Охотница смущенно улыбнулась. Я подал это так, словно мы завтра не в лес идем, в котором обитает опасный монстр, а на пикник. Мне просто хотелось поднять ей настроение, да и лишние опасения отвести в сторону.

Мать Руфь сказала мне избавиться от неё, но у меня были свои планы. Пока сам не найду этот оберег и не буду убежден, что не могу помочь своей верной соратнице – не успокоюсь. Возможно, это наивное решение. Но и оставлять Беатрис в беде у меня желания нет. Про варианты старухи даже думать не стану.

– Спасибо, Войцех, – посмотрев мне в глаза, сказала девушка. – Я… Я всегда знала, что ты мне поможешь, но…

– Всё хорошо, правда, – улыбнувшись, перебил я охотницу. – Я надеюсь, что когда мы найдем твой оберег – кошмары прекратятся. Так что постарайся сегодня хорошенько отдохнуть. Хоть как‑нибудь! Я завтра утрясу все возможные дела на ферме, и мы отправимся в путь. Так что набирайся сил.

Беатрис явно хотела поговорить о том, что я очень сильно рискую ради неё. Поэтому сразу же пресек это на корню! Не хочу чтобы она лишний раз себя накручивала по этому поводу. Если я принял решение – меня сложно в чем‑то переубедить.

– Хорошо, я постараюсь, – едва заметно улыбнувшись в ответ, Беатрис встала и направилась в сторону сарая. – Спокойной ночи!

– И тебе, – проводив её взглядом, ответил я.

– Войцех, просыпайся! Я вернулся, – сквозь сон я услышал знакомый мужской голос. Радован что ли?

Я открыл глаза и увидел перед собой хмурую физиономию помощника. За окном уже вовсю светило солнце. Проспал. А ведь думал сегодня пораньше проснуться.

– Сейчас встану, – хрипло отозвался я, поднимаясь с кровати.

Я плеснул в лицо холодной воды из ведра, поспешно оделся и вышел на крыльцо вслед за помощником. Радован переминался с ноги на ногу, и по его лицу я сразу понял, что съездил он не зря. Глаза горели, как у гончей, взявшей след.

– Ну, рассказывай, – я уселся на ступеньку. – Был у Гжегожа?

– Был, – Радован плюхнулся рядом и вытащил из‑за пазухи сложенный лист бумаги. – Всё разузнал, Войцех. Ты как в воду смотрел. Этот гад Петер нас обчищал по полной. Я если честно до сих пор в шоке. Ни стыда, ни совести у этого человека.

– Расслабься, – хлопнув по плечу помощника, заявил я. – Вот если бы Петер внезапно исчез в неизвестном направлении, то тогда можно было бы кости ему перемывать. А так он ведь даже не подозревает, что нам уже всё известно. Ещё думает, что у него есть шанс на мне навариться. Денег ведь куры не клюют. Давай сюда, – протянув руку, сказал я. – Гляну, что там.

Помощник отдал мне документ, за которым ездил рано утром в Преславицу. Я развернул лист. Гжегож, надо отдать ему должное, он исправно вел свои отчеты. Все поставки расписаны аккуратно, столбцом: когда, сколько материала продано, по какой цене.

– Я ему наплёл, что хочу для себя сверить записи, – добавил Радован. – Мол, порядок навожу в бумагах, чтобы проблем с проверкой от Земельного бюро не было. Он удивился, конечно. А когда про цену спросил, так он даже растерялся. Говорит, всегда по десять биллингов за бревно отдавал. А у нас‑то по амбарной книге‑то что? По пятнадцать биллингов!

Я сводил в уме цифры, сравнивая Гжегожев счёт с записями Радована в амбарной книге. Картина вырисовывалась довольно‑таки неприятная.

– Получается, – медленно проговорил я, – на каждой поставке Петер приписывал лишние брёвна, которых на деле не было. Да ещё и цену задирал на пять биллингов за каждое. Разницу клал себе в карман.

– Именно! – Радован хлопнул себя по колену. – Я пока ехал обратно всё посчитал. Если по всем поставкам сложить, то выходит зиллингов пятнадцать. Не меньше!

Я присвистнул про себя. Пятнадцать зиллингов – это большая сумма. На такие деньги в Преславице можно серьезно загулять на несколько месяцев, ни в чем себе не отказывая.

– А ты Гжегожу‑то ничего не сболтнул лишнего? – на всякий случай уточнил я. – Про то, что Петер меня на деньги развел?

