— Надеюсь, крыс вы не боитесь, — сказал Драмиург, продолжая осторожно двигаться вперед.

Додик с академиком промолчали, поскольку даже мысль о встрече с этими мерзкими тварями была невыносима. Драмиург понял и постарался успокоить.

— Не волнуйтесь, они в основном орудуют со стороны зоопарка в направлении американского посольства. Наш путь немного правее. Но если призрак какой появится или мутанты, вы уж не очень орите. Тут порода хлипкая.

В голосе Драмиурга слышался сарказм, но его спутникам было не до шуток.

В шахте снова стало темно, как в могиле. Неожиданно раздался дикий рев и появился гнилостный запах. Столетов инстинктивно вцепился в спину идущего впереди Каширина, и тот закричал от ужаса. Драмиург снова включил фонарик. Гигантский червь уползал вглубь пещеры, оставляя за собой липкий след от десятка щупалец, покрытых мерзкой щетиной. Когда чудовище скрылось, Драмиург повернулся к Каширину.

— Не узнаете, Лев Спиридонович?

— Почему я должен знать, что это за гадость! Рептилии не моя специализация, — огрызнулся академик.

— Это и не рептилия вовсе, — пожал плечами Драмиург. — Уховёртка, безвредное насекомое, я бы сказал, даже полезное. Тлю жрет, да и других огородных вредителей. В народе её щипалкой зовут.

— Щипалка? — поразился Додя. — Этот монстр — щипалка?!

— Ага, — сказал Драмиург, довольный реакцией Столетова. — Но благодаря нашему гению и испытателю академику Каширину по лабиринтам подземки таких мутантов шныряет тьма — тьмущая. Тут и слепые рыбы летают, и кузнечики размером с небольшую тарелку скачут, и тараканы величиной с черепаху бегают. Исследователи, типа диггеров и спелеологов, говорят, что особенно много их под улицей Герцена, возле консерватории. Все канализационные трубы облепили и шипят во время концертов. Музыку любят, видно…

Было не понятно, шутит Драмиург или говорит всерьёз.

— Неужели это… моих рук дело? — академик был поражен не меньше Столетова.

— Девичья память у вас, однако, Лев Спиридонович! Прежде, чем скрещивать инопланетный материал с человеческим, вы опыты на всяких букашках и животных проводили. Верно? А потом выбрасывали весь этот мусор в контейнер. И ни разу не поинтересовались, куда же потом деваются отбросы неудачных экспериментов, проводящихся под зданиями Кремля. Между тем в подземелье были созданы идеальные условия для развития мутантов. Здесь и сейчас повышенная радиация после экспериментов физиков. А если вспомнить, что и ваш папаша там ошивался, то преемственность поколений налицо, — теперь в словах Драмиурга явственно был слышен сарказм, но Каширин предпочел промолчать.

Слишком много информации свалилось на него за последние несколько часов. Он впервые увидел себя совершенно в другом свете. Не гениальным экспериментатором, полностью отдавшим свою жизнь науке, и ради нее готовым на всё, даже на некоторые отступления от общепринятых принципов морали. Действительно, когда речь касалась работы, которая продвинет человечество на многие сотни лет вперед, неужели о каких-то мелких погрешностях будут вспоминать потомки? Так думал он все эти годы, шаг за шагом продвигаясь к цели. Опорой служили записи Савельева и созданная им мощная база для экспериментов. Формула, дающая ключ к открытию Системы и спасению Земли, практически уже была в его руках. Последняя экспедиция, последний рывок… Мысленно Каширин представлял свой памятник на территории Кремля, поставленный ещё при его жизни, к которому будут приводить молодое поколение.

И тут появляется этот человек в дорогущем костюме, с повадками миллиардера, и рушит все его планы. И он не может противиться Драмиургу из-за компромата. Неизвестно как добытый, но он у него есть, и если пронюхает пресса… Каширин даже зажмурился от ужаса, представив, какой разразится скандал вокруг его имени.

Между тем они медленно продвигались дальше. Проход становился всё уже. В конце концов, прошлось ползти чуть ли не на четвереньках. Шахта была от силы метр высотой и протяженностью более километра. В итоге они уперлись в завал. Дальше пути не было.

— Приплыли, — прохрипел потный Каширин, усевшись в проеме. Столетов последовал его примеру, чтобы хоть немного отдышаться.

