Я слушал его и едва сдерживал усмешку. Вот же скользкий тип. Выкручивается, как уж на сковородке. То на Гжегожа валит, то на гнилые брёвна, то на свою непосильную работу. Но меня таким наглым враньем не проведешь.

– Складно брешешь, Петер, – спокойно сказал я. – Только чепуха на выхлопе получается. Если доски гнилые были, отчего ты Гжегожу за них полную цену платил? Не проверял что ли перед покупкой? Бракованный товар назад возвращают или со скидкой берут.

Петер открыл рот, но ничего не ответил. Только желваки заиграли на скулах.

– И ещё, – загибая пальцы, продолжал я.– Гнилые брёвна, говоришь, отбраковывал. А куда дел? Они ж должны где‑то лежать, гора целая. Покажи мне куда ты их сложил, Петер. Я с удовольствием посмотрю, что тебе продал этот «негодяй» Гжегож.

Петер молчал, лихорадочно соображая, что бы ещё соврать. Но крыть ему было нечем. Никакой горы брака не было и в помине.

– Не молчи, – я подошел к бригадиру вплотную и посмотрел в его наглые глаза. – Я ведь всё посчитал. Ты на нас на строительстве амбара на пятнадцать зиллингов нагрел. Пятнадцать! Это уже не кража по мелочи. Это серьёзное дело.

– Пятнадцать… зиллингов⁈ – услышав сумму, Петер начал кашлять. Видать, сам не подозревал, сколько он денег у меня украл. – Да быть такого не может! Я… да я столько и в руках‑то не держал никогда!

И вот тут он прокололся. Сам того не заметив, признал, что деньги‑то брал, просто, мол, не такие большие.

– Не держал говоришь? – я прищурился. – А куда ж тогда они делись? Брал, выходит. Так сколько же, Петер? Десять? Пять? Давай, говори, раз начал.

Бригадир понял, что сболтнул лишнего. Лицо его предательски залилось пунцовой краской.

– Я… я не то хотел сказать… – забормотал он.

– Вот оказывается в чем дело! – внезапно подал голос Игнат. – А я всё думал, как так получается… Вроде получает чуть больше нас, а сам по городским кабакам гуляет. Я уж думал, что господин Мейер ему оклад повысил.

– Точно! – подхватил Клещ. – В город недавно ездил, вернулся пьяный в стельку. Хвастался, что у Бранко в таверне всех элем поил за свой счёт! Деньгами сорил направо‑налево! А нам, значит, шиш?

Я мысленно усмехнулся. Вот так. Не пришлось даже давить. Свои же работники его и сдали с потрохами. Жадность Петера сгубила. Греб всё под себя, ни с кем не делился, вот и не нашлось теперь желающих его покрывать.

Петер затравленно озирался. Из уверенного, наглого бригадира он вмиг превратился в загнанного в угол зверька. Петер понял, что отпираться дальше бесполезно. Все было против него.

– Ну, Петер, – обратился я к вору. – Что скажешь теперь?

– Виноват, господин Мейер, – выдавил он, наконец. – Бес попутал меня… Только не пятнадцать зиллингов… Меньше там было! Я не считал даже, сколько…

– Зато я посчитал, – отрезал я. – Пятнадцать зиллингов. И эти деньги ты мне вернёшь. Все до последнего биллинга.

Петер поднял на меня испуганные глаза.

– Так нету у меня! – заголосил он. – Откуда? Я ж всё… всё спустил уже! Нет у меня таких денег, господин Мейер!

Чего и следовало ожидать. Такие люди как Петер не копят. Что украл, то сразу же и прогулял.

– Нет денег, – повторил я задумчиво. – Это ты, конечно, сам себе хуже сделал. Что ж мне с тобой делать прикажешь?

– Гроссу его сдать! – прорезался голос у Игната. – Пускай в Серые земли катится, ворюга!

Петер при этих словах побелел как полотно.

– Не надо страже! – он уже хотел упасть на колени. – Господин Мейер, смилуйтесь!

Я выдержал паузу, глядя на трясущегося бригадира. Сдавать его Гроссу я и не собирался. Не хватало мне ещё стражу на участок зазывать, когда у меня тут Радован в розыске находится. Чуть копнут и всплывёт такое, что мы втроем в Серые земли поедем. Хотелось бы сказать, что в одном вагоне, но поезда в этом мире ещё не придумали.

