Вероника сидела в центре стола, как будто это были её именины. По бокам сидели Лёнчик и отец, а дальше мама и сестра с братом. Было так хорошо, как ни в одном романе не опишешь. Вероника поняла, что нашла то, что искала. Она была счастлива.

Он кружил и кружил по узким коридорам лабиринта, пытаясь найти выход. Антонов не помнил, как здесь оказался. Только что впереди была спина Вероники, а позади он слышал горячее дыхание сенбернара. И вдруг почти над самой головой пролетела летучая мышь. Он хотел успокоить Веронику, но её уже не было. Вообще никого не было. Он стоял один в узком проёме, который расходился на два пути и надо было решать, по какому из них продолжать двигаться.

Антонов пошел направо. «Теперь главное — найти Веронику», — думал он. Всю свою сознательную жизнь он искал Веронику и теперь не намерен потерять её снова.

— Чёртовы ловушки, — ругался он, заглядывая в каменные углубления, которые встречались на каждом шагу. Но там, кроме столетних залежей песка и пыли, ничего не было. Питание в фонарике почти закончилось. Его тусклого света едва хватало на то, чтобы увидеть каменистую породу под ногами. Черная дыра впереди не предвещала ничего хорошего.

В конце концов Антонов развернулся и пошел назад. Дойдя до развилки, он повернул налево, рассчитывая найти хоть там какой — то просвет. На этот раз он не ошибся. Пройдя почти вслепую метров сто, так как фонарик окончательно сдох, Антонов вышел на открытую площадку. Он поднял голову и увидел неестественно синее небо без облаков. Было похоже, что он находится на дне глубокого колодца, если бы не тяжелые металлические двери. Их было три, встроенных прямо в стену пещеры, и все три наглухо закрыты.

Антонов безрезультатно подергал каждую, и в отчаянии сел на небольшой каменный выступ, не зная, что делать дальше.

Так он просидел довольно долго, размышляя, куда все подевались, включая Мастера, который должен был вывести экспедицию к жерлу вулкана Чашаконджа. Но главное — где Вероника? Что с ней? Если с ней что-то случилось, он всех разорвет в мелкие клочья, думал Антонов, и его кулаки автоматически сжимались.

Наконец он услышал что-то, похожее на лязг железа. Сергей вскочил и увидел, что крайняя дверь медленно приоткрылась. Он молниеносно оказался возле нее и, не раздумывая, протиснулся в образовавшуюся щель.

Первое, что он увидел, была груда трупов, беспорядочно сваленных возле оврага, и чуть поодаль людей в военной форме, копавших братскую могилу. Он побежал в их сторону, размахивая руками и выкрикивая, что он свой. Но, не пробежав и полпути, заметил, что слева на него движется бронетранспортер и, не долго думая, прыгнул в ближайшую воронку, пригнулся и закрыл голову руками. «Там, где пехота не пройдет, БТР промчится», почему — то вспомнил он присказку инструктора по военной подготовке. Машина действительно неслась на предельной скорости, но у Антонова сработал глаз сыщика. Он успел заметить, что это «Бумеранг», та самая новейшая модель, которая недавно стала главной интригой Парада Победы на Красной площади. «Ни хрена себе!» — восхищались они с ребятами, рассматривая по телеку под пивко с сушеной воблой колонну новой бронетехники. «Так серийно только в 19–м выпускать начнут, я читал досье», — сказал тогда Василич из третьего отдела.

«Значит, сейчас 2019–й!» Это открытие прибило Антонова к земле сильнее, чем прокатившие над воронкой колеса БТРа.

Ещё через секунду начался кромешный ад. Снаряды летели со всех сторон, и Сергей лежал совершенно оглушенный, боясь поднять голову. Судя по трупам, которые он видел, бой был явно не учебным.

«Надо делать ноги», — стучало в висках. Сергей дождался момента короткой передышки между шквальным огнем и бросился в сторону двери, через которую сюда попал. Но на его пути вырос здоровенный детина в такой же форме, как те, что собирались зарывать трупы. Он что-то говорил ему на странном языке. По крайней мере, это был не английский, в котором Антонов хоть и с трудом, но кое-что понимал.

— Я свой! — кричал Сергей в красную рожу здоровяка, но тот, направив на него дуло автомата, жестом приказал поднять руки.

