К счастью, в зал вошли жены Бхульха — Ватиша и Гхедамна. Обе в роскошных платьях, с шелковыми веерами и в вычурных шляпках. Они скучающе прошлись вдоль столов, осмотрели украшения и цветы, поздоровались с Маурой и Кюрдигой, которые спорили о цветовой гамме, и тоже сунули носы в банкетное меню.

— Какой ужас, — тут же заявила Гхедамна. — Мой милый муж, это позорище. Ты не посмеешь.

— Да тебе-то какое дело, Арнаха тебе даже не родня! — прошипел Бхульх.

— Ну и что? — возмутилась гхьетшедарийка. — Весь этот срам будет происходить в моем доме. Я умру со стыда.

— Солидарна, — пропела Ватиша. — Условки условками, а семья семьей… погоди, цветы иллюзорные?.. даже никаких… свежих цветов?.. с настоящим ароматом?

— Я думаю, кто-то должен прогуляться по джунглям и нарвать благоуханных гарципин, — сказала Гхедамна. — Они такие белые-белые, словно сияющие изнутри… на моей свадьбе ты все усыпал гарципинами, милый. Помнишь?

— Это была не свадьба, а ухаживание, — проворчал Бхульх. — И ты их отвергла. На свадьбе они были иллюзорными.

— А, да… вспомнила. Ну тогда я не могла возразить, я была связана и с заткнутым ртом. Но мне хотелось кричать от того, насколько это безвкусно.

Бхульх покосился на жену. Кажется, он и сейчас предпочел бы заткнуть ей чем-нибудь рот. А Дзимвел задумался, что за веревки удержали гхьетшедарийку, какой кляп помешал ей поглотить все в пределах видимости.

— У, бабье племя, сговорились! — бурчал Бхульх, пока Дзимвел заверял Гхедамну, что сейчас же лично нарвет свежайших гарципин. — По миру меня пустить хотите⁈

— Я не могу вести этот разговор, — закатила глаза Ватиша. — Муж, вернись к работе. Мы сами тут все устроим.

— Моя работа — не дать вам растранжирить деньги!

— Да я сам оплачу свадьбу, раз уж так, — негромко сказал Дзимвел.

— Ой, какой у меня славный, щедрый зятек, — раздался еще чей-то голос. — А ты опять считаешь каждую эфирку, братец? Словно нищий на паперти? Это все потому, что ты так долго был беден.

В залу вплывала еще одна бушучка. Очень высокая, поперек себя шире, с прической из миллиона кудряшек, взбитых в настоящий фонтан. Она напоминала именинный торт, все были сплошные кружева и завитушки, а когти такие длинные, что не нужно никаких вилок и ножей.

Госпожа Уриза. Матушка Арнахи, старшая сестра Бхульха и будущая теща Дзимвела.

Да, верно. Он напомнил себе, что господин банкир ему, вообще-то, тестем не будет. Арнахе он всего лишь дядя. А ее мать — она вот. И хотя от дел эта древняя бушучка давным-давно отошла, всю заботу о семейном капитале передоверив младшему брату, иногда она все же напоминает, кто тут старший.

Сейчас вот она фамильярно ущипнула Бхульха за сморщенную щеку, ощерилась зубастой пастью и сказала:

— В самом деле, милый братец, ступай себе в банк, пригляди за большим, пока мы с девочками занимаемся мелочами. Понимаю, тебе тяжело тратиться на излишества — ты ведь так долго был нищ…

— Хватит это повторять! — окрысился Бхульх. — Это было давно!

— Незачем злиться, — положила ладонь ему на запястье Уриза. — Ты поднялся, ты сделал себя сам. Ты всего достиг. Но деньги надо уметь тратить, иначе внутри ты так и останешься нищ. И «уметь тратить» — не значит «не тратить вообще».

Дзимвел чуть склонил голову набок. Насколько он знал, банкиром Бхульх стал по чистой случайности — свергнувший Гламмгольдрига Корграхадраэд избавился и от его бухгалтера, ему требовался новый, а Бхульх не так давно оказал ему небольшую услугу.

Какого иногда пустяка достаточно, чтобы сделать карьеру.

Впрочем, беден он к тому времени не был. Среди рядовых бушуков, не банкиров, он считался чуть ли не богатейшим, так что выбор Корграхадраэда был закономерен.

Но до этого… у него были разные времена.