Драмиург отдыхать не стал. Он внимательно осмотрел породу и нашел едва заметную расщелину.

— Это проход.

— Как вы узнали? Трещина в породе ещё не факт, — усомнился по — прежнему задыхающийся академик.

— Здесь грунт рыхлый. Плиту сильно размыли подземные воды, — пояснил Драмиург. — Поэтому соберитесь с силами и за работу.

Они стали руками разгребать грунт. У Драмиурга нашелся еще и стальной нож, который тоже пошел в дело. Изрядно вымазавшись, мужчины всё-таки смогли расширить проход и с трудом в него протиснуться.

Они снова попали в узкий тоннель. Однако теперь не нужно было ползти, скорчившись в три погибели. Они осторожно двигались, держась за влажные стены. Спертый воздух лишал возможности говорить. Его едва хватало на вдох и выдох.

Дойдя до очередной развилки, Драмиург резко остановился и, усмехнувшись, жестом пригласил Каширина идти первым.

— Проходите, вы же там хозяин.

Проход стал похож на трубу. Как пояснил Драмиург, это и есть сточная труба, куда уже десятки лет сбрасывает отходы лаборатория Савельева.

Наконец, они обнаружили люк и по очереди вылезли из него в торец белоснежного коридора. Едва отряхнувшись, троица направилась к матовой двери с табличкой «Спецотдел внеземного управления хромосомами».

Лев Спиридонович по очереди прикладывал к считывающему устройству пальцы правой руки, пока не послышался щелчок. Потом в ход пошли обе руки академика, которые прикасались к световому табло и каким — то чудом извлекали звуки. В сложившейся мелодии все трое узнали начало детской песенки «В лесу родилась елочка».

— Яшкина работа? — улыбнулся Драмиург, входя в открывшуюся дверь. — Талантливый у вас лаборант.

Серебристый Яшка уже катил им навстречу.

— Я вас приветствую. Друзья академика Савельева — наши друзья. Кофе, чай, что-то покрепче? — умиротворенно мерцал лампочками робот, выдавая запрограммированный текст.

— Ночная смена в лаборатории? — спросил Каширин Яшку, не обращая внимания на приветствие.

— Да, папа. Здесь академик Нестеров и Гарик. И еще группа поддержки экспедиции. Не могут восстановить связь с Камчаткой.

— Ясно, — и Каширин вопросительно посмотрел на Драмиурга.

— Яша, не стоит отвлекать людей от работы. Пригласи только Тиграна Арутюновича, — сказал Драмиург, и робот молча покатил выполнять команду.

Это потрясло академика не меньше, чем компрометирующие факты из его биографии.

— Как вам удалось? Яша запрограммирован только на мой голос.

— Конечно, — кивнул Драмиург, — поэтому он получил приказ на частотах вашего голоса.

К ним уже приближался, шмыгая носом, верзила Гарик.

— Доктор наук Амбурцамян наблюдает за биологическим и психосоматическим развитием Лиен Совухиной, — поспешно представил ученого Каширин.

— «Небесное сияние», значит? — сказал Драмиург, пожимая протянутую ладонь Гарика.

— Ага, а вы знаете армянский?

— Я все языки знаю, — без лишней скромности ответил Драмиург. Гарик в ответ только присвистнул.

— Свистеть в лаборатории нельзя, — тут же отреагировал подъехавший Яшка.

— Тигран Арутюнович, меня интересуют последние исследования состояния девочки. Уже после активации медальона и воздействия на своего деда Никодима. Пожалуйста, всё что имеется и срочно.

Гарик вопросительно посмотрел на Льва Спиридоновича, и Каширин кивнул в знак согласия. Верзила недоуменно пожал плечами, шмыгнул носом и пошел выполнять задание.

— А теперь, Лев Спиридонович, проведите меня в спецбокс, где хранятся останки существа с планеты Орион. Столетов, ты пока останешься здесь, — показал на стул возле стены Драмиург, на который послушно опустился Додик. Он крутил головой направо и налево, рассматривая усовершенствованную аппаратуру для исследований.

— Вот это да! В мое время… — начал было тот, но Драмиург так сверкнул глазами, что Додик тут же пришел в себя и замер в ожидании следующих указаний.