— Да свой же я, урод рыжий! — продолжал орать Антонов, пока солдат его обыскивал. Найдя пистолет в кармане пиджака, он хмыкнул и сунул его себе за пояс. Потом толкнул Сергея дулом в спину, и повел в сторону могильщиков.

Ну, всё, мне конец, мелькнуло в сознании Антонова, и тут же другая мысль пронзила сильнее первой. «Я больше не увижу Веронику!» Это было так нестерпимо больно, что он резко развернулся и одним ударом вышиб у верзилы автомат. Они вцепились друг в друга и покатились по изрытой снарядами земле. В какой — то момент Антонову удалось увернуться от атакующих захватов противника. Он схватил камень и со всей дури стал бить его по голове. Он бил до тех пор, пока не понял, что солдат не подает признаков жизни.

Не теряя времени, Антонов выхватил у него из-за пояса свой пистолет, вскочил и побежал к спасительному проёму. Ему оставалось метра полтора. Сзади на приличном расстоянии за ним гнались несколько солдат, стреляя на ходу, но пули со свистом пролетали мимо. Он в последний раз оглянулся, выпустил в преследователей всю обойму и одним прыжком оказался у двери. Выскочив, он с силой захлопнул ее и упал рядом, ещё до конца не веря в свое спасение.

Отдышавшись, Антонов подошел ко второй двери и теперь уже с опаской дернул за металлическую ручку. Дверь, как и прежде, не поддавалась. На него накатила бешеная злость, и он изо всей силы стал колотить по ней ногой.

— Откройте, суки! Откройте, иначе всё разнесу к чертям! Вероника, ты там?! Держись, родная! Только держись!

Наконец, он выдохся и сел на тот же каменный выступ, на котором сидел перед тем, как открылась первая дверь. Прошло несколько минут. Антонов поймал себя на том, что ждет чуда. Должна же эта чёртова дверь когда-нибудь открыться, — думал он. И он с места не сдвинется, пока она не откроется.

Только когда окончательно затекла спина, Антонов поднялся и на всякий случай ещё раз дернул ручку. На этот раз дверь со страшным скрипом поддалась. Антонов, не мешкая, проскользнул внутрь. И тут же замер в изумлении. Перед ним стоял, улыбаясь во весь рот, Мишка Чекалин. Он протянул Сергею руку для пожатия. В другой была бутылка чешского пива.

— Ты как здесь оказался?

— Приказ центра, — сказал Мишка.

— Приказ центра?! Я неделю не мог с вами на связь выйти, а вы всё это время за нами наблюдали, как за подопытными кроликами?! — взорвался Антонов.

— Погоди, не кипятись! Вот пива тебе прихватил. Твоё любимое.

И он протянул Антонову холодную бутылку, ловко сковырнув пробку. Сергей с жадностью осушил сразу полбутылки.

— Мишка, чёрт! Мне позарез надо знать, где Вероника! Остальное потом, — он допил пиво и отшвырнул бутылку в сторону.

— Иди за мной и всё узнаешь.

Чекалин повернулся и пошел по облицованному плиткой тротуару. Только сейчас Антонов заметил, что они в большом городе. Впереди были натыканы высотки из бетона и стекла. Солнце палило нещадно, и он тут же вспотел в своей прорезиненной куртке с капюшоном. Он снял её и перебросил через плечо, но прохладнее не стало.

— Что это за город? — спросил он, вытирая пот со лба.

— Ну, не Лондон, это точно, — хмыкнул Мишка, не оборачиваясь.

— Тогда что? Гонконг? Тель-Авив? Нью-Йорк? — перебирал Антонов столицы мира.

— Ты придуриваешься или на самом деле не понял, где мы? — наконец оглянулся, не сбавляя шагу, Мишка.

— Но судя по деловому кварталу впереди…

— Ты на своей Камчатке совсем двинулся! Москва это!

— Москва?! — поразился Антонов. — Но я не помню, чтобы…

Они уже подошли к одному из небоскребов, и перед ними распахнулись автоматические створки стеклянной двери.

На скоростном лифте поднялись на последний, 103 этаж. Выйдя из кабинки подъемника, Антонов замер в восхищении. Отсюда открывался невероятно красивый вид на город. Хотя по — прежнему он не узнавал Москвы.