Старк свернулся клубком и в полудреме опять вспомнил великих и могущественных Алшуров, из-за Чаши которых весь этот сыр-бор. Сколько тысячелетий, а забыть исполинов он был не в силах. Они грели душу и были его тайным идеалом. И сколько потом сценариев не намотал он за свою карьеру, равных им так и не встретил.

— Котенька мой хорошенький, — подсела к нему Лялька и стала нежно гладить по шкурке. Старк заурчал от удовольствия. За это время он привязался к девчонке. «Лучше бы кардиологу пупса показали, а то с такой мамашей и коньки отбросить недолго», — думал он, переворачиваясь на спину и подставляя Ляльке свое пушистое пузо.

— Ты, я вижу, совсем обнаглел! — орала в трубку Элла так, что было слышно даже стоящей рядом женщине. К счастью, подошел автобус, и женщина уехала. Родион остался на остановке. Он в очередной раз убеждался в безнадежности разговора с бывшей супругой.

— Но послушай, — пытался он вставить хоть слово в поток нелицеприятных эпитетов в свой адрес.

— И слушать ничего не хочу! Ты дрянь и скотина! И Ляльку только в моем присутствии увидишь, понял? А то еще начнешь ее знакомить со своими шлюшками.

— Прекрати! — не выдержал и тоже заорал Родион. По ту сторону наступила тишина. Родион приготовился, что Элла сейчас даст отбой, но нет, она щелкнула зажигалкой и закурила, продолжая оставаться на связи.

— Что ты там себе накрутила, не знаю, но увозить дочку на несколько месяцев в какую-то дикую деревню, не поставив меня в известность, ты тоже права не имеешь, — сказал он уже более спокойно.

— Ляльке нужен морской воздух, она очень слабенькая, — накал вроде бы поостыл и со стороны бывшей. — Мы жили у моей подруги, она директор школы, мама в курсе была, так что я и не думала от тебя Ляльку прятать.

— По суду я имею права на каждый выходной, забыла? Четыре раза в месяц! Забыла? — повторил Родион, почувствовав, что, наконец, берет верх в разговоре.

— Ничего я не забыла! — снова выкрикнула Элла. — А вот деньги за прошлый месяц принести, видимо, ты забыл?

— Вот встретимся, и все отдам, — сказал Родион примирительно. — И премию тоже. Купишь Ляльке зимний комбинезон, о котором в прошлый раз рассказывала.

— А премии твоей хватит? Он из натурального меха. Но такой хорошенький, ты не представляешь…

Родион с облегчением выдохнул, Элька принялась увлеченно описывать все детали комбинезона, и теперь было самое время подкинуть ей еще одну новость.

— Мы можем даже все вместе сходить и купить, — сказал он, — Лялька будет наверняка счастлива.

— Ещё бы! А когда? Давай завтра, пока не расхватали. Там их штуки три осталось, не больше.

— Можно и завтра, — согласился Родион. — И вот еще что. Чуть не забыл совсем. Тут у отца обнаружилась сводная сестра. Приехала из Москвы с друзьями. Очень хотят с тобой и с Лялькой познакомиться.

— Сестра? Он же сирота, вроде.

— Ну, там сложная история, при встрече подробнее расскажу, — сказал Родион уклончиво. — Но у них времени мало. Сегодня можно к вам нагрянуть? Или вы к нам?

— Из Москвы. Понтовые, наверно… Москали все понтовые, — чувствовалось, что Элла заинтересовалась новым знакомством.

— Да нет, они с наукой связаны, то ли физики, то ли математики, я точно не понял. Так как решим — у нас или у вас?

— Нет, лучше вы к нам. Мама обрадуется. В отличие от меня ты теще успел так мозги задурить, что она до сих пор тебя обожает, — было слышно, как Элька снова затянулась и выпустила дым сигареты. — Кстати, а сколько вас будет? Надо же на стол собрать успеть.

— Даже не думай! Мы все с собой привезем! Мать столько вчера наготовила, и половины не съели. Салаты там всякие, нарезки, икры еще с полбанки, пельмени, — принялся перечислять Родион. Он все еще не мог поверить, что так легко смог уговорить Эллу. Они с отцом думали, что сначала он попробует, а если не получиться, то уж тогда дед пойдет как тяжелая артиллерия.

— Ну, мать все равно пирог поставит.

