— Где Останкинская башня? — спросил он Мишку, но тот отмахнулся и потащил его по просторному коридору, оформленному в стиле hi tech. Они остановились возле двери из матового стекла. «Приёмная» — прочитал Антонов на табличке. Он хотел спросить, чья это приёмная, и куда Мишка его привел, но Чекалин не дал ему опомниться. Открыв дверь, он втолкнул его внутрь кабинета.

От грохота канонады у Антонова на секунду заложило уши. Он машинально присел и закрыл голову руками. Но тут разом зажглись все лампы и светильники.

— Сюрприииизззз!!! — завопила Алёна и бросилась на шею Антонова под продолжающуюся трескотню из хлопушек и воздушных шаров. Совершенно охреневший Сергей все-таки успел заметить, что здесь собралась вся их студенческая тусовка.

Мишка стоял, подбоченившись, и улыбался во весь рот, довольный произведенным эффектом. Рядом с ним с такими же дурацкими улыбочками стояли Стасик, Ашот и Виссарион. Эдик и Вовка открывали бутылки шампанского. Алиса с Лерой держали наготове подносы с бокалами.

Через весь кабинет протянулся празднично накрытый стол. Он вносил явную дисгармонию в окружающий интерьер. Стеллажи из стекла, стулья из пластика, да и вся остальная мебель, выполненная в черно — белых тонах и имеющая идеальные пропорции, напоминали картинку из будущего.

Ребята наполнили бокалы. Мишка жестом попросил всех замолчать.

— Мы здесь собрались по поводу…

«Ну, наконец — то что-то начинает проясняться», подумал Антонов.

— …блестящей победы нашего друга! Ура! — выкрикнул Чекалин.

— Урррааа!!! — подхватили присутствующие, и звон бокалов заполнил все пространство.

— А шампусик ничего себе, — проворковала пухлыми губками Алиса, и потянулась к бутылке за новой порцией.

— Алиска, стоп! Сначала тост!

— Ну, я хочу сказать, что мы все тебя обожаем, Антонов, — томно изрекла будущая звезда юриспруденции, — особенно после того, как ты стал героем дня. Через тебя и мы все прославились.

— Ребята, я так и не понял, о чем речь, — попытался вставить Сергей, но его одернула Алена.

— Не выпендривайся! — строго сказала бессменная староста их группы, поправляя очки. — Дело серьезное, и мы все тобой гордимся. Факт.

— Давайте ещё раз за нашего Героя! — снова завопил Мишка, подняв бокал и вскочив от распиравшего его ликования на хлипкий пластиковый стул. — И потом качать его, стервеца!

«Что б ты сам с этого стула свалился», — с раздражением подумал Антонов. Но вокруг уже снова гудели, и чокались, и обнимались.

Сергей, не дожидаясь, пока сокурсники, совершенно выжив из ума, начнут запускать его к потолку, тихо выскользнул за дверь. Он снова глянул на офисную табличку из стали. Она сильно увеличилась в размере. На золотом покрытии было выбито «Общественная приёмная Председателя Правительства всех стран и народов…»

«Шампанское все-таки ударило в голову» — подумал Антонов, протирая глаза. Он снова прочел текст на табличке. Надпись осталась прежней, включая фамилию и инициалы: Антонов С. В.

«Ну, Мишка! Ну, шут гороховый! Вот я сейчас тебе накостыляю по первое число!» — не на шутку разозлившись, Антонов распахнул дверь и влетел в кабинет. Там было пусто.

Однако присмотревшись, Антонов увидел в самом конце комнаты какую-то фигуру. Он пошел к ней, всё ещё кипя от гнева. По мере приближения силуэт обретал довольно объемную плоть, и, наконец, Сергей понял, что перед ним академик Каширин.

— Что ж это вы, батенька, так разнервничались? — ухмылялся Лев Спиридонович, почесывая свою жиденькую бородёнку. — Вы же находитесь в будущем. Неужели не ясно? Экспедиция успешно завершилась, все три составляющие были собраны и активированы. Источник хищения энергии Земли ликвидирован. Что еще вам надо? Ваши друзья правы — вы спасли человечество от неминуемой гибели. Их ликование вполне уместно. Через вас и они прославятся. Причем на века.

— Постойте! Я ничего не понял. А где же остальные члены экспедиции. Что с ними?

