— Это похоже на фэнтези, — наконец сказал Родион.

— Да, согласен, я поначалу тоже так думал, пока не увидел парочку трупов и документы из архивов НКВД.

— Где эти документы? — продолжал допытываться Родион.

— Ты совсем тупой? — одернул его отец. — Кто им позволит перевозить такие сведения! Достаточно того, что им дали спецборт президента. Уровень проблемы улавливаешь?

— Все документы сфотографированы в мозгу Вероники, — сказал Антонов. — Она в любой момент может их произвести до последней запятой.

— Значит, я — седьмой потомок Мастера? — Родион неожиданно икнул.

— Пить меньше надо, «потомок»! — покачала головой Мария Егоровна. — Сейчас чаю крепкого заварю, — и она ушла на кухню. Похоже, на нее единственную эта история не произвела никакого впечатления.

— Лиза, подойди ко мне, — попросил Никодим Ильич, и Елизавета послушно приблизилась к хирургу.

— Ты правда видела нашего отца, и… он знает обо мне?

Лиза кивнула, по ее щекам опять побежали слезы. Никодим Ильич резко встал и нежно обнял ее. Он гладил Лизу по волосам, приговаривая: «Не плачь, девочка, ну не плачь… как же это чудесно, что у меня есть сестра… сестренка… не плачь же, что ты, мы же теперь вместе…»

— Да ладно вам уже, — поморщился Родион, глядя на эту сцену, — лучше скажите, что нам теперь со всем этим делать?

— Илья Аркадьевич велел передать медальон своему сыну, то есть Никодиму Ильичу, а вы, Никодим Ильич, должны его отдать Родиону, своему сыну, он как раз седьмой потомок Мастера, как вы поняли, — вступила в разговор Вероника, так как Лизе сейчас было не до них. — Что дальше, никто не знает.

Родион попытался взять со стола медальон, но Страшка так оглушительно рявкнул, что он испуганно отдернул руку.

— Не трогай медальон, пока он не побывал в руках Никодима Ильича, — Лиза вытерла слезы и выжидающе посмотрела на хирурга. Он спокойно взял со стола медальон, прочел надпись и затем протянул Родиону. Тот, с опаской поглядывая на Страшку, взял его из рук отца и спросил:

— Теперь что?

— Не знаю, — призналась Лиза.

— Мастер сказал, что его седьмой потомок при помощи этого медальона спасет человечество, или что-то в этом роде, — сказал Антонов.

— Ничего себе! — присвистнул Родион. — А меня спросили? Я не готов спасать человечество, у меня на следующей неделе пресс-конференция в Париже.

— Не совсем так, — включилась в разговор Вероника. — Спасти человечество можно только при соединении всех трех составляющих. А это медальон, формула и чаша. У нас есть медальон и формула. Где чаша? Ее, судя по всему, уже несколько тысячелетий ищут.

— Ну, это проще простого, — сказал Родион, продолжая держать на ладони медальон. — Это потухший вулкан Чашаконджа.

— Что? Вулкан?! Ты уверен? Это не сосуд, не предмет для питья? — Антонов был обескуражен.

— Конечно, нет, это же ясно. Как я понял, в этой вашей формуле энергетический код земли, при чем здесь сосуд? — Родион положил медальон на стол и тут же снова взял его в руки. — Чёрт! Когда я держу его на ладони, у меня какие-то картинки перед глазами.

— Какие?!! — разом выдохнули Лиза и Вероника.

— Вершина горы, а вокруг огромный ледник, там отвесные скалы, и очень холодно… какие-то непроходимые места… жесть, одним словом, — прикрыв глаза, рассказывал Родион.

— Так, похоже, Родион реально видит путь к Чаше, — сказала Вероника. — Нужно заглянуть в Википедию, что там про этот вулкан сказано.

Они быстро нашли нужную информацию.

— «Вулкан Чашаконджа расположен в центральной части Срединного хребта на Камчатке. Высота 2526 метров. Объем изверженного материала — примерно 400 км³. В наше время вулкан почти не изучен, маршрутные исследования касались только краевых частей. Последнее извержение: 1050 до нашей эры, плюс-минут 1000 лет, — читала Вероника вслух, несмотря на то, что все, кроме Марии Егоровны, тоже смотрели в экран ноутбука. — Представления о вулканическом массиве базируются в основном на данных аэрофотосъемки. Для вершинной части характерно развитие высокогорного расчлененного рельефа альпийского облика с отдельными остроконечными вершинами и отвесными скальными стенками. В вершинной части — мощный современный ледник». Родион, кажется, ты это и видел — ледник и вершины…

— Ну да, причем без всякой аэрофотосъемки, — гордо вскинулся Родион.

