Наверное, это печально, когда всерьез надеялись явиться сюда и утереть нос бедной и несчастной мне, выставив меня из дома, а получилось все с точностью да наоборот.

Мачеха, к слову, и тут пришла в себя первой.

Она тут же ощетинилась. И, явно нарываясь на скандал, требовательно уточнила:

— И я должна вам верить на слово? Покажите мне закон, который позволяет вам распоряжаться чужим имуществом. И документы на поместье тоже покажите. И вообще, мы намереваемся оспорить ваше право на владение этим поместьем и вернуть нашу собственность себе!

Ого-го, как она разогналась!

И это я еще думала, что я наглая, когда пыталась договориться с наместником и вернуть себе поместье.

Так я, точнее, Ариэлла, хотя бы прямая наследница Хэлтонов и их единственная внучка. А эти коршуны так, мимо проходили, а уже собрались что-то там оспаривать.

— Я не обязан вам ничего доказывать, леди Стерлинг, — выдохнул наместник, явно уставший от утомительного диалога с Пелагеей, — Вы можете явиться завтра в городскую ратушу и уточнить все там, если у вас остались какие-то вопросы. А сейчас будьте добры покинуть дом, на территорию которого вас никто не приглашал.

Тут герцог Клэрмонт, который все это время прикидывался ветошью, вдруг очнулся. Напыжился весь, расправляя плечи. Взглянул на наместника хмурым взглядом и шагнул вперед, явно собираясь открыть рот и продолжить качать права.

Но сделать он этого не успел.

За моей спиной раздались размеренные шаги, владелицу которых я за месяц совместной жизни уже научилась распознавать по тому, как ее трость постукивала об пол при каждом шаге.

— Я-то думаю, почему вдруг на весь дом стали разноситься крики базарных склочниц, — протянула леди Иоланда, останавливаясь по правую руку от меня и прокручивая в руках свою трость, — А это моя дорогая Пелагея пожаловала. Стоило сразу догадаться, кто источник этих неприятных звуков.

Мачеха, едва заметив тетушку, скривилась так, что ее, бедную, аж перекосило.

Ага, не любит она, значит, сестру покойного супруга. Зря, очень зря, тетушка у меня милейшая женщина.

— Что ты здесь забыла, Пелагея? — в лоб спросила у мачехи она, — Не припоминаю, чтобы я отправляла тебе приглашение на прием.

Пелагея тут же вскинула взгляд и посмотрела куда-то за наши спины. Должно быть, прямо на гостей, которые, как я уверена, уже вовсю грели уши и с жадностью следили за разыгрываемым здесь представлением.

Мачеха, подобрав юбки, шагнула решительно вперед с таким видом, будто собирается ворваться в столовую и присоединиться к гостям.

Но тетушка выставляет вперед трость и, чтобы не напороться на нее животом, Пелагея недовольно замирает на месте, поджимая губы и поднимая на леди Иоланду гневный взгляд.

— Нет уж, дорогуша, — усмехается тетушка, — Я тебя неплохо знаю, чтобы позволить тебе закатить очередную сцену перед моими гостями. Так что разворачивайся и шагай на выход, если не желаешь, чтобы я придала тебе ускорения.

И, неплохо изучив леди Иоланду, я могла с уверенностью сказать, что по поводу ускорения она сейчас ни капельки не шутит.

Прищурившись, Пелагея посмотрела на тетушку. И, видимо, пришла к тем же выводам, что и я.

— Старая грымза, — прошипела она недовольно и, взметнув юбками, резко развернулась и, чеканя шаг, направилась к застывшему позади герцогу Клэрмонту.

— От старой грымзы слышу, — не осталась в долгу тетушка.

Но мачеха на нас уже внимания не обращала. Подхватив своего «Берти» под локоть, она чинно шагала к выходу, гордо задрав нос.

Лишь у самой двери Пелагея остановилась, обернулась через плечо и, обратившись к наместнику, произнесла:

— И не думайте, что этот разговор окончен. Завтра мы наведаемся в ратушу и добьемся того, чтобы поместье вернули его законным владельцам.

Так и подмывало крикнуть ей вслед, что поместье законным владельцам уже и так вернули, вот только эта сладкая парочка к ним не имела никакого отношения.