– В Серые земли, говоришь? – я почесал подбородок. – Кража на пятнадцать зиллингов – это серьезное дело. Гросс мне не откажет, мы с командиром гарнизона в хороших отношениях, сам знаешь. Или вот ещё вариант на ум пришел… К Казимиру Корну тебя отправить. У него должников да крепостных полон двор, он умеет долги взыскивать. Уж он‑то из тебя эти пятнадцать зиллингов вытрясет. Будешь круглосуточно работать, пока спина не откажет.

Петер затрясся ещё сильнее. Про методы Корна в округе ходили дурные слухи, и бригадир про них явно знал.

– Но я человек не злой, – продолжил я, выдержав паузу. – Поэтому поступим иначе. Долг свой ты отработаешь здесь, у меня. Будешь трудиться, пока все пятнадцать зиллингов не покроешь. По десять биллингов за рабочий день.

Петер захлопал глазами, подсчитывая в уме. Считал он туго, и я решил помочь.

– В зиллинге сто биллингов, – пояснил я. – Стало быть, пятнадцать зиллингов – это полторы тысячи биллингов. По десять биллингов в день выходит… сто пятьдесят дней. Пять месяцев. Пять месяцев ты работаешь даром. Как раз закроешь долг, а потом я тебя уволю.

– Пять месяцев⁈ – лицо бригадира перекосилось. – Да это что ж такое! Это ж рабство выходит! Вы из меня раба сделать удумали, господин Мейер? Я вольный человек, я уйду! Возьму да и уйду с участка, и ничего вы мне не сделаете!

– Уйдёшь? – я усмехнулся. – Что ж, уходи. Только далеко ли убежишь? Я в тот же день к Гроссу поеду. С Гжегожевым счётом и амбарной книгой, свидетелей тоже взять не забуду, – я кивнул на лесорубов. – И объявят тебя в розыск, как вора. Или Корну весточку напишу, тот тебя из‑под земли достанет, ему должники нужны. Выбирай, Петер. Пять месяцев честной работы или рудники.

Бригадир сник. Загнанно посмотрел по сторонам, ища поддержки, но встретил лишь хмурые, осуждающие взгляды своих же товарищей. Бежать было некуда.

– А ведь все условия для работы тебе создал, – добавил я, уже без угрозы, скорее с укором. – Я тебе оклад в пять раз поднял, чтоб ты на моём участке остался. Кормил вас всех сытно, дважды в день, мясо к столу подавал. Моим рабочим даже не нужно деньги на питание тратить. А ты чем мне отплатил? Воровством. За спиной у меня и у Радована, который тебе доверял?

– Это верно, – проворчал малознакомый лесоруб. – Господин Мейер к нам со всей душой относится, а ты…

– Паскудно поступил, – добавил Игнат. – Я б на месте господина Мейера тебя уже давно Гроссу сдал.

Даже Клещ неодобрительно покачал головой. Петер стоял посреди своих, как оплёванный. Ни одного сочувствующего лица.

– Согласен я, – глядя в землю, глухо пробормотал Петер. – Отработаю. Всё отработаю. Только пообещайте, что не пожалуетесь на меня в город.

– Обещаю, – я кивнул. – Но это ещё не всё. С должности бригадира ты снят. С сегодняшнего дня.

Петер вскинул голову, но возразить не посмел.

Я обвёл взглядом лесорубов и остановился на седобородом. Из всей бригады он держался достойнее прочих, да и по возрасту старший.

– Тебя как звать? – спросил я его.

– Любомир, господин Мейер, – он чуть поклонился.

– Так вот, Любомир, – я кивнул ему. – Теперь ты бригадир. Будешь за бригадой смотреть, с Гжегожем дела вести, передо мной и Радованом отчитываться. Справишься?

– Справлюсь, господин Мейер. Не подведу.

– Верю, – я кивнул. – А Петер теперь под твоим началом. И смотри за ним в оба. Никаких больше дел с деньгами он не ведёт. Только работа: брёвна таскать, корчевать и ямы рыть. Хватит ему на пеньке сидеть да командовать.

– Прослежу, – Любомир сурово глянул на бывшего бригадира. – Будет у меня как миленький вкалывать. За двоих работать станет.

Петер только зубами скрипнул, но смолчал. Понимал, что легко отделался. Мог ведь и на рудники загреметь.

Я удовлетворённо оглядел собравшихся. А ведь неплохо вышло. И деньги свои я верну трудом Петера за пять месяцев. И вора проучил, да так, что другим неповадно будет. И нового бригадира поставил, который за порядком приглядит. Одним выстрелом убить двух зайцев.

– Ну всё, – сухо заявил я. – За работу. Ель вон дорубить надо, она того и гляди сама рухнет, кого зашибёт ещё.