— Рано радуешься, — сбила с него спесь Вероника. — Нам нужно будет туда как-то добраться, и ты пойдешь с нами.

— Что?! Я?! Почему я? И вообще, что ты раскомандовалась, честное слово. Кто ты такая? Тоже моя тетка?

— Я не твоя тетка, я хуже — твоя совесть, — спокойно сказала Вероника. — Ты пойдешь, потому что на тебе висит судьба всего человечества.

— Плевать я хотел на человечество!

— И на Лиен? — подал голос Никодим Ильич, до этого тихо стоявший и обнимавший за плечо Лизу. Родион сразу как-то обмяк.

— Причем тут Лялька?

— Она часть этого самого человечества, на которое тебе плевать, — сказал хирург. — Ладно, если Родион не пойдет, то с вами пойду я.

— Кодюшка, ты с ума сошел! — охнула Мария Егоровна, стоящая в дверях с заварным чайником. — У тебя же сосуды! Чуяло мое сердце, что добром это все не кончится, — запричитала она. — Родя, и тебя не пущу! Хоть режьте, не пущу! Вон какие ледники, а то еще снова начнет лавой пыхать, кто его знает этот вулкан проклятый…

— Мать, ну не голоси ты загодя, в самом-то деле, — прикрикнул на нее Никодим Ильич.

— Как не голоси! На погибель сыночка отправить хочешь?! Только через мой труп, так и знай!

— Так, всё, меня ждут в телестудии, новостной блок не записан, а я тут с вами в парапсихологию играюсь, — встал Родион, но Страшка угрожающе зарычал, и он снова опустился на стул.

— Не понял. Кто-нибудь утихомирит собачку? Мне идти надо.

Лиза наклонилась над Страшкой и что-то стала быстро шептать ему в ухо. В ответ он ощетинился и встал на все четыре лапы. Он по-прежнему выглядел угрожающе.

— Дурдом какой-то, — не унимался Родион. — Собаки, медальоны, формулы, я сам сейчас взорвусь как вулкан, бляха-муха!

Лиза попыталась погладить сенбернара по спине, но он сбросил ее руку.

— Страшка считает, что нам надо встретиться с Лиен. Она сможет активировать медальон. Без этого нельзя начинать экспедицию, — сказала Лиза.

— Это тебе пес сказал? — усмехнулся Родион.

— Да, — спокойно ответила Лиза. — Он связан с параллельными мирами, если тебе так будет понятнее. Не веришь?

— Не верю.

— Возьми медальон в правую руку и держи, пока не почувствуешь его силу, — Лиза снова погладила Страшку, но теперь он уже был спокоен и понимающе посмотрел на нее.

Родион снова взял медальон, подержал его с минуту на открытой ладони, затем зажал в кулаке и встал со стула. Страшка подошел к нему и легонько ткнул носом в колено. В это же мгновение из Родиона во все стороны посыпались искры, он стал похож на большой бенгальский огонь. Все в комнате застыли, включая самого Родиона. Несколько секунд фейерверка хватило, чтобы убедить его в особых способностях Страшки.

— Хватит! Ну, хватит уже!!! — заорал он фальцетом, обмирая от страха.

Свечение прекратилось, и Страшка спокойно улегся у ног Лизы.

— Давайте чай пить, — тихо сказала Мария Егоровна, все еще поеживаясь от увиденного. Она поставила на стол чайник и отправилась на кухню за чашками.

— Вряд ли мама Ляльки разрешит нам с ней встретиться, — сказал, немного успокоившись, Родион. — Вы, наверное, не в курсе, но мы с ней в разводе.

— Я помогу, — встрепенулся Никодим Ильич. — Она не сможет отказать мне повидаться с внучкой.

— Хорошо, значит, завтра мы должны встретиться с Лиен, — подвел итог Антонов. — А сейчас нам пора. Да и вам нужно как-то переварить всё, что вы сегодня узнали и увидели. Медальон останется у вас, но очень прошу, будьте осторожны.

— Меня сложно напугать, — сказал Никодим Ильич. — На войне и не такое видел.

— И все же…

Они вышли на улицу в сопровождении Никодима Ильича и Родиона. Антонов с удивлением обнаружил, что у подъезда продолжает стоять черный лимузин.