— У нашего Коди нет матери, — сказал Каширин.

— Что за чушь! Мать есть у всех!

— Хорошо, тогда чтобы вам было понятнее: мать Никодима инопланетного происхождения.

— Фантастика! — Сергей видел, как округлились глаза Чекалина и он, наконец, разжал кулаки.

— Но вы же знаете про экспедицию академика Савельева на Камчатку. Оттуда он привез не только историю исчезнувшего города и легенду о Мастере. Было кое-что и более материальное.

— И что же?

— Экспедиция обнаружила останки того самого летательного аппарата, о котором в тридцатые прошлого века говорили во всем мире. Авария произошла на этой «летающей тарелке», или специально было все подстроено, никто не знает до сих пор. Внутри сферы Савельев и его ребята обнаружили существо почти без признаков жизни. Ученые успели взять биоматериалы, включая яйцеклетку. Вы уже поняли, что это была женская особь. Все находки были срочно доставлены в Москву в спецотдел для дальнейшей работы, но, к сожалению, саму инопланетянку оживить не удалось. Она находится в специальном боксе. Её я и хотел вам показать, позвав в нашу лабораторию. В справке вы такого не могли вычитать, верно?

— Нет, не надо показывать, достаточно вашего рассказа, — Антонову стало как-то не по себе. — Значит, Никодим Совухин и всё его потомство наполовину инопланетяне? Но сработает ли в этом случае медальон, ведь Мастер не мог предвидеть такого поворота событий.

— Мастер предвидел всё, — сказал профессор тоном, не терпящим возражений. — Но сейчас наш эксперимент зашел в некоторый тупик. Мы ждали эффекта с одной стороны, а он…

— Ага, — шмыгнул носом молодой верзила. — Я сейчас занимаюсь Лиен. Там такой потенциал!

— Ничего не понял, — признался Антонов.

— Гарик, сколько раз прошу — не перебивай, — одернул юношу Каширин. — Объясняю по порядку. Академик Савельев вместе с юным Ильей Вороничем работали над формулой…

— Открыл формулу Савельев или Воронич? — уточнил Антонов.

— Воронич, — нехотя сказал профессор. — Но без академика Савельева она не получила бы своего дальнейшего развития, понимаете? Юные мозги хороши для открытий, а затем следует длительный процесс разработки. Савельев насытил формулу именно теми составляющими, которые будут пригодны для активизации медальона. Но работа прервалась.

— Почему?

— Академик и Илья рассорились. Понимаете, Воронич к тому времени уже был аспирантом и писал диссертацию по космической теме, хотел заниматься созданием спутников и ракет, а Савельев настаивал на продолжении поиска контактов с внеземными цивилизациями. Их пути разошлись. Но самой большой трагедией в этом стало исчезновение медальона Мастера.

— Но, видимо, его забрал Илья, когда покидал своего учителя?

— Нет, медальон находился под контролем группы Савельева, которая занималась эмбрионом.

— То есть будущим Никодимом?

— Да, будущим шестым наследником медальона. Сразу скажу, что судьба Коди все время была и продолжает находиться под контролем нашей лаборатории. Уникальность эксперимента, который до сих пор не может быть обнародован в силу ряда обстоятельств, в том, что эмбрион весь период развития содержался в искусственных условиях, то есть не был перенесен в матку женщины. Все девять месяцев он был в специально созданном инкубаторе. Если проще, это такой шкаф, где сымитированы все процессы, как если бы плод находился в материнской утробе. Пока такой инкубатор есть только у нас. Девять месяцев упорнейшего труда, постоянного контроля, невероятных усилий и бессонных ночей… Да, большинство седых волос участников эксперимента именно с того периода. Вот что я вам скажу, молодые люди, практически Никодим — сын всего отдела СОВУХ. Мы ему были и отцом, и матерью.

— Типа «сына полка», я понял, — сказал Чекалин тихо, но на него никто не обратил внимание.

— До трех лет Кодя находился у нас, в сто третьем отделе.

— Стоп! Вы сказали в сто третьем отделе? — уточнил Антонов.

— Ну да. СОВУХ — это сто третий отдел лаборатории имени академика Савельева.

— У вас так много отделов? — продолжал допытываться Антонов, понимая, что цифра «103» не могла быть случайностью.

