— Послушайте, мэтресс Ао, к чему вам так много Ме? — увещевающе спросил он. — Вы же все равно пользуетесь только парой дюжин лучших, а остальные просто замусоривают ваш бессмертный дух. А их могли бы использовать другие. Почему бы вам вместо скупки не заняться продажей? Я бы охотно взял те, что вам самой ни к чему, зато другим нужны позарез.

— Я пользуюсь всеми, — улыбнулась Ао. — Одними чаще, чем другими — но всеми.

Кроме них двоих в лавке никого не было. В витринах мерцали поредевшие за последнее время волшебные булавки, на горе подушек курил кальян чернокожий волшебник, а напротив покачивалась на носках прелестная демоница — с золотой кожей и такими же глазами, белыми волосами и озорной улыбкой.

Ао по прозвищу Чародейка. Бывшая циркачка из мерков, которую судьба-насмешница швырнула в Паргорон, наградив перепончатыми крыльями и целой сотней Ме.

Ао иногда все еще удивлялась, как такое вообще произошло. Она как будто совсем недавно репетировала с папашей Гу новый трюк, училась жонглировать пятью шариками, одновременно катаясь на одноколесном велосипеде… и вот уже она живет в гигантском цветке, а великий волшебник Зукта почитает за честь принимать ее у себя в гостях.

На самом деле Ао звали не Ао. Как ее зовут по-настоящему, она не помнила. Ао родилась в городе Аохе, но в три годика потерялась — и ее подобрали мерки.

Мерки — странствующий народ, они кочуют по всей Фантарии, в том числе зловещему Легациониту. Наверняка бы кочевали и по всему миру, но из мерков плохие мореходы, а на порталы у них нет денег. Сами про себя они говорят, что происходят из Чудоземья, что покинули его, когда там случилось Очудесивание, но это может быть враньем, потому что мерки врут, как дышат.

Ао прожила с ними до пятнадцати лет. Ей еще более-менее повезло, потому что клан, в который она попала, был бродячим цирком. Мерки зарабатывают по-разному — одни попросту воруют, другие торгуют дурманным зельем, но есть и те, что странствуют по городам, показывая представления.

Нет, мерки-циркачи тоже воруют и торгуют зельем, но для них это не основной источник дохода. И даже у них есть какое-то подобие нормальной жизни, так как есть что-то вроде достоинства.

Не просто отребье, но артисты.

Ао сызмальства учили цирковому ремеслу. Всему понемногу — дедушка Со учил бросать сначала шарики, а потом ножи, братцы Ка и Ке — кувыркаться и ходить по канату, сестрица Ра — выгибать руки и ноги, точно резиновые, дядюшка Мо — показывать фокусы, тетушка Ги — гадать на картах.

Большинство детей очень скоро сосредотачиваются на чем-то одном — том, что лучше всего получается. Но у Ао неплохо получалось почти все, однако ничего при этом не получалось по-настоящему хорошо. Она была очень разносторонней девочкой, но себя найти никак не могла.

А такие разносторонние артисты — это идеальные клоуны. Тем более, что нрава Ао была веселого и живого. И папаша Гу, который был их клоуном, а по совместительству главой клана, решил готовить ее себе на замену. А заодно выдать замуж за своего сына, чтобы они составили шутовской тандем.

Братцу Де было тринадцать, Ао — пятнадцать. У мерков в брак вступают рано. И братец Де Ао нравился — он тоже был веселый и озорной, хотя и простодушный. Чем-то напоминал Такила, только в ясном уме.

Возможно, они бы так и зажили счастливо, продолжив клоунскую династию, но в один прекрасный день цирк вернулся в Аохе. Там Ао случайно выяснила, что она вовсе не потерялась.

Что мерки ее украли.

Конечно, после этого с цирком она бы ни за что не осталась. Страшно поругавшись с папашей Гу и влепив ему пощечину, Ао сбежала куда глаза глядят. Пыталась найти в Аохе родных, но спустя двенадцать лет никого не нашла, так что отправилась искать счастья в Местечепль.

А потом… много что случилось. И в итоге Ао здесь, торгуется с жирным ямстоком за новое Ме.

— Я дам две цены, — великодушно сказала она. — Ну же, смертный. Соглашайся.

