— Что опять не так?

— Да не было всего этого. Это аллегория, понимаешь? Все было совсем по-другому, но сейчас нет времени объяснять, да ты ничего и не поймешь так с ходу… Давай конкретно определимся. Ты ведешь людей к Чаше, я страхую вас от нападений теней и прочих неземных тварей.

— Почему именно ты? — Антонов решил не уточнять, кто такие тени и тем более неземные твари.

— Потому что меня назначили руководителем программы.

— Кто назначил? — не унимался Антонов.

— Тот, кто охранял яблоньку от Адама с Евой, — съехидничал голос.

— Ладно, не наглей, ты все-таки пес, а я хомо сапиенс — человек разумный…

— Ну, это с какой стороны посмотреть!

На балкон выглянула Вероника.

— С кем это ты тут разговариваешь?

— Со Страшкой, естественно. Больше никого нет, сама видишь.

— Еще один в нашей команде сдвинулся, — констатировала Вероника. — Вообще-то мне и Лизкиных причуд хватает. После комы она совсем другая.

— Вы собрались? — перевел тему Антонов.

— Да! Ждем тебя для перетаскивания вещей в машину.

На трассе их ждали сразу три автомобиля. Котов, наконец, расстался со своим черным лимузином и теперь сидел рядом с водителей в восьмиместном минивэне Citroen Jumpy Multispace. В окнах второго и третьего ряда торчали головы Ляльки и Родиона. Подойдя ближе Антонов увидел, что там же разместились Никодим Ильич, Эллочка и обе бабушки.

«Ого, всем гамузом едем, как на свадьбу», — усмехнулся про себя Сергей.

Генерал приоткрыл переднее окно и пояснил, что во втором джипе едет охрана службы безопасности, а гаишники будут сопровождать их только до аэропорта.

— Так мы все-таки полетим?

Антонов обрадовался, потому что ему мало улыбалось вести машину по незнакомым Камчатским дорогам.

— Так погоды не было. Там у них неделю туман сплошной. Только сейчас разрешение получил, — сказал Котов. — Значит, идешь строго за мной, впереди машина ДПС, замыкает автомобиль охраны, связь держим по рации.

Антонов согласно кивнул и вернулся в свой внедорожник.

Автомобили выстроились согласно распоряжению генерала и медленно тронулись с места. Через минуту гаишники включили не только мигалки, но и сирену, и они понеслись со скоростью не меньше 120 км/ч по расчищенной трассе, так как встречные автомобили шарахались от них на обочину.

В аэропорт прибыли так быстро, что Антонов не успел толком рассмотреть окружающий ландшафт. Судя по всему, это была не основная воздушная база, а скорее коммерческая или производственная точка, поскольку на взлетном поле стояли только несколько легендарных Ан-2, давно прозванных «кукурузниками» за помощь в сельском хозяйстве.

Возле подобия трапа, похожего на стремянку, Котов с ними попрощался, пожав руку Антонову и Никодиму Ильичу, а женской половине, включая Ляльку, перецеловал ручки.

«Что — то в нем все-таки не так», — поморщилась брезгливо Вероника.

Внутри самолетик оказался довольно комфортабельным, каждому пассажиру — отдельное место у окошка, от чего Лялька пришла в полный восторг. Страшка расположился прямо в проходе.

— А куда дели наши сумки? — заволновалась Мария Константиновна, устраиваясь поудобнее в кожаном сидении. — У меня там пирожки с картошкой и курочка в дорогу.

— Ваш багаж и сопровождающие летят вторым спецбортом, — вежливо ответил пилот, закрывая входную дверь.

— Мать, ты бы еще самогончику прихватила на такой случай, — хохотнул Никодим Ильич. Он, судя по всему, уже давно забыл о пережитом в доме своей сватьи. Разрумянился, громко разговаривал и то и дело подтрунивал над бабушками.

— Вы, небось, на таком первый раз полетите. А ведь это наша легенда. В книгу Гиннеса занесен, между прочим.

— С чего бы это? — не поверила Элька.

— Так это же единственный в мире самолёт, который выпускается уже более 60 лет, и всё еще летает! Ветеран неба, можно сказать!

— Ничего себе колымага, — хмыкнул Родион. — Лишь бы не навернуться с него раньше времени.