— Ага, с рыбой, это ж ее фирменный, — Родион почувствовал, как у него снова заныло в районе сердца. С ним такое время от времени случалось — наваливалась дикая тоска по прежней жизни, по семейному быту, не говоря уже о Ляльке.

— Так ты не сказал, на сколько персон накрывать-то? — напомнила Элла.

— Ну, тетка моя новоявленная, — начал подсчет Родион, — потом ее подруга со своим, как я понял, женихом, и нас трое. Шестеро значит. А, и еще с ними сенбернар. Обалденная собака, я тоже такую б завел, если бы по командировкам не мотался.

— Представляю, как наш кошак отреагирует на появление собаки в доме, — прыснула в трубку Элька. — Ну, ладно, пойду мать готовить к вашему нашествию. Давай на три часа? Идет?

— Идет! До встречи! — И Родион поспешил дать отбой, чтобы она не передумала.

Волновались все, включая Марию Егоровну. Она умудрилась напаковать несколько сумок с закусками, присовокупив туда еще и подарки для Ляльки, а также мотки с шерстью для сватьи Ольги Семеновны, в общем, поклажи собралось, будто они идут в многодневный поход.

— Ничего, машина большая, вместительная, всё довезем в лучшем виде, — радостно рокотал Антонов, утрамбовывая баулы в огромный багажник.

Рано утром ему позвонил Котов с сообщением, что все его требования выполнены. На стоянке возле гостиницы их уже ждал джип Шевроле Тахо с заправленным полным баком. «Мне бы лучше Ниву», — выпендривался Антонов перед девчонками, но на самом деле с удовольствием сел за руль американского внедорожника. «Когда еще удастся поводить модель элитного класса», — подумал он, проверяя работу всех систем автомобиля.

В семиместном салоне Страшка чувствовал себя не хуже, чем в лимузине. Тем более, для него сложили задний ряд, и теперь он гордо восседал сразу на трех кожаных сиденьях, напоминая скульптуру льва у какой-нибудь каскадной лестницы.

Впереди рядом с Антоновым устроился Никодим Ильич, а женский состав расположился во втором ряду. Родион сказал, что подъедет прямо из телестудии, у него как всегда что-то там горело, не стыковывалось, в общем, аврал.

— Ну, конечно, какая жена будет терпеть такую сумасшедшую работу, ни дня, ни ночи, еще и командировки по всему миру, — вздыхала Мария Егоровна, ища сочувствия у девушек. Видно было, что на эту тему они говорят уже долго. По крайней мере, пока шли сборы, Лиза с Вероникой узнали практически всю историю взаимоотношений Родиона с Эллой. С точки зрения Марии Егоровны, конечно.

— Любви у них не было, так я считаю, — сказал Никодим Ильич, повернувшись в их сторону. — Когда есть любовь, то хоть езжай ты в дальнее плавание, а все равно семья сохранится. Опять же Лиенчик… Ребенка не пожалели. Нет, не было у них настоящего чувства.

— Кодя, ты вот всех по себе меряешь.

— А по ком же мне еще мерить, Маняша? Я как тебя увидел, сразу понял — моя и всё тут. А сейчас молодежь как кузнечики, туда-сюда скачут, чего ищут, что им надо, не пойму. Выучились, работа хорошая, дом полная чаша, дитя родили, бабушки готовы им день и ночь помогать, даже дед имеется, что сейчас не часто встретишь…

— Ну, сам себя не похвалит, больной будет, — перебила мужа Мария Егоровна и все расхохотались, включая Никодима Ильича.

Навигатор решили не использовать. Хирург сам показывал, в каком направлении двигаться, а по ходу еще и рассказывал о тех достопримечательностях Петропавловска-Камчатского, которые они видели из окон автомобиля.

Лизе с Вероникой было уютно и спокойно в компании Совухиных. Сегодняшний день оказался полным контрастом по сравнению со вчерашним. Все выяснения отношений остались позади. Сегодня они были одной большой семьей. Мария Егоровна находила все новые и новые похожести и совпадения у Никодима и Елизаветы, доказывающие их родство. Она даже попыталась сюда включить тот факт, что была тезкой с мамой Лизы, но тут муж ее не поддержал.

— Маняша, ты перегибаешь палку, мы же сводные по отцу, не забывай.

— Ну да, ну да, — нехотя соглашалась Мария Егоровна. — А вот смотри, у тебя родинка на шее справа, и у Лизоньки такая же. Покажи, покажи ему, Лизонька, я сразу приметила, — настаивала она.