Сон был четким, детальным и каким-то будничным. Такил сосредоточился, приблизил его, стал его частью. Оказался в толпе, среди узников. С любопытством заглянул в лицо конвоиру.

Их завели в комнату с обшарпанными стенами. Из-за решеток в полу и потолке заструился ядовитый пар. Узники сразу запаниковали, принялись кричать, ломиться в дверь. Многие царапали стены, быстро теряя силы. Надрывно заверещал ребенок на исхудалых руках матери.

Такил отвернулся. Он не любил такие сны.

…Такил открыл дверь и улыбнулся конвоиру.

— Ты очень плохой человек, — доверительно сообщил он.

— Что?..

Свистнул астральный аркан. Словно призрачная драконья пасть. Водянисто-голубые глаза вспыхнули ужасом и погасли.

…Сон прекратился, но Пауль Айдингер не проснулся. Девяностолетний старик мирно скончался в своей постели. Через три дня его похоронили на кладбище Ла-Чакарита, и над гробом плакали безутешные родственники.

Над могилой поставили скорбящего ангела.

— … Откуда у тебя Ктава? — удивленно спросил Такил.

— Что? — резко повернулся Рокил. — А. Ктава. Да. Я ее нашел… в одном брошенном доме. А как ты понял, что это она? Ты что, научился читать?

— Демоническое чутье, — важно сказал Такил. — А зачем ты ее подобрал?

— Решил получше изучить врага.

— Ой, — смутился Такил.

Он положил книгу, от которой неприятно чесались пальцы, и больше об этом с братом не заговаривал. Рокил так и остался… собой. Такилу почему-то казалось, что Рокил остыл к религии после всего случившегося. А он как будто стал еще рьянее.

Правда, ни в чем другом это не выражалось. В хибаре Рокила не было алтаря. Такил ни разу не видел его приносящим жертвы — но он их и раньше не приносил. Поучал Такила, что господам Паргорона важнее богатства твоей души, а не зарезанные на алтаре куры.

Ему, если подумать, и не по карману жертвоприношения. Если у Рокила появляется курица, куропатка или заяц, он съедает их сам.

— Послушай, брат, ты не поверишь, что со мной случилось, — сказал Такил. — Иду я к тебе в гости, и вдруг… кабан! Выбегает прямо на меня и бросается!.. а я испугался и… и… и в общем, вот он.

Рокил посмотрел на кабанью тушу. Перевел взгляд на брата. Снова на тушу. Снова на брата.

— Во-первых, в этих горах не водятся кабаны, — бесстрастно произнес Рокил.

— Как же не водятся, когда на меня один напал!

— Прямо разделанный? Или ты по дороге сюда свежевал?

— Да там делов-то… давай шашлыки сделаем!

— Такил, хватит носить мне деньги и еду. Я не голодаю.

— Ты худой, — как-то обвиняюще сказал Такил.

Рокил криво усмехнулся. Возможно, это все-таки и правда его брат… тот брат. Не существо, похитившее его имя, лицо и память, а в самом деле именно Такил Ваньянвари.

— Ладно, разводи костер, — сказал Рокил.

— Я не умею, — признался Такил.

— Разве ты не… из господ?..

— Мы все хороши в разном. Вот был бы тут Агип… о-о-о!.. он бы и костер развел… и половину Легационита спалил… мы не зовем его на шашлыки. Шучу, зовем.

— Агип?.. — нахмурился Рокил. — Не легационитское имя.

— А это… помнишь, мы когда ждали жертвоприношения, там был такой авалец… соларион… у него руки были связаны.

— Соларион, — повторил Рокил. — Из Авалии. Он жив?

— Да, он теперь мой брат!.. наш брат… слушай, я тут подумал…

Такил запнулся. Нет, как-то не так. Брат может испугаться, если вот так ляпнуть.

Надо все правильно подать.

…Эта мысль не отпускала Такила уже несколько лет. Он просил маму переродить и Рокила тоже, и та в целом не возражала, но Такил и сам продолжал колебаться.

Все-таки сейчас Рокил жив. А половина детей Мазекресс умирает, не родившись.

Такил хотел, чтобы брат стал бессмертным, но не хотел, чтобы он умер.

