— Да, ладно, я ж понимаю, что не моя область! Но ты так классно все объясняешь, и поэтому мне еще больше кажется странным, что ты не веришь Лизе.

— Хорошо, давай я тебе одну история расскажу. У нас был один академик, учил молекулярной физике. Так вот он в свое время испытал шок, когда еще сам был аспирантом. Он нам сам рассказывал. После этого у него на время крыша поехала, но потом ничего, известный ученый сейчас, с мировым именем. Микробиолог, почвовед. Но я отвлеклась. Помнишь, мы в школе по химии проходили таблицу Менделеева? В ней все известные человечеству химические элементы, из которых состоит Земля и, возможно, вся Вселенная. Возможно, потому что никто это проверить пока не в состоянии, — усмехнулась Вероника.

— Ну, помню, конечно, но… смутно. Я в химии никогда силен не был.

— Так вот, — продолжила Вероника, — феномен в том, что разложить землю на элементы ученым удается, а вот когда в таком же порядке их пытаются сложить, на молекулярном уровне, естественно, то — внимание! — земля, или проще говоря, почва, не получается.

— Да ты что?!

— Ага, не получается, и все тут! — по лицу Вероники было видно, что она довольна тем впечатлением, которое произвел ее рассказ на Антонова.

— Ничего себе! Я не знал. Но это значит, есть нечто, что делает землю землей?

— Верно мыслишь. Из тебя бы хороший философ получился. Есть некий икс, над которым до сих пор бьются все физики, математики, микробиологи, астрономы, в общем, все ученые мира в самых разных областях. И таких белых — или черных? — пятен не счесть. Вот еще зерно пшеницы. Откуда оно? Это растение не встречается в дикорастущем состоянии. Академик Вавилов большую часть жизни искал — не нашел. Бац — и сразу зерно. Кто-то Библию цитирует, кто-то говорит, что ее инопланетяне занесли, потому что по теории эволюции так не бывает.

— Ника, ты только что сама доказала существование необъяснимого в материальном мире. Тогда опять вернемся к Елизавете…

— Да, вернемся к Лизке. Я как раз о ней и хотела, да вот увлеклась… Весь ее рассказ как таблица Менделеева, все разобрано на элементы, но при сложении не получается главное.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду смысл всего происходящего. Эти картинки — реальные или фантазия коматозного состояния — второй вопрос. Первый остается открытым — зачем? Кому нужно уничтожать столько людей, причем не просто людей (Репина и охранника я не беру — это случайные люди или огрехи, сопутствующие любому эксперименту), я говорю об уничтожении цвета научной мысли. Если эти силы в параллельных мирах, то рациональнее дать людям возможность исследовать и решить формулу, а потом воспользоваться ею, а не уничтожать. По крайней мере, я бы так сделала.

— Я понял. Ты не видишь рационального зерна во всех этих действиях и поэтому отрицаешь очевидное.

— А очевидное — это что? Собачка, вращающая коробку с пиццей? Или твой свидетель с разрушенным мозгом? А ты не допускаешь, что, как и камень, брошенный тобой же в окно, чтобы спровоцировать мой звонок, так и все эти действия — только фокусы, только провокация все того же отдела ФСБ, который держит в своих руках нити этого дела?

— Но зачем?

— Хотя бы затем, чтобы формула не вышла из-под контроля.

— А что в ней такого?

— Ох, Антонов, ты не понимаешь! В ней может быть заложена огромная разрушительная сила. До конца пока никто не понял, что это. Так когда-то играючи ученые открыли атом, потом докопались до ядра, а результатом стали не бытовые игрушки, а оружие, бомбы, сверхсекретные испытания, которые, в конце концов, всех нас и погубят.

— Жуть какая, Ника! Я совсем запутался. Пойду лучше Страшку выгуляю, а ты сваргань что-нибудь на завтрак. И покалорийнее, если можно.

— Ага, эта псина вчера все сосиски сожрала.

— Там в морозилке я кусок свинины видел.

— На завтрак — свинина?

— Ну, помозгуй, ты же не только математик, ты еще и прекрасная хозяюшка… бываешь временами, — и Антонов быстро выскользнул за дверь кухни, пока летевший в него тапок не достиг цели.

