В этой суете все забыли про Ляльку. Между тем она встала и подошла к Никодиму Ильичу. На коже рук и шеи хирурга едва обозначились синюшно-багровые пятна, не оставляющие никаких сомнений в том, что он мертв.

— Деда, вставай, — сказала она, будто не замечая его неестественного положения, — пол холодный, простудишься.

Она спокойно обошла тело, присела возле головы покойника и наклонилась к лицу, будто всматриваясь в его черты. Затем покачала головой и громко вздохнула.

— Не дышит. Совсем как рыбки из моря. Надо оживлять.

Первой на странное поведение девочки обратила внимание Вероника. Она дернула за руку стоящую рядом Ольгу Семеновну и глазами указала на Лиен.

— Лялечка, иди ко мне, деточка, — попыталась отвлечь внимание ребенка бабушка, но та ее не слышала. Она снова находилась в прострации, но совсем не похожей на то состояние, в котором была во время разрушительного смерча.

— Надо оживлять. Но рыбка маленькая, а деда большой, — шептала она, ощупывая щеки, нос и лоб хирурга.

— Мама, там же трупный яд, — зашипела Элла, увидев происходящее, — забери ребенка! Немедленно!

Ольга Семеновна кинулась к девочке, но она предостерегающе подняла руку, и женщину как ударной волной отбросило в сторону. Если бы не стоящая на ее пути Вероника, она бы снова упала на пол.

Теперь все, включая Родиона и пришедшую в себя Марию Егоровну, смотрели на действия Лиен, стараясь не дышать.

Девочка спокойно водила ладошками по лицу и шее деда, приговаривая:

— Деда, потерпи… ты большой, а рыбка маленькая… потерпи, деда… работы много, ты большой…

Она гладила его волосы, прикасалась к векам, носу, губам, затем осторожно отвернула куски подранной котом рубашки и стала круговыми движениями водить ручками по левой части груди хирурга, будто запуская часовой механизм.

— Ну, всё, деда, теперь вставай! — наконец сказала она, первая поднялась с колен, поправила сарафанчик и оглядела всех, довольно улыбаясь.

За ее спиной глубоко и шумно вздохнул Никодим Ильич. Все онемели от нового приступа ужаса.

Из ступора всех вывел Страшка. Он громко и требовательно залаял, и Лиза бросилась к открывшему глаза хирургу, помогла ему подняться и сесть. Тут пригодился плед, притащенный сенбернаром, так как Никодима Ильича бил сильный озноб.

— Ничего-ничего, это от спазма кровеносных сосудов, — успокаивал их он, кутаясь в плюшевую ткань. — Ох, и напугал я вас, видно…

Мишка позвонил сам. Антонов судорожно схватил сотовый и, увидев номер Чекалина, заорал как ужаленный.

— У нас тут такое творится!!!

— Не ори так, мы всё видим, всё под контролем, — сказал Мишка спокойно.

— Это ты называешь «под контролем»?! — продолжал орать Антонов. — У меня десять минут назад был труп, а минуту назад он ожил! Это нормально?! Кто мне объяснит, что происходит?!

Сергей совершенно забыл, что его окружают люди. Он, как и все, был сбит с толку происходящим. К тому же на нем лежала ответственность за экспедицию. И еще его накрывал страх за Веронику. А этот хмырь Мишка еще что-то там ему указывает! Побыл бы он сейчас в его шкуре!

— Серёга, выйди в коридор хотя бы, я тебе сейчас всё объясню.

Антонов послушно вышел из комнаты под напряженные взгляды всех присутствующих. Один только Никодим Ильич, похоже, ничего не понял. Закрывая за собой дверь, Сергей слышал, как он пытает Марию Константиновну: «Мариша, про какой труп речь? Вы уверены, что человек мертв? Давайте, я его осмотрю…»

В коридоре было темно. Антонов плотнее прижал трубку к уху и зашипел:

— Слушаю тебя, начальник хренов!

Но на связи уже был не Мишка. Антонов узнал голос профессора Каширина.

— Сергей, это Лев Спиридонович. Мне кажется, я смогу объяснить вам происходящее более толково, чем ваш коллега, — делая упор на удвоенное «л» сказал профессор. Антонов уловил иронию в его словах, но сейчас было не до того.

— Слушаю вас, профессор.