К тому же мама соглашалась сделать Рокила только простым фархерримом. А Такил хотел, чтобы они стали равны. Он даже предложил Матери разделить его Ме на двоих, но оказалось, что его Ме пополам не делится. А если даже исхитриться и поделить, у них обоих будет два пустяковых Ме.

И Дзимвел оторвет Такилу голову.

А значит, надо устранить или хотя бы снизить риски. И уговорить маму сделать Рокила тоже апостолом.

Такил думал об этом и еще о многом другом, забираясь все глубже в Царство Снов. Уходя в такие его глубины, где блуждают сны владык. Именно там Такил встретил Джулдабедана, Хальтрекарока, Виркордерана, Мистлето… Такил специально дождался того единственного дня в году, когда тот засыпает. Интересно было, что снится богу солнца.

Однажды Такил пытался посмотреть сны Бго. Но вот он, как назло, никогда не спит.

Сегодня Такил разыскивал Тьянгерию. Дзимвел отдельно его об этом просил. Приглядывать за Принцессой Тьмы. Узнавать, что ей снится, о чем она думает. Высматривать ее слабые места.

Должны же они быть?

Такил бы сказал, что Тьянгерия вся — одно сплошное слабое место. Но Тьянгерия редко спит. Боится. Такил видел это в ее снах.

В ее поисках Такил забрел за пределы Паргорона. Туда, где витали сны иномирных сущностей. Там плавали совсем неизвестные колоссы… если представить сны рыбками, а себя — ныряльщиком, то Такил вышел за пределы родного рифа и оказался в водах, кишащих акулами.

Ну, ладно. Не только акулами.

— Ты будешь афалина, — начал распоряжаться Такил. — Ты — косатка. Ты — рыба-луна, у тебя взгляд глупый. Ты… кальмар… ты… э-э-э… гигантский кальмар?..

Вокруг этого Такил какое-то время покружился. Он спал как-то особенно крепко. Спал внутри сна. Возможно, видел что-то интересное. Такил уже хотел рассмотреть поближе, но отвлекся на…

— О. Ты будешь морской дракон!

Нет, ну кому нужны дурацкие кальмары, когда тут проплывает морской дракон? Кальмар никуда не денется, он явно давно спит. А дракон может исчезнуть навсегда.

Как он был прекрасен! Длинный, как змея, а вместо чешуи будто самоцветы. Усы длинные, как речные потоки, а рога ветвистые, как у оленя. Огненная грива — пожар, борода — зеленое марево, а глаза светятся парой звезд. Никогда Такил не видел кого-то настолько красивого… и настолько быстрого.

Да, он какой-то даже чересчур быстрый. Нет, так не пойдет. Может, если бы Такил представлял, что это не океан, а небо, Такил бы его догнал? У Такила нет ласт, зато есть крылья.

Он сам не заметил, когда океан и правда сменился ночным небом, а гигантские рыбы, киты и кальмары превратились кто во что горазд. Кто стал летучей тварью, а кто — горой, сокрытой в шапке облаков.

И только дракон остался драконом, хотя и плыл теперь среди звезд.

Получается, Такил уже в его сне. В драконьем.

Он подлетел поближе.

Царство Снов постоянно менялось. Дракон летел сквозь него так же, как сам Такил. Он будто освещал все вокруг своим вниманием. Тени и кошмары разбегались от его взгляда, а сны становились четче.

Сам он тоже все время менялся — чешуя переливалась разными цветами, тело удлинялось и укорачивалось, лап становилось то четыре, то две, а то вовсе ни одной. Крылья распахивались во всю небесную ширь и исчезали, обращаясь туманом.

Если же дракон раскрывал пасть, то вырывалось оттуда не пламя, а искрящийся поток фантазии.

— Привет, дракон, — застенчиво сказал Такил, поравнявшись с гигантом.

— Привет, малыш, — с интересом глянул на него тот. — Какой у тебя красивый сон.

— Не-не-не, — замотал головой Такил. — Это твой сон. Я просто в гости.

— Мой?.. — шевельнул усами дракон. — Нет, малыш, все-таки твой. Я заметил тебя и решил посмотреть, что тебе снится.

— Нет, ты что-то путаешь. Это я увидел тебя и влетел в твой сон. Ты был очень быстрым, так что мне пришлось поменять океан на небо и…

Такил замолчал. Дальше пришлось бы долго объяснять, а он этого не любил. Привык, что его все равно почти никто не понимает.