— Да, объект номер один, ник — один, его так и назвали, немного изменив — Никодим, — подтвердил профессор. — Современное поколение уверено, что ник — это имя в чатах и появилось оно вместе с интернетом. Но на самом деле это слово произошло из nickname — прозвище, и ему столько же лет, сколько английскому языку. Кстати, в справке наверняка не было еще одной интересной детали. И я вам сейчас ее покажу. Пойдемте! — и он решительно направился к двери.

Антонов с Чекалиным вопросительно посмотрели на Лисицына, и тот кивнул в знак того, что они могут последовать за профессором.

Они вышли из приемной помощника президента и направились к лифту. Мишка глазами показал Антонову, что профессор нажимает на кнопку с цифрой «—3».

— В подземелье едем? — спросил он у Льва Спиридоновича.

— Типа того, — кивнул профессор и хмуро засопел. — Вы не думайте, что я вам сейчас все как на блюдечке… Тут люди десятилетиями пытаются разгадать основы мироздания, так что легкого пути не будет.

— Мы и не ищем легкого пути, — пожал плечами Антонов.

Лифт остановился, и они вышли в длинный широкий коридор, уходящий куда-то вглубь шахты. Стены были белыми настолько, что, казалось, они попали в реанимационную или операционную. По обе стороны коридора на довольно большом расстоянии друг от друга располагались двери. Они были из матового стекла, и на каждой висела табличка. Ноги проваливалась в мягкий настил под ногами.

— Это амортизация, — пояснил профессор, заметив удивление мужчин. — В стенах тоже заложены супинаторы, просто из другого материала. На случай срочной ликвидации.

Сергей с Мишкой ничего не поняли, но старались не задавать лишних вопросов. Этот профессор Каширин был какой-то взвинченный и непредсказуемый.

Пока они шли по белому коридору, ни одна душа не попалась им навстречу, и это было так не похоже на привычную жизнь любых госучреждений, где коридоры кишат снующими сотрудниками всех уровней и рангов.

Наконец они оказались перед дверью, на которой висела табличка «Спецотдел внеземного управления хромосомами».

— Хм, странное название, — сказал Антонов. — Отдел внеземного управления?

— Ничего странного, здесь разрабатывалась основная тема академика Савельева, поэтому он его так и назвал. Сокращенно СОВУХ.

— Постойте, так фамилия Совухин…

— Ой, какие догадливые следаки пошли, — сказал профессор с нескрываемой издевкой. — Лучше бы своим делом занимались, а то лезут, куда ни попадя.

Антонов с Чекалиным промолчали. Лев Спиридонович приложил к считывающему устройству большой палец правой руки, послышался щелчок, затем он поочередно прикладывал пальцы то правой, то левой руки и в ответ получал разные звуки, которые оказались первыми тремя тактами фуги Баха. Наконец, дверь открылась.

— Ладненько придумано, да? Это у нас так лаборант Яшка балуется. Каждый день новая мелодия для входа. Сначала раздражались, а теперь привыкли.

— А как вы узнаете, какой код сегодня?

— Так Яшка формулу с вечера вывешивает на информационном табло, решишь и будешь знать все звуки. А мелодия… она как сюрприз получается, — впервые рассмеялся профессор, обнажив ряд неровных желтых зубов. — Мы тут все немножко дети, это да.

«Судя по всему, еще и злые дети», — подумал Антонов, вспомнив поведение Каширина у помощника президента.

Спецотдел оказался на удивление небольшим. В центре комнаты стоял металлический стол, на котором громоздились колбы разных размеров и цветов. В некоторых что-то шипело и дымилось, в другие были вставлены трубки, третьи плотно запечатаны. «Типичная лаборатория алхимиков», — усмехнулся про себя Сергей, будто видел с полсотни подобных лабораторий.

По бокам стояли пять столов, видимо, ученые работали именно за ними, потому что они были уставлены разной техникой: на одном это был микроскоп и другие медицинские приборы, на другом — компьютер с копировальными приложениями, на третьем… Антонов не успел рассмотреть, что на третьем столе, потому что к ним мягко подъехал серебристый робот.

— Я вас приветствую, — сказал он приятным баритоном и радостно засветился лампочками глаз. — Друзья академика Савельева — наши друзья. Кофе, чай, что-то покрепче?