Зукта рассмеялся. Его живот заходил ходуном, бесчисленные золотые украшения заколыхались и зазвенели. Великий волшебник смотрел на молодую демоницу, как на глупую девчонку.

— Я же сказал, денег у меня даже слишком много, — повторил он. — Если я захочу — угощу обедом каждого жителя Парифата, и все еще останусь богат. Нет, Ме я оставлю, чтобы сконструировать что получше. Для более платежеспособных клиентов.

— Более платежеспособных?.. Я что, мало денег предлагаю?

— Дело не в деньгах. Я давно подумываю о том, чтобы продлить жизнь. А ты мне в этом помочь не можешь.

Ао подошла ближе. Она вдруг задумалась о том, сколько Зукте лет. Выглядит он где-то на сорок… может, чуть старше или младше. Но он волшебник, у него премия Бриара второй степени, так что ему минимум сто… нет, даже сто пятьдесят, вряд ли меньше.

Но это неважно. Зукта заупрямился. Решил снова обрасти хорошими Ме, а то Ао уже половину его магии превратила в золото. Сначала его это радовало, ведь он же торговец, но потом перестало, потому что в первую очередь он волшебник.

— Хорошо, давай меняться, — согласилась Ао, мысленно перебирая свои Ме. — За Серый Армяк я согласна отдать Очищение, Малые Ножницы или Золотое Кольцо.

— Замечательные Ме, но каждое уступает тому, которое ты хочешь, — ласково улыбнулся Зукта. — Нет-нет, давай лучше меняться, скажем, на Абсолютную Выносливость. Прекрасное Ме, которое очень пригодится какому-нибудь смертному, но совершенно бесполезно тебе, демонице. От такой сделки выиграем мы оба, а не только ты одна.

Ао задумалась. В самом деле. Абсолютную Выносливость она в свое время взяла у того же Зукты, получая выкуп за ублюдка Ахвенома, но потом в ней разочаровалась. Действительно, демону от подобного толка почти нет, Ао и так практически не устает. Даже если она по какой-то причине будет настолько спешить, что придется бежать днями и ночами без остановки… хотя куда ей так спешить?..

Твою мать, собрание!..

— Я еще вернусь! — воскликнула Ао, вихрем выносясь за дверь.

Яной смотрел на своих собратьев-апостолов. Изучал их лица, изучал и их мысли. Собрались уже все, кроме Ао и Дзимвела… и если Чародейка опаздывает частенько, то для Пресвитера это необычно и даже беспрецедентно. При его-то способности быть в сотнях мест одновременно.

Агип и Дересса думали сейчас о том же самом. Что Дзимвел всегда приходит одним из первых, что он точен и пунктуален, как Нижний Свет. Агип думал недовольно, с нарастающим гневом, Дересса — тревожно, все сильнее беспокоясь.

Остальные думали кто о чем.

Кюрдига — о том, что бы такого съесть на ужин. У нее приземленные желания, она живет настоящим моментом и редко заглядывает в будущее.

Маура — о своих драгоценных деревьях-душехранилищах. Волнуется, достаточная ли у них будет емкость, чтобы использовать как альтернативу Банку Душ.

Кассакиджа — об одной из своих учениц, Риноре. О том, что девчонка плохо кончит, потому что уже сейчас лезет куда не следует и все нахальнее нарушает правила.

Ветцион думал о Ильтире. Слишком личное думал. Пытался не думать, потому что помнил, что рядом сидит Яной, но мысли так и лезли, неугомонные.

Ильтира думала о том, что надо уговорить Ветциона бросить вызов Дзимвелу. Втайне это все равно сделать не выйдет — Яной, вон, точно слушает. Но сейчас есть шанс потеснить Пресвитера, пока его занимает новенький. Сама Ильтира главной быть не хотела, а вот Ветцион, ее возлюбленный Пастырь, прекрасно годится на роль лидера.

Каладон мысленно расставлял по размеру сиськи всех знакомых фархерримок. Каладон любит все каталогизировать и систематизировать. И Яной даже задержался в его мыслях, потому что вопрос был действительно серьезный и важный.

Первое место ожидаемо было за Отшельницей. Второе за Вансой, первой женой Каладона.

Ее Каладон выбрал в жены по вполне конкретным двум причинам.

Лицо Каладона стало особенно серьезным.

Третье место было за Нуклеей. Но она, как и Отшельница, замужем. Причем за Яноем.