Так и хотелось воскликнуть: «Да отойди же ты от меня, ирод! Разве не видишь, как твоя близость на меня действует?».

Не знаю, услышал ли наместник мою мысленную мольбу, но все же отступил. Всего на пару шагов, и тут же навис над столом слева от меня.

Но этого оказалось достаточно, чтобы окончательно взять себя в руки и развеять странный флер в голове.

Я даже выдохнула с облегчением. Я, конечно, была поопытнее двадцатилетней Ариэллы, но не припомню, чтобы хоть один мужчина на меня так действовал.

А ведь герцог Харви даже ничего не делал. Просто рядом постоял. Правда, слишком близко. Непозволительно близко.

Но в свое оправдание стоит сказать, что раньше таких мужчин, как наместник, я и не встречала. Все, с которыми меня сводила жизнь, были какими-то… слишком обычными на его фоне.

— Ну так что, договор будем заключать? — уточнил он, выгибая темную бровь.

— Будем, — кивнула я решительно, — Не зря же вы мне показывали своих очаровательных лошадей? Теперь я просто не могу оставить их без крыши над головой, должного ухода и заботливого хозяина.

Мне даже показалось, что герцог Харви оказался разочарован таким моим скоропалительным согласием.

Только не говорите, что он надеялся на пикировку и на то, что меня придется поуговаривать.

Быстро пройдясь взглядом по договору, в котором не нашлось никаких подводных камней, я поставила размашистую подпись. Сумма, которую мне должны были передать за продажу этого клочка земли, тоже меня полностью устроила.

Дождавшись, пока наместник подпишет оба экземпляра и вручит один из них мне, я задала ему вопрос, который крутился в голове с того момента, как герцог Харви переступил порог поместья.

— Скажите, вы ведь не сообщали моей мачехе о том, что с сегодняшнего дня я становлюсь владелицей поместья и прилегающих к нему земель? — уточнила, вскидывая на наместника взгляд.

Ответить генерал ничего не успел.

Прямо из открытого окна вдруг донесся противный, визгливый голосок, который я бы узнала где угодно.

— Ариэлла! — разминая свои голосовые связи, с улицы закричала Пелагея.

Похоже, ответ на мой вопрос уже и не требуется.

Явилась, мегера, играть на моих нервах.

Вперила свой недовольный взгляд в наместника.

Ну вот зачем он ей сказал? Молчал бы, и эта сладкая парочка брала бы штурмом ратушу, чтобы заполучить поместье, а не стены моего дома.

— Разумеется, я ничего не говорил, — мрачно заверил меня герцог Харви, верно истолковав мой взгляд.

Потом подумал несколько секунд и задумчиво добавил:

— Возможно, они подкупили моего секретаря. Или же пытали. Второе, кстати, более вероятно.

Пытали?!

Господи, что эти двое вообще там сегодня устроили?

— А что было сегодня в ратуше? — покосившись на наместника, осторожно уточнила я.

— О-о-о, это было занимательно, — протянул наместник издевательски, — Сначала ваш бывший супруг, — на этих словах мужчина бросил в мою сторону острый взгляд, — Совал мне под нос целую кипу документов, включая завещание вашего отца и брачный договор. И пытался доказать, что он законный владелец поместья. После того как его попытка не удалась, ваша родственница пыталась меня подкупить, после надавить на жалость, потом надавить уже на меня. А когда мне надоело терпеть их присутствие, и я выставил обоих за дверь, они еще долго скандалили в коридоре, ругались с остальными посетителями, с моим секретарем и громко угрожали, что пожалуются на мое самоуправство лично королю, - хищно оскалился герцог Харви.

Это Пелагея-то и давить на жалость? Пожалуй, я бы даже посмотрела на то, как мачеха пускает скорбную, одинокую слезу.

Увы, продолжить разговор не позволил все тот же противный голос, который снова завопил в полную глотку:

— Ариэлла! Почему я не могу войти в дом?!

Нет, ну какая наглость. Она мне еще и претензии предъявляет.

Не выдержав больше этих воплей, я все же подошла к окну и с любопытством выглянула наружу.