Он осторожно приоткрыл дверь в комнату Елизаветы. Сенбернар, лежавший рядом с ее диваном, поднял голову.

— Гулять пойдешь? — спросил Антонов тихо, стараясь не разбудить Лизу.

Собака вздохнула и снова уронила голову на лапы, всем своим видом показывая, что без хозяйки не сдвинется с места.

— Ну, как знаешь.

Он вышел на улицу, стараясь вспомнить, где можно купить сигарет. С новыми правилами это стало настоящей проблемой. То, что раньше можно было приобрести в любом киоске, теперь либо продавали в спецотделах супермаркетов, либо из-под полы в забегаловках.

До гастронома было далеко, а пивбар прямо за углом. Антонов не рассчитывал, что он будет открыт, поскольку еще не было девяти, но ошибся. Полусонный юноша протирал столики и расставлял на них наборы со специями. Запах пива въелся во все щели и был самой осязаемой и стойкой рекламой заведения.

— Сигареты есть? — тихо спросил Антонов, подойдя к молодому человеку. Тот мотнул головой в сторону бара, за которым стоял бородатый мужик и протирал литровые кружки.

Антонов направился к нему, собираясь кроме сигарет заказать кружку пива. И тут выяснилось самое интересное. Пиво продают только с десяти часов.

— А ничего, что я уже совершеннолетний, — попробовал пошутить Антонов, но мужик юмора не понял.

— Алкоголь с десяти, — буркнул он повторно и попытался отвернуться.

— И что же кроме пива продаётся в пивбаре? — сделав упор на первый слог в названии заведения, спросил Сергей.

— Кофе, чай, лимонад, нарзан. Могу сделать омлет или пиццу разогреть, — оживился бармен, распознав в Антонове клиента, а не алкоголика, которых по утрам тут как мух…

— Ладно, грей пиццу, — Антонов почувствовал, что здорово проголодался.

— Ага, — кивнул бармен, — у меня микроволновка. Через пять минут всё будет готово. Еще что?

— Кофе, — сказал Антонов и добавил, как само собой разумеющееся, — и пачку сигарет «Парламент».

— «Парламента» нет.

— А что есть?

— «Мальборо», «Кент», «Данхил».

— Тогда «Мальборо».

Антонов сел за столик и приготовился ждать заказ. Бармен не обманул. Не прошло и пяти минут, как мальчишка бросил наводить порядок в зале и притащил ему на подносе пиццу, кофе и сигареты с пепельницей. Сергей закурил и почувствовал себя почти счастливым. В мозгу просветлело, и он снова мысленно прокрутил утренний разговор с Вероникой. Что ее так напрягло в поведении Елизаветы? Она ведь ее самая близкая подруга. Должна быть ее защитником, а выступает как прокурор.

Зазвонил сотовый. Антонов посмотрел на дисплей мобильника — номер не определился. Он секунду поколебался, но все-таки ответил.

— Антонов слушает.

В трубке он услышал сдавленный голос Мишки Чекалина.

— Звоню с левой симки. Срочно уничтожь флэшку. Меня вычислили. Будь осторожен, — и Чекалин дал отбой.

Антонов не на шутку встревожился. Он быстро рассчитался и уже через несколько минут звонил в дверь квартиры Вороновских, понимая, что воспользоваться своим ключом было бы бестактно. Ему открыла заспанная Лиза, рядом с ней стоял и дружественной помахивал хвостом Страшка.

— Прости, что разбудил, но у меня срочное дело. Вероника еще дома?

— У нее работа с девяти. Ушла, наверно. Я не знаю, — призналась Лиза и посторонилась, давая Антонову войти в прихожую.

Он сразу прошел в кабинет Ильи Аркадьевича, где провел ночь, достал из рабочей папки флэшку и вставил ее в свой ноутбук. Он открывал один за другим копии документов, их было семь. Последней была справка. Прочитав ее, Антонов понял, что Мишка именно ее имел в виду, говоря, что не все понял. В висках застучало так, что он обхватил голову руками и, сам того не осознавая, застонал.

— Что с вами?

Перед ним стояла Лиза. Он не знал как себя вести. Информация на флэшке оказалась столь ошеломляющей, что он не успел подготовиться.

— Вам плохо, Сергей? Я принесу воды.