И несмотря на все страдания Бхульха, свадьба получалась роскошная. Арнаха сияла, как начищенная монета, ее мать и тетки тоже сияли, праздновать собирался весь клан и везде носились девушки-фархерримки, украшая коридоры и галереи лентами, живыми цветами и бумажными фонарями.

Маура оказалась прирожденным декоратором, преобразовав чопорный, мрачноватый даже особняк Бхульха в царство света и красок. Залы стали шире, воздух наполнился благоуханием и освежающей влагой. Дом очистился и помолодел, предвкушая торжество.

— Ой, как красиво! — щебетала Арнаха, кружась посреди бального зала, в котором Каладон воздвиг статуи и колонны из чистого золота. — Я самая счастливая невеста в Паргороне!

В день свадьбы стало известно, что Дзимвел успешно завершил переговоры с богами, и Паргорон о нем заговорил. Звезда Пресвитера поднималась все выше, его полагали фаворитом сразу нескольких демолордов, так что среди гостей оказалось немало именитых персон.

Банкиры явились все. Тридцать четыре члена правления Банка Душ, не считая хозяина особняка. Один за другим рогатые карлики подходили с поздравлениями к Бхульху, как будто это он сегодня женился. Каждый преподносил какой-нибудь подарочек, и Бхульх жадно косился на все растущую груду, а Арнаха шептала Дзимвелу, чтобы тот не спускал с нее глаз, потому что это их свадьба и их подарки.

Со стороны жениха явилось большинство апостолов (Агип в этом «шабаше» участвовать отказался, на Дерессу как раз сегодня навалилась куча дел, а Такил еще не вернулся с Парифата) и даже многие простые фархерримы, а также — к великому счастью Бхульха — сама Мазекресс. Ярлыком, разумеется, но иного ожидать было и невозможно. Словно настоящая свекровь, она пожелала Арнахе счастья и даже назвала «дочерью», отчего у той подкосились ноги.

И Мазекресс не единственная из демолордов приняла приглашение.

Одним из первых пришел Янгфанхофен. Он уже давно знал Дзимвела, тот неоднократно посещал малый зал «Соелу» и услышал от Паргоронского Корчмаря немало занятных историй. Некоторые из них оказались очень полезны, хотя пересказать их Дзимвел не мог никому.

— Поздравляю, Арнаха, — сказал демолорд, вручая бушучке пышный букет роз. — Ты сегодня просто очаровательна. Повезло жениху.

Арнаха, которая сейчас была в облике молодой гохерримки, зарделась и прижала букет к груди. А Дзимвел вежливо поблагодарил высокого гостя. Иронию в его словах он предпочел не заметить.

Невероятно обрадовался Янгфанхофену и Бхульх. Он лично встречал гостей у парадного входа, чтобы ни один подарок не прошел мимо его когтистых ручек. И Янгфанхофен принес не только цветы — он поставил на мраморный пол целый бочонок элитного коньяка «От Корчмаря».

— Это мы разопьем все вместе, — пообещал Бхульх.

В иное время он предпочел бы оставить такой благородный напиток для одного себя, но распить его с демолордом и другими демолордами — это дороже любых денег…

Тем более, что коньяк подарили молодоженам.

— Как же я рад тебя видеть, Корчмарь, — сказал почтенный банкир. — Это великая честь для моего дома. Конечно, мои повара не идут с тобой ни в какое сравнение, но ты все же, надеюсь, не останешься разочарован.

Кроме Мазекресс и Янгфанхофена явился Гариадолл. На свадьбе фархеррима и бушучки он еще не бывал, и надеялся хоть на мгновение развеять здесь сплин.

Прибыла Дибальда, которая очень любила свадьбы и застолья. Бхульх при виде нее немного скуксился, но приветствовал со всем почтением.

Явилась Совита, причем под руку с Гиздором. Это ее новый фаворит уговорил Владычицу Пороков заглянуть, и та заглянула, причем с ней были две младшие дочери, прелестные юные хальты.

Дзимвел радушно поприветствовал обеих прекрасных демониц, обеим поцеловал руки, и те от души поздравили счастливого жениха, смеясь и радуясь так, будто сами сегодня выходили замуж.

Заглянул Гаштардарон. Поздравил новобрачных, сразу предупредив, что он буквально на минутку, потому что сейчас совершенно нет времени, легионы готовятся выступать, кульминаты собираются со всего Паргорона, и лично ему, паргоронскому главнокомандующему, сейчас присесть некогда.