— С ними все в порядке, — заверил Каширин. — Просто никто из них не удостоился чести возглавить Правительство Земли. Ваша кандидатура была рассмотрена на самом высоком уровне, уж поверьте мне.

— Но как же так? Почему я? В экспедиции были намного достойнее меня. Елизавета Вороновская, например. Она открыла формулу. Или Родион Совухин, седьмой потомок Мастера. Он же журналист — международник. Ему политикой заняться в самый раз. А Вероника Яровая блестящий специалист в области ядерной физики…

Его как током прошибло.

— А где они все? Где Вероника?!

— Да что вы заладили, батенька, «где Вероника, где Вероника». Где ей положено, там она сейчас и находится, — раздраженно сказал Каширин.

И тут Антонова осенило. Он находится в ирреальном мире, что-то типа зазеркалья, и всё что его окружает, ненастоящее, игра воображения, которая заводит его в дебри собственного подсознания. Так вот, значит, сколько тщеславия и гордыни в его душе!

Нужно немедленно выбираться отсюда, подумал Антонов, и в это же мгновение снова оказался в пещере. Дверь за его спиной демонстративно захлопнулась.

— Родя, ты уже большой, поэтому ешь овсянку без разговоров, — и мама придвинута к нему тарелку с кашей.

Родион умоляюще посмотрел на отца.

— Без вариантов, — поддержал он сторону мамы, но через минуту сжалился. — Съешь кашу, получишь подарок.

— Какой подарок? — оживился Родион.

— Сначала каша, потом подарок, — отрезал отец и снова уткнулся в газету.

Родион тяжело вздохнул и принялся за густую жижу, сверху которой плавал кусок сливочного масла. Ничего более противного он и представить себе не мог. Каждый глоток давался с таким трудом, что даже кот Терентьич стал тереться о его ногу в знак солидарности.

— Ну, что ты возишься, там же всего три ложки было, — торопила мама, — мы с отцом из-за тебя на работу опоздаем. И как назло нянька сегодня задерживается…

Наконец, ежеутренняя экзекуция была позади, мама домывала посуду, отец в коридоре надевал пальто. Внизу уже ждала служебная машина.

— А подарок? — напомнил Родя.

— Ах, да, чуть не забыл! — и отец достал из большого портфеля цветную коробку.

— Что это?

— Открой, сам увидишь, — сказал папа, хитро улыбаясь.

Родион осторожно приоткрыл подарок. В коробке аккуратными рядами, как фундамент на стройке, лежали деревянные кубики. На каждом яркими пятнами красовались буква и картинка.

— Папка! — завопил в восторге Родя и, подхваченный сильными руками отца, обнял его за шею.

— Что происходит? — вышла из кухни мама.

— Да вот, давно обещал ему азбуку, а вчера мимо Детского мира ехал…

— Ему только четыре, успеет ещё, — нахмурилась мама. Как педиатр она считала, что психика ребенка не должна быть перегружена раньше времени.

«Как овсянку, так большой, а как буквы, так маленький», — пытался понять метаморфозу взрослой логики Родя, но родители уже скрылись за дверью, послав ему на прощанье воздушный поцелуй и обойму указаний, как себя вести до прихода няни.

— Пошли, Терентьич, я тебя сейчас грамоте учить буду, — вздохнул Родя и в сопровождении кота направился в свою комнату.

Он высыпал кубики на ковёр и стал перебирать один за другим, рассматривая картинки и пытаясь угадать, какая буква за ними кроется. Он знал, что если очень постараться, то можно их выучить и потом начать складывать в слова. А потом читать большие толстые книги из папиного кабинета. В них все тайны мира. А Родион уже точно решил, что будет исследователем этих тайн, знаменитым ученым и путешественником.

Вдруг кто — то чихнул прямо у него над ухом. Он подумал, что это Терентьич, но кот мирно дремал на его кроватке, свернувшись клубком.

— Апчхи! — снова отчетливо услышал Родя.

— Кто тут? — спросил он шепотом.

— Я тут, — пискнул чей — то голос, и Родя увидел, как заёрзал на ковре один из кубиков. Он не успел испугаться, потому что кубик снова чихнул и кубарем покатился прямо к его ногам. Родя подхватил его и стал рассматривать.