— Яшка, отстань! Люди по делу пришли, — Лев Спиридонович прошел мимо робота к центральному столу.

— Прошу всех собраться на экстренное совещание, — громко сказал профессор, и тут же из всех углов, как мыши, повыползали люди. «Их намного больше, чем столов в отделе», обратил внимание Антонов. Уже через минуту вокруг их троицы собралось человек двенадцать. Это были в основном пожилые бородачи и очкарики, но попадались и совсем юные экземпляры лет 16–17, что вызывало удивление. Все с угрюмым видом и без всякого интереса смотрели на Сергея с Мишкой. Со стороны это было похоже на готовящуюся драку, так как тишина стояла напряженная и не предвещающая ничего хорошего.

«Лаборант Яшка, похоже, тут самый доброжелательный», подумал Антонов.

— Да, друзья мои, понимаю вас, но другого выхода нет, — мрачно сказал профессор, из чего следовало, что все остальные уже в курсе дела.

«Как это им удается? Чтение мыслей на расстоянии, или у них свои жучки везде понаставлены?» — прикидывал Сергей и видел, что Мишка думает примерно об этом же. У него на всякий случай были плотно сжаты кулаки, и Антонов всерьез забеспокоился, как бы действительно дело не закончилось мордобоем. Он на мгновение представил разлетающихся по углам седых бородачей, и усмехнулся.

— У этих людей оказался медальон Мастера, и теперь они отправляются в экспедицию на Камчатку. Нам поручен дистанционный контроль и поддержка в научных исследованиях.

— Кем поручен?! — запальчиво выкрикнул кто-то из молодняка.

— Президентом. И сейчас попрошу остаться только тех, кто входит в группу эксперимента Эрсидах. Остальные свободны.

С недовольным ропотом ученые стали расходится. Возле профессора остались три человека: два старикана (они были в таких летах, что, казалось, вот-вот превратятся в прах веков) и прыщавый двухметровый парень, всё время шмыгающий носом.

— Яша составил план действий, — вкрадчиво пророкотал робот, стоящий рядом.

— Яша сейчас пойдет убирать лабораторный стол и мыть колбы, — сказал профессор, и робот послушно развернулся и покатил в другой конец кабинета. При этом Антонов с удивлением уловил тихое удаляющееся бурчание: «Яша то, Яша сё, а как что интересное, так «Яша мыть колбы…»

— Итак, с досье наших гостей вы были ознакомлены час назад, — продолжил Каширин, обращаясь к своим коллегам. — Вас я представлю позже, уж простите, уважаемые, но нет времени на светские рауты. Сейчас эти молодые люди будут задавать нам вопросы, а мы постараемся на них ответить. Таков приказ. С чего начнем?

— Начнем с того, что медальон Мастера эти молодые люди должны передать нам. Он необходим для активизации формулы, решением которой мы занимаемся все это время, — сказал один из старцев.

— И вы тоже?! — искренне удивился Антонов.

— И мы тоже, молодой человек.

— Изначально формулой занимался академик Савельев вместе с Ильей Воронич, этот мальчик с Камчатки был его лучшим учеником и последователем, — пояснил Каширин.

— Поэтому он отдал свой биоматериал для создания потомка искусственным путем? — в вопросе Антонова была явная провокация.

— Не совсем так, — пошкрябал свою жиденькую бородёнку Каширин. — Юноша ничего не знал об этом. Он участвовал в ряде экспериментов с применением гипноза. Сперма была взята во время гипнотической анестезии.

— Не очень этично, прямо скажем, — вставил свое слово Чекалин.

— Во имя науки иногда следует и поступаться принципами, молодой человек, — сказал второй из старичков. — Мы должны были отслеживать все этапы опыта, конечным результатом которого было и есть спасение человечества.

— Ого, куда хватили! — хмыкнул Чекалин.

— Тогда у меня еще один вопрос. Я не очень разбираюсь в теме искусственного оплодотворения, сами понимаете, и все-таки… С кем были скрещены эти как его… хромосомы… или как это у вас называется? — Антонов с трудом подбирал выражения, — ну, кто мать этого Никодима, одним словом?