— Вы конечно знаете, что каждый человек имеет две хромосомы — от отца и от матери. От отца у нас Y — хромосома, от мамы — Х — хромосома. В нашем случае мужчинам от Мастера, то есть Y — хромосомы, передаются магические способности, причем они целительного свойства. Но, как я вам уже рассказывал, во время искусственного оплодотворения в объект «ник — один» была внедрена женская хромосома инопланетного существа. Так вот эта хромосома, как оказалось, несет разрушительную энергию. Она есть у всех трех потомков, но в разных количествах. Больше всего у Никодима — там половина, у Родиона уже четверть, у ребенка всего восьмушка.

— Ну и что? Что вы этим хотите сказать, Лев Спиридонович? У меня труп сейчас на глазах ожил, я не в состоянии слушать лекцию по генетике…

— Не перебивайте, дорогой. Я вас хорошо понимаю.

«Хрена ты понимаешь, седой черт», — подумал Антонов с раздражением.

— Когда Никодим забрал из Родиона и Лиен энергию, которая ослабляла целительские способности Мастера, то эти способности сразу усилились. Во время активации медальона основная часть энергии Никодима ушла в него. Образно говоря, наш Кодя был обесточен. Поэтому и умер, — голос профессора на мгновение дрогнул, или Антонову это только показалось.

— Но девочка смогла его оживить, поскольку ее целительские способности плюс паранормальная чувствительность удвоились, — продолжил Каширин уже ровным тоном. — Раньше она могла это проделывать только с рыбами и, если бы знала, то и с другими объектами растительного и животного мира. Теперь ее возможности безграничны.

— Что значит безграничны? — насторожился Антонов.

— Это значит, что в этом ребенке сосредоточена огромная сила. Всё зависит от того, куда она будет направлена: на разрушение или на созидание. Управлять энергией может только сама Лиен.

— А нельзя это было предвидеть до того, как мы все чуть не погибли под обломками мебели?

— Нельзя. Мы сами только сейчас обрабатываем полученные результаты. Того, что произошло после активации медальона, никто не мог ожидать. Кстати, следите, чтобы медальон снова не исчез в ходе экспедиции.

— Постараюсь, если на нас случайно не обрушится всё мироздание, — зло пошутил Антонов, но его юмор не вызвал никакой реакции у профессора.

— Да, и ещё. Девочку поберегите. Тигран очень просит…

«Кто бы нас от этого малолетнего монстра поберег», — подумал Сергей.

— Лев Спиридонович, если даже вы со всем своим спецотделом не можете предугадать окончательных результатов экспедиции, как я могу выполнить вашу просьбу? Ситуация постоянно выходит из-под контроля. Мне кажется, я участвую в какой-то компьютерной игре, только не знаю где выход.

— Голубчик, очень прошу, соберите все нервы в кулак, вся надежда на вас, — профессор будто уговаривал ребенка съесть овсянку на завтрак. — Обещаю, когда вернетесь, расскажу вам все подробно и покажу секретные материалы в полном объеме.

— Да зачем мне ваши секреты, господитыбожемой! — заорал Антонов и тут же снова перешел на полушепот. — Я говорю, зачем мне ваши грёбаные секреты, если я не уверен, что смогу довести людей до вулкана? Там же непроходимый ледник, вы хоть это понимаете?!

— Мы все хорошо тебя понимаем, и поэтому уже сформирован ваш маршрут. Сейчас идет подготовка соответствующего обмундирования, — сказал Чекалин, перехвативший трубку у профессора. — Серега, не вибрируй! Мы видим каждый ваш шаг, и готовы в любой момент прервать экспедицию или вмешаться в ситуацию.

— Мишка! Это нереальная задача!

— Сейчас за вами приедет генерал Котов. В сопровождении его людей будете следовать до поселка Рыбачий. Это возле Охотского моря. Зона пограничная, поэтому без спецслужб никуда не соваться, ясно? Там вас уже ждут. Остальные инструкции получите от нашего человека в поселке. Удачи!

Монотонные гудки в трубке означали, что Чекалин вырубил связь, но Сергей продолжал тупо стоять в коридоре, пытаясь осмыслить услышанное.

«Сволочи недобитые… глисты ученые… вернусь, всем башки откручу, мрази… и Мишка тоже хорош — нотки начальника включил… идти на ледник с двумя девушками, журналюгой и паранормальным ребенком… это катастрофа, мы за пределы поселка не выйдем…».