— Нет, что вы! И десятка не наберется. Это академик Савельев так обозначил. Как и само название отдела. А мы уже не меняли. Все, что касается его указаний, для нас свято, сами понимаете.

— Так вот, — продолжил Каширин. — После трех лет Кодю перевели в специализированный детдом для детей военных, погибших в Великой Отечественной и спецоперациях, который находился в Петропавловске-Камчатском. Это не случайно. Он должен был вырасти в местах наиболее приближенных к своим предкам, и получать подпитку от них. Вы не подумайте, у нашего Коди было все необходимое для счастливого детства, и даже сверх того. Затем мальчик захотел получить высшее образование, и был принят в высшую военную академию практически без экзаменов. Во Вьетнаме Никодим прошел хорошую школу хирурга, и, вернувшись на родину, стал одним из лучших специалистов Камчатки. У него родился сын Родион.

— Седьмой в роду, — подсчитал Антонов.

— Да седьмой в роду. И он тоже стал объектом нашего исследования, как первый потомок искусственного скрещения хомо сапиенс и инопланетянки. Но, увы, за столько лет мы не наблюдаем ни малейшего отклонения от человеческой нормы ни у отца, ни у сына. Это здоровые, нормальные люди. Перед вами два профессора, каждый из которых ведет тему одного из потомков Мастера. А Гарик наш занимается Лиен, дочкой Родиона, то есть внучкой Никодима.

— Странное какое-то имя.

— Да, странное. Но там своя история. Пока не суть важно. Так вот именно у этой девочки с больным сердцем проявились паранормальные способности. И мы, честно говоря, зашли в тупик. Легенда Мастера о семи поколениях распалась. А тут еще и медальон исчез.

— И все-таки не ясно, как мог исчезнуть медальон, если, как вы говорите, он был у группы Савельева, это раз. И второе — как он снова оказался у академика Вороновского?

— Да, сплошные загадки, но мы и работаем здесь для того, чтобы их разгадывать, — бодренько вставил Гарик и шмыгнул носом.

— Теперь пора представить вам группу, занимающуюся вашей темой, то есть теперь нашей общей темой, — поправился Каширин. — Академик Нестеров Александр Тихонович наблюдает за биологическим и психосоматическим развитием Никодима и Родиона.

Один из старичков вежливо кивнул головой.

— Поисками эрсидахцев и, конечно же, медальона Мастера, а также формулой Чаши занимается академик Осиновский Игорь Савельевич.

Осиновский снизошел только до полуулыбки в сторону Антонова и Чекалина.

— Ну и, как вы уже поняли, девочкой Лиен, самым младшим потомком по линии Мастера, занимается доктор наук Тигран Арутюнович Амбурцамян.

— Между прочим, в переводе с армянского моя фамилия означает «небесное сияние», — вот пытаюсь оправдать, — Гарик снова шмыгнул носом и, улыбаясь, протянул правую ладонь для рукопожатия сначала Сергею, потом Мишке.

«Надо же, доктор наук, а на вид ему и тридцатника не дашь, — подумал Антонов. — Да еще такой дылда вымахал».

— Папа, тебя к телефону, — сказал бесшумно подъехавший Яшка. — Сказать, что занят?

— Нет, я отвечу, — и профессор снял с груди робота вибрирующий мобильник. Он молча слушал несколько минут, затем сказал:

— Да, уже закончили. Вылет через час? Конечно, успеем!

Профессор повернулся к Антонову и Чекалину.

— Все готово к перелету спецгруппы в Петропавловск-Камчатский. Автомобиль и сопровождение у входа в здание администрации. Пойдемте.

Они очень быстро проделали обратный путь, и, миновав приемную Лисицына, вышли во двор Кремля. Их действительно уже ждал черный БМВ и патрульная машина ДПС. На улице резко похолодало, поднялся ветер, от которого седая шевелюра и борода профессора вздыбились, и он стал похож на Санта Клауса.

— А как же Елизавета Вороновская и Вероника Яровая? И еще с нами обязательно должна лететь собака! — заволновался Антонов.

— Девушки уже ждут вас в салоне правительственного спецборта. Сенбернар с ними. Вылет через час, — успокоил Сергея Каширин. — А вы, старший лейтенант Чекалин, все инструкции получите в аэропорту.