— Я вам потом все расскажу в подробностях, — пообещал Дзимвел. — Сегодня моя свадьба. Никаких дел.

— … Ты их предупредил, чтобы никому не говорили о твоем брате? — тем временем спрашивал Такила другой Дзимвел.

— Да, я… Рокил предупредил, — кивнул Сомнамбула.

— Хорошо. Ты им ничего лишнего не сказал?

— Да я вообще ничего не сказал… ты же запретил. Ну и там не до того было… знаешь, она не позволила меня убить. Взбунтовалась ради меня против хозяина! Я думаю, ей не все равно. Наверное, она меня все-таки любит, просто не очень понимает себя… боится мужа…

Дзимвел даже не стал отвечать. Пусть думает, как хочет.

Его гораздо больше волновало то, что случилось вчера в Мистерии. Этого он не предвидел, и планы придется корректировать, поскольку заинтересовать Отшельницу и ее мужа теперь будет труднее.

Даже удивительно, что они все-таки пришли.

Супруги Дегатти тем временем заняли места за пиршественным столом. Дзимвел полагал, что они сядут среди апостолов, но их сразу зазвал к себе Янгфанхофен. Паргоронский Корчмарь зацепился языками с волшебником, а к его жене подсел и стал что-то спрашивать Совнар, который сегодня был в натуральном облике.

Дзимвел воспользовался моментом и присел на его место, за стол банкиров. Там была своя атмосфера — бушуки сначала обсуждали бизнес, дела, но по мере того, как пустели бокалы, все сильнее переходили на байки и анекдоты. Многие подливали друг другу из собственных фляжек… кажется, коллеги хорошо знают Бхульха, так что на всякий случай пришли со своим.

— Привет, Дзимвел, — сказал банкир Лебет, глядя на него сквозь монокль. — Высоко ты взлетел, а? Уже среди нас как равный сидишь. Но вступил в итоге не в мой клан, не в мой… У меня вообще-то правнучка есть молоденькая… на выданье…

— Извините, господин Лебет, — спокойно ответил Дзимвел. — Уверен, она само очарование, но судьба распорядилась так, что мое сердце покорила Арнаха. Сами понимаете, сердцу не прикажешь.

— Аха-ха-ха-ха-ха!.. — залился смехом бушук. — Можешь не рассказывать мне басни.

— Я много раз просил у вас об… особых условиях, — сдержанно произнес Дзимвел. — Вы не верите в меня, господин Лебет. Что мне оставалось делать? У вас были яблоки, но доступны мне были только лимоны — и теперь у меня не шарлотка, а лимонад.

— Аха-ха-ха… — снова рассмеялся банкир. — А я был прав тогда, а? Ты и правда стал особенным, хотя и по-прежнему — в чем-то очень хорош, а в чем-то убог…

— Очень точная оценка, — не стал спорить Дзимвел. — Надеюсь, вы не держите на меня зла?

— Главное, чтоб моя хозяйка не держала, — уклонился от ответа бухгалтер Мазекресс. — Не взлетай слишком высоко, крылышки опалишь. Выпьем, что ли, жених?

И он чокнулся с Дзимвелом, сверкая зубастой улыбкой. Несмотря на свои насмешки, Дзимвела Лебет ценил, поскольку условок тот добывал много и клиентом был хорошим. И с Лебетом он не ссорился — даже заранее прояснил все насчет своих планов. Но тот чего-то опасался и все равно близко с Дзимвелом сходиться не пожелал.

Но отношения у них сохранились добрые. Единственное, что важно для бушуков — выгода. Пока ты не лезешь в их карман, а лучше, наоборот, туда что-то добавляешь — твой бухгалтер будет тебе другом.

И все же Лебет остался неудовлетворен. От него ускользнуло нечто, возможно, очень перспективное, и он теперь мог об этом только сожалеть.

— Господа, господа, а не устроить ли нам конкурс? — предложила толстая банкирша Лурдина. — Давайте на самую забавную сделку, право же, на самую забавную сделку! Я начну, господа, право же, дайте мне начать!

И она тут же рассказала историю о лошади с гвоздями в подковах, причем так громко смеялась, что Дзимвел половину недослышал и совершенно не понял, в чем соль. Но другие банкиры, кажется, все поняли, потому что принялись хохотать еще громче.