Вход в дом находился как раз под нашими окнами. И моим глазам предстала крайне занимательная картина.

Герцог Клэрмонт, как человек, который, похоже, не до конца растерял остатки самоуважения и здравого смысла, стоял у крыльца, сложив руки за спиной, и хмуро наблюдал за своей взрослой любовницей.

А вот мачеха…

Она пыталась войти в распахнутую настежь дверь, но каждый раз словно натыкалась на невидимую стену. Бесилась, а после пыталась еще раз. И еще.

Хм, что-то я не припомню, чтобы раньше дом не пускал кого-то внутрь. Неужели тетушка так развлекается? Я даже не знала о ее подобных крайне полезных способностях.

А мне на пыхтящую внизу Пелагею прямо любо-дорого было смотреть. Помнится, когда я в этом мире только очнулась, то оказалась в скверном положении. Да и ситуация там не играла мне на пользу.

И как тогда себя вела мачеха? О-о-о, она чувствовала себя королевой, не меньше. Уж точно тогда она не предполагала, что через месяц по собственной воле будет обивать порог моего дома.

Но, если задуматься, это несколько странно. Они с герцогом Клэрмонтом сумели отобрать у меня абсолютно все, за исключением этого поместья. И, казалось бы, стоило бы на этом остановиться и оставить меня в покое.

Но нет. Почему-то Пелагея рьяно пытается отобрать у меня то последнее, чем я на данный момент владею.

В чем здесь смысл? Поступает так из врожденной вредности? Или из врожденной жадности?

— Ты, несносная девчонка! — заметив меня и подняв на меня взгляд, зашипела мачеха, — Немедленно меня впусти! Как ты смеешь обращаться так с герцогиней Стерлинг?!

— Как? — в притворном изумлении вскинула я брови, — Вы, матушка, разве еще не стали герцогиней Клэрмонт? Герцог не торопится сделать вам предложение?

Ох, как их обоих перекосило. Правда, Пелагею на слове «матушка», а самого герцога на словах о предложении.

— Моя личная жизнь тебя не касается, — отбрила Пелагея, гордо задрав нос, — Почему ты не сказала, что получила права на поместье в обход Бертона?

От такой постановки вопроса я даже опешила.

— А почему я должна перед вами отчитываться? — здраво уточнила я, — Вы не мой опекун. После замужества и развода я в опекуне не нуждаюсь. А ваш Бертон уже месяц, как не мой муж. И имущество, которым я теперь владею, не имеет к нему никакого отношения.

— Оно указано в брачном договоре, как часть приданого, — не выдержав, подал голос герцог Клэрмонт, — А это значит, что после развода это поместье должно было перейти ко мне вместе со всем остальным.

— Правда? — ядовито уточнила я, — А мне помнится, мы договаривались, что поместье вы оставите мне. Так какие сейчас претензии?

— Мы говорили, что поместье я, возможно, оставлю тебе, если ты будешь вести себя благоразумно, — хмуро поправил меня герцог.

Это они сейчас намекают на действия леди Иоланды и ее попытки оспорить условия соглашения о разводе?

— Какая щедрость, — фыркнула я, — Вот только поместье на момент нашей свадьбы семье Стерлинг уже не принадлежало. И никаких прав на него у вас нет. И вообще, вам мало того, что вы отобрали все остальное?

— Все было по закону! — громко возразила мачеха.

— Правда? — высунувшись из окна уже наполовину, уточнила я, — А говорят, что граф Обернети отказался от своих слов и заявил, что никакой измены с моей стороны не было. Налицо здесь чистой воды юридическое мошенничество.

Обернувшись к наместнику, стоящему за моей спиной, я поинтересовалась елейным голосочком так громко, чтобы стоящие внизу точно услышали:

— А за такое, кстати, статья не предусмотрена?

Правда, мне пришлось быстро исправиться. Неизвестно, есть ли тут вообще такое понятие, как «статья».

— Точнее, наказание предусмотрено?

Но герцог Харви, похоже, прекрасно понял меня и с первого раза.

И ответил также громко:

— Подлог и злоумышленный обход закона наказываются штрафом.