— Ага, а ты ж привык, чтобы тебе сэндвичи и кофе весь полет разносили…

Летчик был один, это стало известно потому, как дверь кабины к нему не закрывалась. Самолет вышел на взлетную полосу, весь затрясся и оглушительно взревел. Всем стало как-то не по себе. Однако кукурузник благополучно оторвался от земли, и бабушки с облегчением вздохнули.

Но уже через короткое время в салоне началась нестерпимая духота. Антонов старался смотреть в окно, чтобы заглушить наползающую дурноту. Они летели над сопками, которые постепенно стали переходить в снежные шапки вулканов. Все прильнули к окнам, красота была сказочная. Бухты, бухты и за ними — сплошная синь воды. Что это? Океан или Охотское море? Они не знали, и спросить было не у кого. Не пилота же отвлекать от штурвала.

И вдруг сидящие слева Элька, Вероника и бабушки разом завопили: «Ой! Всё! Падаем!!!»

С их стороны было ощущение, что легкокрылый летит прямо в воду.

— Прекратить панику! — цыкнул Никодим Ильич. — Девки, ну что вы в самом — то деле! Ребенка только пугаете! Мы просто резко развернулись, сейчас всё будет путем. Смотрите, справа по борту облачка качаются, — успокаивал он женщин.

Ляльку все-таки стошнило. Бабушки тут же переключили внимание на нее и перестали ежесекундно охать — ахать, чем сильно раздражали всех остальных. Лиза сидела бледная и, кажется, тоже боролась с приступами тошноты. Только Страшка оставался невозмутимо спокойным.

Наконец Ан–2 начал снижаться. Сколько времени они находились в воздухе, никто не знал, но всем показалось путешествие невероятно долгим.

Когда летчик открыл дверь, первым выскочил из кукурузника Страшка, за ним — Антонов, так как хотел как можно скорее попасть на свежий воздух. Он немного отдышался, заглатывая внутрь тошнотворный комок и поджидая, когда по трапу спустятся остальные.

— Вот чего было лететь, если ни хрена уже не можешь, — ворчал на Марию Константиновну Совухин, поддерживая ее за руку, чтобы она не свалилась со ступенек. — Сидела бы дома, наделала пельменей к моему возвращению.

— Ага, Кодя, я может всю жизнь хотела увидеть настоящую деревню камчадалов, и потом сыночек пойдет в горы, надо проследить, чтобы не забыл теплые вещи, термос… Ой, а где мой термос? — встрепенулась Мария Константиновна.

— Там же, где и твои мозги! — рявкнул Никодим Ильич. — Тебе ж сказали, вещи летят другим рейсом.

По дорожке, засыпанной гравием, они направились к небольшому деревянному дому. Возле него сначала едва различимы, а по мере приближения все явственнее проступали фигуры людей, которые им изо всех сил махали руками в знак приветствия.

Только оказавшись на расстоянии вытянутой руки Элька поняла, что в центре встречающих стоит Афака. Она была в национальной одежде, так что не мудрено, что Элька ее не узнала. Она с радостным криком кинулась на шею ительменке.

— Афака! Родная! Как я рада, что ты здесь! Я только ради тебя приехала, вот и Ляльку притащила повидаться, и всю свою родню, и вообще мне столько надо рассказать, ты не представляешь, — тараторила она, стараясь втиснуть в слова весь свой восторг от неожиданной встречи. Элла еще в самолете прикидывала, каким образом они будут добираться до жилья Наяновых, ведь никто не успел сообщить об их приезде, нагрянут как снег на голову…

Афака стояла и спокойно улыбалась, слушая Элькин трёп.

— Ну, будет, будет, — наконец сказала она. — Лялька, иди в избу, там тебя вся ребятня приехала встречать.

И, не обращая внимания на всех остальных, взяла за ручку малышку и повела ее внутрь деревянной постройки. Элька потрусила за ними.

— Я всегда ее недолюбливала, — тихо сказала Ольга Семеновна, — и Федор мой тоже. Но Эллочка как вцепилась в эту ительменку еще на первом курсе, так до сих пор не разлей вода. Ничего не понимаю. Такие разные…

— Да что тут понимать! Противоположности притягиваются. Факт, доказанный научно, — вступился за подружек Никодим Ильич.