— И не пользуется услугами кэ-сети, — добавил летающий мозг.

— Но она безусловно еще жива, — проворчал Каген. — Ее счет по-прежнему за ней. Он простаивает и даже начал убывать. Условки никак не используются. Она и раньше об этом не задумывалась, а теперь… Паргорон должен позаботиться о своих активах.

— Мышке распороли брюшко, и она прячется в норке, — мурлыкнул Ксаурр. — Если хотите, я ее извлеку.

— Это против договоренностей, — напомнил Корграхадраэд. — Мы не можем ее трогать.

— Ну и что, будем ждать, пока она сама истечет кровью или ее кто-нибудь добьет? — буркнул Каген. — Каждый день простоя — это минус условка… а вообще-то, больше. Капиталы утекают сквозь пальцы.

— Я боюсь, что она может от отчаяния сжечь свой счет, — сказала Лиу Тайн. — Попытавшись себя исцелить.

— Это невозможно, — сказал Бекуян. — Раны от адаманта неисцелимы таким образом. И восстановить вторую личину она тоже не сможет.

— Да, это невозможно, — прошелестело от торчащего из портала когтистого щупальца. — Не хватит и ста миллионов…

— И однако она может попытаться — если ее разум помутится от боли и ненависти, — повторила Лиу Тайн.

— В этом случае она перестанет быть демолордом, и я лично сварю из нее суп, — пообещал Каген. — Обожаю суп с многоножками.

Дзимвел слушал очень внимательно. Он знал, что Тьянгерия, демолорд-гхьетшедарий, десять лет назад получила тяжелую травму. Ее фальшивое тело, выглядящее десятилетней девочкой, погибло навсегда, а истинное было ранено Железом Богов — и ранено серьезно. Вылечить такую рану не может ни магия, ни Ме, ни демоническая сила, ни вообще что-либо чудесное. Даже Мученица бы не справилась, даже Отшельницу такая рана изуродовала бы безвозвратно.

Но Тьянгерия жива. Она по-прежнему демолорд, хотя и стала очень уязвима. Она заперлась в своей Башне Боли, где много веков играла со смертными игрушками. Теперь она сама ждет расправы и окапывается. У нее нет друзей и нет союзников, а Паргорону она бесполезна и даже вредна.

И демолорды заранее принялись делить ее имущество.

— Мы все тут взрослые демоны и все понимаем, к чему идет, — сказала Дибальда. — Бедняжка, к сожалению, уже никогда не оправится. Мы не можем ей помочь с ударом милосердия, но может быть, это сделает кто-то другой?

— Кандидаты из легионов выстраиваются в очередь, — хмыкнул Гаштардарон. — Половина вексиллариев заинтересована. Если объявить конкурс на титул демолорда…

— Нет-нет-нет, — возвысил голос Таштарагис. — Мы не можем вредить другим демолордам. Мы все давали клятву, а вы тут сидите и рисуете мишень на спине одного из нас.

Демолорды обменялись понимающими взглядами. Никто не удивился, что именно Таштарагис заступается за Тьянгерию. Кому-кому, а ему не хочется создавать прецедент.

— Бычьеголовый прав, — произнес Бракиозор. — У нас мало законов, но те, что есть, должны соблюдаться неукоснительно.

— Да ну да! — поджал губы Хальтрекарок. — Ты у нас горазд жалеть обиженных и угнетенных!

— Да, — кивнул Бракиозор. — Если это нужно.

— А кому нужно жалеть Тьянгерию? — фыркнул Джулдабедан. — Я ее терпеть не могу. Но Таштарагис прав.

— Кроме того, Рыцарь, если ты дашь отмашку вексиллариям, прежде всего они начнут резать друг друга… и прочих соискателей, — сказал Каген. — Надо организовать это… тоньше. Есть немало вариантов. Можно разделить счет, а можно рассмотреть новых кандидатов… господа, вам известно, что у Тьянгерии нет наследников? В случае ее смерти счетом будем распоряжаться мы…

— Если только она не составит завещания, — заметил Гариадолл.

— Она не составит, — ухмыльнулся Каген. — Я предлагал, но ей просто некому. Она всех ненавидит, будто каждый лично виноват в том, что она закончила вот так.

— В таком случае лучше заранее решить, что станет с наследством, — пророкотал со своего трона Корграхадраэд. — Понимаю, всем тут хочется просто разделить ее счет между нами. Но будет ли это разумно?

— Да, — очень быстро сказал Каген.

— Нас станет на одного меньше, — напомнил Корграхадраэд. — А система устроена так, что стать новым демолордом, просто накопив богатство, почти невозможно. Мы знаем всего одну даровитую особу, сумевшую возвыситься исключительно своими достоинствами.

