажил. Тавматург вскинул руки — и весь этаж содрогнулся, столбы с рожами осыпались миллионами камешков, а все кусты сгорели.

— Не недооценивай МЕНЯ! — рявкнул он. — Тебя теперь семеро — так что же⁈ Пятьсот Дзимвелов еще могли бы меня напугать, но семь?.. и все тут?.. Мазга!.. Ты воистину бесстрашен, потому что сейчас я убью тебя полностью! И тебя, и Такила!

Он резко повернулся к Такилу, который тоже поднимался на ноги. Кардаш почти походя швырнул в него радужную вспышку, переливающийся всеми цветами диск. Что может Такил, ничтожество Такил, бессильный, пока бодрствует⁈

Такил перехватил вспышку на лету, и та рассыпалась в снопе белых искр. Его глаза сверкнули, и Кардаша… скорчило. Все тело пронизало судорогой, руки перестали повиноваться, голова задралась, а пальцы побелели, сжимая Ключ Сквернодержца.

— Я не Такил, — сказал Рокил, шарахая молнией.

— Это уж точно, — произнес Дзимвел, поднимая свой револьвер.

Глаза Кардаша закатились, сверкая белками. Зубы заскрипели, почти крошась. Вокруг плясали молнии, Дзимвелы все плотнее смыкали кольцо, тело стало будто чужим, а Рокил бил из сложенных рук ослепительным протуберанцем.

Кардаш собрал всю волю в кулак. Нет. Его не поджарят так запросто. Он тавматург!

И его уровень выше, чем у этих!

Выпущенная Дзимвелом пуля замерла в воздухе. Кардаш поймал ее на лету, перехватил заклятием Незримой Руки. На пути молнии Рокила выросла Стена Корней, а с руки Кардаша сорвался Огненный Бич. Предельным сосредоточением он вернул контроль над телом, и над головой взметнулся Ключ Сквернодержца.

— ХАТ! — заорал Кардаш. — ХАТ! ХАТ! ХА…

Его схватили за горло и дернули назад! Кардаш забулькал, чувствуя, как в спину входят когти, как крылья рвутся в клочья, а затылок пронзает болью.

— Привет, Кардаш, — раздался над ухом голос Кассакиджи. — Соскучился?

Рокил разнес Стену Корней в щепки. Вынырнувшая из портала Кассакиджа крепко стиснула Кардаша в захвате, а один из Дзимвелов уже выкручивал из пальцев Ключ Сквернодержца… другой выстрелил прямо в грудь, и пуля засела в ребре!..

— Бару… атари!.. — в ужасе прохрипел Кардаш.

И исчез в огненной вспышке. Апостолам обожгло лица, они подались назад, и Рокил в бешенстве выкрикнул:

— Да какого кира⁈ Втроем не убили! Я пойду за ним!

— Куда? — спросила Кассакиджа. — Я его не чувствую, он выкинул мой перстень.

— С ним успеется, — сказал Дзимвел. — Времени почти не осталось. Собирай наших.

Загак блаженно улыбнулся. Он почувствовал, как Ме снова заработали. Ощутил Тысячеглазого Соглядатая… но его пока лучше не использовать. Иначе Сумрак сразу узнает, что Загак вернул Ме — а значит, их вернули и остальные.

А вот Чтение Мыслей… суть Древнейшего, рядом нет никого, чьи мысли можно было бы прочесть…

Но потом Загак осознал, насколько мощным был дар Яноя. Он услышал… все. Это не просто чтение мыслей — это чтение мира. С ним заговорила трава под ногами и деревья вокруг. Он услышал, о чем думает подкрадывающийся костяной кот… и внезапно понял, что это Шепот.

— Шепот! — осклабился Загак. — Шепот, фу!.. То есть к ноге!.. Шепот… кис-кис?..

К сожалению, внушать свои мысли Ме Яноя не позволяло. Но Шепот заколебался, услышав свое имя. Он был голоден, очень голоден, и думал в основном об этом. Но Загак напоминал хозяина и обратился к нему по имени, а Ветцион хорошо вышколил своих любимчиков.

Шепот стал видимым.

— Шепот, хочешь кушать? — спросил Загак, немного пятясь и покачивая когтистым пальцем. — Пойдем, поищем кушать вдвоем. Ты и я. Поохотимся. М-м-м?.. Не делай глупостей, кошак.

Загак совсем недавно покинул тот проклятый склад. Он очень долго отлеживался, схлопотав целых четыре пули из проклятого револьвера. Может, остался бы и на подольше, переждал в относительной безопасности, но потом… на складе появилась маленькая черная девочка.

Это был кошмар. Все куклы озверели с ее появлением, а сама она чуть не убила Загака. Хорошо, что ключ был у него, и сидел он неподалеку от дверей — именно чтобы в случае чего быстро сбежать. Но все равно ему пришлось нелегко — одна из ног все еще с трудом слушалась.

А теперь… раз к нему вернулось Ме, сейчас все будет хорошо… если другие живы… они же живы?..

Шепот стоит напротив и таращится.

Он облизнулся.

— Шепот, я сильнее тебя, — предупредил Загак. — Ветцион мне голову открутит, если я тебя убью, но… я скажу, что ты озверел. Подумай.

Да где же они все?..

Рядом распахнулся портал.

— Ох, наконец-то, — выдохнул Загак. — Кассакиджа, не представляешь, как я рад тебя видеть.