– Ни словечка, – Радован отрицательно кивнул. – Как ты велел. Сверил записи, получил дубликат от него, ну и уехал. Гжегож, скорее всего, так и не понял, к чему я его так всё подробно расспрашивал.

– Молодец, – похвалил я помощника. – А насчёт сообщников что? Узнал?

– Узнал, – хмуро ответил Радован. – Я тут по округе порасспрашивал осторожно. В общем, Петер один во всём этом замешан. Никто из его бригады и медяка лишнего не получил. Я со всеми его работниками сегодня утром успел немного поговорить. Мне только от них удалось узнать кое‑что интересное.

– Что именно?

– Петер по кабакам зачастил ходить, – Радован понизил голос. – В город ездил пару раз. Гулял там, говорят, на широкую ногу.

Всё встало на свои места. Петер действовал в одиночку. Жадничал, ни с кем не делился, а добычу спускал на городские гулянки. Что ж, тем хуже для него. Будь у него сообщники, пришлось бы с целой бандой разбираться. А так – один воришка, которого не жалко.

– Хорошо, – я поднялся со ступеньки и отряхнул штаны. – Считай, что мы его за шкирку взяли. Все улики на руках. Теперь не отвертится.

– А что делать‑то с ним будем? – Радован тоже встал. – К Гроссу всё‑таки не пойдём?

– Нет, – я покачал головой. – Пошли в общем поговорим с Петером. Только не горячись там, дай мне самому с ним всё обсудить. Понял?

– Хорошо, – нехотя кивнул Радован.

Мы спустились с крыльца и направились к опушке, откуда доносился размеренный стук топоров. Бригада лесорубов работала в дальнем конце участка, валила деревья под будущую расчистку.

Чем ближе мы подходили, тем отчётливее я различал знакомые фигуры. Вон Игнат, молодой пацан, невесту которого я недавно спас. Рядом, утирая пот, орудовал пилой Клещ – тощий мужичок с вечно бегающими по сторонам глазами. Чуть поодаль возился третий работник, имени которого я толком и не знал. Он был немолодой уже, мужик с густой проседью в бороде.

А вот и сам Петер. Бригадир стоял в сторонке, положив руки на пояс, и кричал на своих подчинённых.

– Вы чего творите⁈ Хотите, чтобы мне это дерево на голову упало? С другой рубить надо.

Лесорубы как раз навалились на здоровенную ель. Крупное дерево в три обхвата уже накренилось и со скрипом готовилось рухнуть.

– Петер! – окликнул я, подходя ближе. – На пару слов.

Бригадир обернулся. На его широком лице мелькнуло удивление, ведь последнее время он вел дела исключительно с Радованом.

– Господин Мейер! – утирая лоб рукавом, он расплылся в улыбке, – Какими судьбами? Вот, ель валим, как вы и распорядились. Знатное дерево, на стропила пойдёт…

– Ель потом, – перебил я. – Разговор есть.

Лесорубы перестали работать, побросали инструмент и с любопытством поглядывали в нашу сторону.

– А что стряслось‑то? – Петер всё ещё улыбался, но в глазах мелькнула настороженность. – Случилось чего?

– Случилось, – я встал напротив него. – Скажи‑ка мне, Петер. Почём ты у Гжегожа брёвна берёшь?

Улыбка на лице бригадира чуть дрогнула, но он быстро взял себя в руки.

– Так это… по пятнадцать биллингов за доску, господин Мейер, – ответил он, не моргнув глазом. – Дорого, конечно, но что поделать.

– По пятнадцать, значит, – доставая из‑за пазухи Гжегожев счёт, я кивнул, – А вот тут написано, что он тебе доски за десять биллингов продавал. Как это понимать?

Петер пробежал взглядом по бумаге, и я заметил, как на миг его лицо стало хмурым. Но он тут решил выкрутиться из ситуации.

– Так, а я почём знаю, что он там у себя пишет? – изобразив возмущение, он развел руками. – Может, обсчитался или нарочно цену занизил, чтоб меня перед вами оговорить.

– По счёту Гжегожа ты ни разу больше десятка досок за поставку не брал, – я не отступал. – А в нашей амбарной книге то двенадцать, то пятнадцать записано. Это тоже он обсчитался?

– Так там же бракованные были! – Петер всплеснул руками. А в его голосе прозвучали наигранные нотки обиды. – Половина брёвен гнилые оказались. Я их в дело пустить же не мог, вот и отбраковывал! А чтоб стройку не задерживать, докупал. Я ж для вас старался, господин Мейер! До поздней ночи возился с этим, чтоб всё к приезду земельного инспектора готово было! А вы меня вон в чем подозреваете.