— Еду можете есть. Не отравлено, — едва слышно усмехнулся он и добавил зачем-то, — Моя кухарка собирала.

Я лишь кивнула раздосадованно. Ну вот, опять совесть проснулась.

Может, он хотел свести на нет дневную перепалку и потому еду принес, а я со своей тяпкой лишь усугубила конфликт.

Словно прочитав мои мысли, мужчина поднялся на ноги и произнес:

— Эти земли и поместье действительно перешли под управление наместника. У меня лично с вами разбираться нет никакого желания. Если намереваетесь здесь оставаться, обратитесь к наместнику, и пусть он решит возникшие разногласия.

Надо же, неожиданно.

После того, как герцог Клэрмонт изворачивался как уж на сковородке, чтобы местные юридические нюансы обратить в свою пользу, встретить подобное отношение действительно оказалось полной неожиданностью.

Значит, никакой вражды, подпольной войны и качания прав? И даже выгнать меня немедленно, заявляя, что он хозяин этих земель, не торопится. Вместо этого предложил обратиться к наместнику и решить вопрос честно, по закону и справедливости.

— Спасибо, — кивнула, глядя в широкую, удаляющуюся спину.

И непонятно, за что конкретно поблагодарила. За еду или за честность.

Остановившись на пороге кухни, брюнет неожиданно обернулся. И, окинув меня медленным, нарочито ленивым взглядом, произнес с легкой усмешкой:

— И спрячьте эту сорочку подальше. А то вдруг следующий «грабитель» окажется менее галантным.

Щеки вспыхнули моментально. Но этого мужчина уже не увидел, скрывшись в темноте коридора.

А после того как я услышала звук захлопнувшейся двери, вышла на крыльцо, подобрала свою тяпку и просунула черенок в отверстие дверной ручки. Так, исключительно ради собственного спокойствия.

Но больше меня этой ночью никто не потревожил. А я долго крутилась, не в силах уснуть, и размышляла о том, что делать дальше.

Подумалось вдруг, что по мне и скучать-то в родном мире никто не будет. И пропажу мою заметят, скорее всего, только через месяц. Когда отпуск закончится, а я на работу так и не выйду.

Вот Галина Михайловна обрадуется и вздохнет с облегчением, осознав, что с моими отпускными ей возиться не придется, да и выплачивать уже ничего не надо будет.

Да и семьи давно не осталось, которая начнет меня разыскивать. Бабушек, дедушек давным-давно нет. Родители еще семь лет назад в автокатастрофе погибли. А из родни одна двоюродная сестра и осталась. Да и та ветреная. Сама вечно где-то по полгода пропадает, то с одним ухажером, то с другим.

На вопрос, как дальше жить и чем в этом мире заниматься, ответ пришел неожиданно.

«Хотели вы, Арина Владиславовна, отпуск на даче? Чтоб в грядках своих копаться, и никто не мешал. Вот получите, распишитесь» — произнес вдруг ехидный внутренний голос.

А я вдруг подумала и решила, а чем черт не шутит? Тяпка моя со мной, семена каким-то чудом тоже сюда переместились. Да и домик с участком у меня теперь тоже имеется. И никакие герцоги не будут мешать «в своих грядках копаться».

Правда, надо только с наместником южной провинции встретиться и решить вопрос с правом собственности на участок. Но с этим буду разбираться уже завтра…

Наконец, продумав хоть какой-то план действий, я смогла успокоиться и уснуть.

А утром, едва я только успела проснуться, умыться и спуститься на первый этаж, как ко мне пожаловали очередные незваные гости.

На этот раз, соблюдая все приличия, ранние гости под окнами ошиваться и в них заглядывать не стали. А вполне себе цивилизованно постучали в дверь, застав меня в этот момент спускающуюся по лестнице.

Остановившись на нижней ступеньке, я замерла. А настойчивый стук повторился, давая и без всяких слов понять, что незваные гости так легко сдаваться и уходить не собираются.

Окинув взглядом собственное одеяние, я содрогнулась, вспомнив вдруг слова брюнета, брошенные им перед уходом. А в следующее мгновение уже слетела с лестницы и понеслась к сундукам, оставленным в коридоре.