И он улыбнулся Дибальде, а та улыбнулась ему. Да, кроме нее такое не удавалось никому. Все остальные либо входили в число основателей Банка Душ, либо унаследовали чей-то счет, либо принесли его из-за Кромки… но таковых тоже всего двое, Таштарагис и Сурратаррамаррадар.

— Значит, новый демолорд, — немного кисло сказал Каген. — И кто?

— А мы сейчас составим список кандидатов, — сказал Корграхадраэд. — Каждый назовет одно имя.

— А потом что — кинем бумажки в шапку? — захихикал Клюзерштатен. — Одно имя. Да мне плевать, кто им будет. Не я же.

— Очень жаль, что ты не занимаешься ничем достаточно важным, чтобы ввести в совет демолордов своего союзника, — лениво сказал Гариадолл. — Плохо для тебя, Хромец.

На лица демолордов набежали тени. Гариадолл озвучил общие мысли. Всем стало не то чтобы неловко, просто такое обычно не говорят прямо.

— Так и ты ничем важным не занимаешься, Шутник, — напомнил Клюзерштатен. — Хотя что называть важным? Важным для кого? Паргорон — это демолорды. Демолорды — это мы. Нам хорошо — вот и Паргорону хорошо.

— У тебя нет кандидата? — спросил Корграхадраэд. — Ты никого не выдвигаешь?

— Хм-м-м… я подумаю, — щелкнул замком трости Клюзерштатен. — Пусть пока другие. А я выберу того, кто мне понравится.

— Выбирай мудро, Клюзерштатен, — вскинул палец Каген. — Выбирай мудро.

— Конечно! — счастливо рассмеялся козломордый демон.

Некоторое время в зале царила тишина. Демолорды обдумывали, кого хотят видеть на месте Тьянгерии.

А Дзимвел смотрел на Мазекресс. Матерь Демонов тоже тут была, но пока что хранила холодное молчание. Ее Ярлык в виде прекрасной женщины восседал в кресле с костяными подлокотниками, и один Древнейший знал, кого она выдвинет.

— Пойдем по алфавиту, — сказал Корграхадраэд. — Агг, что скажешь?

Столп Паргорона чуть заметно шевельнулся. Он занимал четверть зала, хотя даже для этого ему пришлось сильно уменьшиться. Величайший из кульминатов медленно разомкнул челюсти и произнес:

— ВИРКОРДЕРАН.

— Неожиданный выбор, — вскинул брови Корграхадраэд. — Хотя… по-своему разумный. Почему он?

— А ПОЧЕМУ НЕТ? — прогудел Агг. — БОЛЬШОЙ. СИЛЬНЫЙ. ДРАКОН. ДАВНО ЖИВЕТ С НАМИ. В АДУ ТАКОЙ СТАЛ КНЯЗЕМ ТЬМЫ. РААВ, ДА. ПРИМЕМ?

Все задумались. Агг высказал неожиданную мысль, но никто не мог возразить. И в самом деле, Виркордеран по факту двадцать восьмой демолорд, он не уступает никому из здесь присутствующих, а многих так и превосходит. У него нет счета в Банке Душ, он не демон, но он действительно уже очень давно тут живет… половиной себя.

Кроме того, он не вредит Паргорону, пока демоны его не трогают, и со всеми учтив. К тому же он Мировой Змей и может быть весьма полезным союзником.

— Идея хорошая, — сказал Гаштардарон. — Я поддержу. Если кого и принимать в компанию, так его.

— Да, идея хорошая, только он откажется, — с сожалением молвил Корграхадраэд. — Я уже спрашивал. Он не демон, в этом проблема. Чтобы принять счет, ему придется демонизироваться, а он не хочет. Он настолько этого не хочет, что оставил свой зад в другом мире, лишь бы не оскверниться от долгого кейфа тут.

— ЖАЛЬ, — произнес Агг. — ВСЕ РАВНО — ЗАПИШИ. Я ВЫДВИГАЮ. Я СПРОШУ ЕГО САМ.

— Так, следующий Бго, но он отсутствует и никого, естественно, не выдвигает, — хмыкнул Клюзерштатен. — Слушайте, он какой-то разгильдяй. Вам не кажется, что он какой-то… бесполезный?

Последнее слово он выделил, выразительно глядя на Корграхадраэда.

— Хромец, закрой свой рот, — процедила Совита.

— Ах, простите! — оскалился Клюзерштатен. — Я… я ненароком посягнул на святыню! Иногда меня заносит.

— После Бго по алфавиту я, — донеслось из огромного глаза. — Я, Бекуян, выдвигаю кандидатом… никого. У меня есть один достойный претендент, но он отказался становиться шаром. Потому он полон изъянов, и я не хочу его видеть настолько же сильно, как и каждого из вас.