Но я сдержалась, опасаясь, что этим могу сделать только хуже.

И лишь когда герцог Клэрмонт с мачехой вышли за дверь, я поняла, что с момента нашей встречи так и не сказала им даже ни слова. Надобности как-то не было. У меня тут целых двое защитников нашлось.

Но что-то мне подсказывало, что это не последняя наша с ними встреча. И возможность лично побеседовать нам еще представиться, к моему большому неудовольствию.

— Так и кто такая эта Пелагея Стерлинг? — нахмурившись, поинтересовался наместник почему-то у тетушки, — Ваша родственница?

— Поверь, малыш Ройс, — похлопав его по крепкому плечу, произнесла она в ответ, — Эта родственница из той категории, при которой и врагов не надо. Впрочем, ты сам скоро в этом убедишься, — немного подумав, добавила леди Иоланда, — Если они, конечно, не передумают и впрямь явятся в ратушу.

Если в начале вечера я слегка волновалась, то сейчас, после ухода мачехи и герцога Клэрмонта, я превратилась в один оголенный нерв.

Мне не верилось, что после сегодняшнего они спокойно уедут и позволят забыть о своем существовании. Если верить словам Пелагеи, то настроена она весьма решительно. И не собирается отступать, пока не отберет у меня последнее.

Тетушка, заметив мое состояние, снова пришла на выручку и умело смогла отвлечь гостей, которым, разумеется, было присуще любопытство и которые пытались ненавязчиво выяснить, кто же приходил и что именно незваные гости требовали.

Но успокоиться у меня все равно не получалось, как и отвлечься от навязчивых панических мыслей.

Я понимала, что приезд мачехи ничем хорошим для меня не закончится. Ей уже один раз удалось почти полностью разрушить жизнь падчерице. Чего стоят только те слухи, которые она распускала в столице.

И если она начнет действовать теми же методами здесь, то житья мне явно не будет, и все наши с тетушкой усилия осыплются прахом.

Даже если у герцога Клэрмонта и Пелагеи не получится отвоевать поместье, в чем я почти не сомневалась, возможности подгадить напоследок эти двое точно не упустят.

Но что делать, чтобы не допустить этого? Пойти на опережение и начать первой вывалить грязное белье семейных тайн, чтобы убедить местных сплетников в том, что Пелагея та еще стервозина, и верить ей на слово не стоит?

Точно нет. Подумают еще, что я в чем-то виновата, раз начала вертеться, как уж на сковородке, и пытаюсь оправдаться.

Сделать морду кирпичом, когда мачеха сплетни начнет разносить, и всем своим видом показывать, что ее слова не имеют ко мне никакого отношения? Тоже сомнительно.

В общем, мне казалось, что ситуация патовая, с какой стороны на нее ни посмотри. Цели приезда бывший муж и его престарелая любовница, конечно, не добьются, но кровушки моей точно еще попьют.

Правда, свои упаднические мысли все же пришлось на время отложить и вернуть свое внимание гостям, которые, судя по всему, про странную парочку, ворвавшуюся посреди приема, уже и думать забыли. Или, по крайней мере, достоверно делали вид.

С наместником пообщаться этим вечером тоже больше не представилось возможности. Девицы, в какой-то момент опомнившись, облепили его плотным кольцом, и даже других мужчин, желающих перекинуться парой слов с герцогом Харви, к вожделенному объекту не подпускали.

Мне его даже в какой-то момент стало жалко. Но не настолько, чтобы бросаться грудью на амбразуру и вытаскивать наместника из цепких женских пальчиков.

В общем, вечер шел своим чередом. И закончился прием лишь ближе к полуночи. А вместе с окончанием приема особо ушлые аристократки успели растащить остатки моего урожая, которая леди Иоланда им с радостью отдала, получив за овощи плату. А с остальными, не столь удачливыми леди, пришлось договориться о том, что они получат свою порцию волшебных овощей со следующей партии урожая.

Но, честно говоря, я уже не была так уверена в том, что к тому моменту они вообще захотят со мной связываться. Неизвестно еще, что Пелагея успеет здесь наплести. Небось придумает что-нибудь жутко скандальное, провокационное и бросающее тень на мою репутацию. Что-нибудь такое, что на чаше весов явно перевесит желание некоторых местных леди похудеть и помолодеть.