Прошлых ошибок я допускать не собиралась. И дверь никому открывать тоже не буду, пока не буду выглядеть как минимум прилично. О том, чтобы выглядеть хорошо, речи даже и не шло. Не с таким гардеробом и внешностью…

Нет, на личико Ариэлла была хорошенькая, это я сразу заметила. Вот только скинуть нужно было как минимум килограммов двадцать, чтобы и остальные это личико сумели разглядеть.

Как я буду сама влезать в эти огромные, пышные платья, я не представляла. Но другой одежды у меня не было. Об удобных брюках и футболке даже мечтать не стоило. А потому, и выхода другого не оставалось, кроме как извернуться, и каким-нибудь чудом себя в платье втиснуть.

Во входную дверь тем временем уже агрессивно тарабанили. Без остановки.

Надо же, какие нетерпеливые гости ко мне пожаловали!

— Подождите десять минут! — крикнула, опускаясь перед первым сундуком.

Сомневаюсь, конечно, что за десять минут успею и все сундуки перебрать, и одеться. Но не выходить же полуголой.

Сейчас не ночь, да и я уже не в состоянии аффекта.

В первом сундуке среди горы кремового шелка, кружев и вездесущих розочек ничего толкового откопать не удалось. А вот следующий сундук порадовал меня своим содержимым.

В нем хранились платья всех оттенков розового, зато они были не такими пышными, и шнуровка спереди позволяла справиться с ними самостоятельно.

Похоже, я добралась до домашних платьев Ариэллы.

Честно говоря, ощущение было такое, будто я отобрала гардероб у десятилетней фанатки барби, но выбора ведь все равно не было. И, тяжко вздохнув, я начала переодеваться прямо в коридоре, подгоняемая нетерпеливым стуком в дверь.

С платьем справиться удалось почти без проблем. И, запихнув в сундук сорочку с пеньюаром, я захлопнула крышку и помчалась к двери.

Вытащила тяпку, которая эту самую дверь всю ночь и подпирала, отставила ее в сторону и потянула за ручку, распахивая дверь.

Передо мной стояли две женщины. Одной на вид было лет пятьдесят, а вторая была старше самой Ариэллы лет на пять. Обе темноволосые, и даже чем-то между собой похожи. Скорее всего, мать и дочь.

Следом за ними, на нижних ступеньках крыльца, стояли еще две женщины, которых я сразу и не заметила. И тоже мать с дочерью, судя по одинаковым рыжим кудрям.

И главное, дорогие наряды всех женщин, как и их шляпки с перчатками не оставляли сомнений в том, что передо мной стоят аристократки.

И эти дамы последние двадцать минут агрессивно тарабанили в дверь?

Выглянула наружу. Взглянула вправо, затем влево. На поездной дорожке, там, где меня вчера высадил кучер с багажом, стояла карета. Возница, лениво прислонившись к ней плечом, щурился от яркого солнца.

И больше никого в округе не наблюдалось…

— Вы ко мне? — несколько удивленно поинтересовалась у женщин, вновь повернув к ним голову.

А дамы в ответ рассматривали меня, не скрывая собственного интереса.

Первой мыслью было, что они и есть те самые жильцы поместья, оставившие вчера пирог и сверкающий от чистоты дом. Но никто накидываться на меня с возмущениями и претензиями не спешил. И я почти сразу поняла, что ошиблась.

— А вы хозяйка дома или из прислуги? — поинтересовалась у меня пытливо темноволосая дама в годах.

— Да ты же посмотри на нее. Вылитая Оллана в молодости, — раздался голос второй взрослой леди в этой странной компании.

— Хммм… И точно. Похожа, — еще раз окинув меня внимательным взглядом с ног до головы, пробормотала брюнетка, — Только больше раза в… гм… три, — еще тише пробормотала она, за что тут же получила тычок в спину от своей подруги.

Я на это замечание не обратила ровным счетом никакого внимания. Мои мысли были заняты другим. В голове все крутилось только что произнесенное женщинами имя, и я все никак не могла вспомнить, откуда его знаю. Но имя совершенно точно было мне знакомо. Точнее, Ариэлле.

— Так значит, вы решили возродить поместье семьи Хэлтон? — поинтересовалась у меня рыжеволосая дама, желая сгладить впечатление.