Эстафету подхватил бухгалтер Ге’Хуула Мидрус, который единственный присутствовал на свадьбе Ярлыком. Он поведал, как удаленно заморочил целый город, показываясь перед его жителями то в виде языков пламени, то в облике прекрасной девы, то изображая мудрого оранга, то в обличье говорящей головы.

Потом банкир Ромен по прозвищу Каптенармус рассказал о том, как купил душу одного интенданта за вагон гнилой селедки. Банкир Сарк по прозвищу Великий Маклер вспомнил, как устроил в одном мире прибыльный бизнес, просто запустив на рынок компьютерную игру со скрытым квестом с очень длинным и скучным описанием, которое никто не читал. Банкир Балиул, что управлял счетом Глем Божана, поделился историей о кошельке с вечной монетой и о том, как его хозяин умер с голода.

Это все были забавные и увлекательные истории. Но Дзимвел подсел к банкирам не ради них. Внимательно слушая и поддакивая захмелевшим бушукам, он незаметно переместился туда, где сидела самая из них тихая и какая-то забитая.

Эина, бухгалтер Тьянгерии.

Она историй не рассказывала, почти ничего не ела и вообще смотрела взглядом висельника на эшафоте. Дзимвел попросил Бхульха, чтобы Эину тот пригласил особенно настоятельно, поскольку в последние годы ту очень сложно где-либо застать. Бухгалтеру Тьянгерии, насколько понял Дзимвел, и в прежние-то годы приходилось непросто, а с тех пор, как тяжело раненая хозяйка заперлась в своей башне, жизнь Эины превратилась в беспросветный кошмар.

А еще Дзимвел вызнал, что клан у Эины бедный и малочисленный. Прежде его возглавляла ее старшая сестра, но та погибла в Башне Боли, чем-то не потрафив Тьянгерии.

— А вы не хотите рассказать что-нибудь? — негромко спросил у нее Дзимвел.

— Что-то не хочется, — пробормотала маленькая бушучка. — Извините, я знаю, это ваш праздник, но я не очень хотела приходить. Наверное, я пойду…

— Если вы не в настроении, то конечно, — поклонился Дзимвел. — Позвольте, я вас провожу.

Один Дзимвел остался за столом банкиров, а второй последовал за ссутулившейся Эиной. Она шла так, словно в любой момент ожидала удара в спину.

Другие гости тоже понемногу начинали расходиться, в том числе почти все фархерримы. Паргоронские свадьбы обычно заканчиваются оргиями, и Дзимвел позаботился довести это до всеобщего сведения. Смутило это поначалу не всех, но Дзимвел напомнил, что среди гостей преобладают бушуки.

— Имейте это в виду, — сказал он тем, кто все еще колебался. — А ты, Ринора, вылезай из-под стола и иди домой. Я обещал твоему отцу.

— Да что он понимает⁈ — пыталась вырваться девушка. — Пресвитер!.. пожалуйста!.. просто не говори ему!

— Он понимает гораздо больше тебя, — сказал Дзимвел, тяня ее за руку. — Вы тоже уходите?

— Да, — ответила Отшельница. — Было приятно посидеть, извини, что опоздали. Мы бы остались, но…

— … Дамы и господа, приглашаем всех желающих принять участие в оргии!.. — раздался красивый, хорошо поставленный голос.

— … Но мы пошли, — заторопилась Отшельница, залпом выпивая бокал. — Как тебя, Ринора?.. Пойдем, это не так интересно, как звучит.

Ринора неохотно, но все же повлеклась следом. На Отшельницу юные фархерримы смотрели, как на тетю-чудачку, которая живет далеко, да к тому же со смертным, за что часть семьи ее презирает, а часть сочувствует. Но видеть ее прежде не приходилось, и Ринора поразилась тому, насколько она красивая.

И ее смертный тоже… породистый какой. Ринора-то была уверена, что это какой-то мерзкий старикашка-колдунец, который поработил одну из них и теперь избивает ее посохом, заставляя себя ублажать. А он молодой и красивый, и они так смотрят друг на друга…

Ринора подумала, что Отшельница, наверное, действительно его любит… или думает, что любит. Она ведь раньше была человеком, как и родители Риноры. Наверное, им легко обмануться при взгляде на людей. Решить, что там есть, что любить.

Жалко, она красивая очень. Впрочем, это ненадолго, смертные недолговечны. Когда этот колдунец помрет или правда станет старым и мерзким, она вернется к нормальной жизни.