Время невинности, когда он не думал ни о чем, кроме как в какую область науки ему хочется нырнуть следующей. Ему льстило внимание великих колдунов, которые считали, что на его обучение стоит тратить время. Его ошеломляли масштабы библиотеки, чьи полки и коридоры занимали все основание Башни и громадный лабиринт туннелей и подвалов под ней. Еще большее впечатление производило хитросплетение чар, делающих обучение в библиотеке индивидуальным для каждого посетившего ее.

Теклис знал, что подходил к полкам, которых не видел никто с самого основания библиотеки, и знал, что другие найдут свои пути в те части помещения, в которых он никогда не будет. Библиотека показывала каждому ученику то, что ему нужно найти, и тогда, когда ему нужно это найти. Как будто некий сторожевой дух осуществлял контроль и давал каждому по потребностям.

Чем ближе Теклис подъезжал к Башне, тем больше охранников замечал. В тени деревьев и кустов ждали мастера мечей Хоэта. Каждый из них был вооружен огромным двуручным мечом, и каждый точно знал, как пользоваться этим оружием. Козырьки высоких шлемов заслоняли их глаза, толстые кожаные доспехи прикрывали тела. Один или двое помахали проскакавшему мимо Теклису, но большинство словно и не заметили его, сосредоточенные на наблюдении за подходами к Башне, хотя никакая угроза никогда еще не пробиралась так далеко.

Но если бы какой-нибудь злоумышленник вдруг случайно умудрился бы проникнуть сюда, то наткнулся бы на поджидающих его вооруженных воинов. Хотя и это была бы не последняя преграда на пути потенциальной опасности.

Мощные заклятья окружали Башню, защищая ее от сверхъестественных вторжений. Хранители знаний не желали, чтобы кто-нибудь шпионил за ними, и в их силах было позаботиться о том, чтобы этого не случилось. Чары в пассивном состоянии оставались почти незаметны — засечь их мог разве что самый восприимчивый чародей вроде самого Теклиса, — но они были: вездесущие, готовые пробудиться при малейшем признаке проникновения.

Чем ближе к Башне, тем больше попадалось и прогалин. На некоторых стояли теплицы, снабжающие чародеев едой и питьем. Другие занимали маленькие деревни, где жили слуги. Совсем рядом с Башней на открытых пространствах собирались небольшие группы колдунов: ученых, обсуждающих свои исследования, или Хранителей с учениками, погруженных в уроки магии.

Некоторые, заметив проходящего мимо Теклиса, закивали. Он был тут хорошо известен — как один из самых могущественных чародеев нового поколения. Его деяния уже вовсю обсуждались там, где собирались маги, и Теклис был уверен, что, когда весть о его последнем подвиге разойдется в округе, он опять станет центром всеобщего внимания в Белой Башне Хоэта.

Он помахал паре знакомых академиков, других поприветствовал кивком. С некоторыми из этих эльфов ему нужно будет скоро пообщаться: со знатоками древних сланнов и чародеями, специализирующимися на странных способах предсказания.

Еще стоит поговорить с механиками-изобретателями, сообщить, что он узнал о чарах, вплетенных при ковке в Солнцеклык. У него возникла идея, которую хотелось воплотить. Теклис решил сделать свой клинок, применив технологию, с которой он познакомился при изучении работы Каледора.

Он не хотел копировать древний шедевр, хотя в нем было кое-что, что Теклис мог использовать и даже усовершенствовать. Может, это и заносчивость, но определенная самоуверенность — признак истинного мастера-чародея. Как-никак недостаточно просто повторить работу древних, каждый должен, не стыдясь, подписывать свою работу, каждый должен оставить собственный след в истории магических наук.

Теклис спешился, и слуга, будто материализовавшийся прямо из воздуха, подхватил лошадь под уздцы и увел ее. Чародей вошел в башню и отправился в свои старые покои. Там все было как прежде: на столе валялись его книги, рядом лежал развернутый свиток с записанными Теклисом магическими формулами.

Маг дохромал до кровати, растянулся на ней и уставился в потолок, зная, что прямо над ним в вышине тянется к небе сам шпиль башни. Он вернулся домой. Теперь можно отдохнуть и собраться с мыслями, прежде чем двинуться навстречу неизбежным проблемам и трудностям.

Его ждала работа, и отчего-то Теклис чувствовал, что времени, чтобы сделать ее, у него осталось немного.

Малекит подошел к путевому камню. Десятки тысяч глаз, не отрываясь, смотрели на него. Большинство присутствующих пребывали в замешательстве, удивляясь, отчего их огромная армия высадилась на берег в столь глухом месте. Они-то предполагали к этому моменту уже осаждать какой-нибудь крупный город вроде Лотерна.

Пусть гадают. Скоро они все равно узнают, в чем заключается его план.

Король-Колдун оглядывал землю вокруг, упиваясь пейзажами Ултуана, с которым так долго был в разлуке. Отсюда открывался прекрасный вид на море, где стояли на якоре его корабли и Черный ковчег Наггарота, вздымающийся над водой залива, подобно новорожденному вулканическому острову. Еще Малекит увидел местных фермеров, которых его воины поймали и распяли забавы ради.

Он покачал головой, осуждая подобную глупость. Напрасная трата! Этих эльфов можно было продать как рабов, сделать слугами или просто предать смерти, если они совершили какое-то преступление против законов Малекита. Но друкаям этого мало: они точно стараются перещеголять самих себя, демонстрируя свое вырождение и жестокость. Это все пагубное влияние матери и ее культов. Ну ничего, скоро он приструнит их всех, поставит на колени.

Пусть пока развлекаются, скоро им предстоит сражаться, а от солдат он требует железной дисциплины. Так что пусть не отказывают себе в удовольствии. Пока.

Он осмотрел путевой камень, изучая выбитые на нем древние руны. Малекит чувствовал пульсирующую в нем силу, вплетенную в заклятье, сотворенное Каледором в последний день его жизни.

Король-Колдун видел лишь крошечную часть огромной энергетической сети, но понимал, как она работает и насколько грандиозна сама концепция. Наверное, это было величайшее достижение эльфов в области магии. Представить, как превзойти его, Малекит пока не мог, но попытаться ему это не мешало.

Как только он объединит эльфов, нужны будут какие-то великие проекты, которые сплотили бы их вокруг него. Война против остального мира сойдет для начала, но потом, когда мир будет завоеван, надо отыскать другую великую работу, которая займет его подданных и не даст им злоумышлять против него — что эльфы сделают непременно, дай им время и возможность. Должен быть способ улучшить сотворенное Каледором и использовать это против сил Хаоса. А если способ есть, он его найдет.

Однако это дело будущего. Сейчас ему предстоит другое. Взмахом руки Малекит велел Н’Кари приблизиться.

— Это то, что тебе нужно, не так ли? — спросил он.

Демон кивнул:

— Отсюда я сделаю все, что тебе требуется.

— Тогда приступай, — приказал Король-Колдун. — Чем скорее начнешь, тем быстрее отомстишь тем, кого ненавидишь.

— Да будет так. — В голосе демона прозвучала ирония.

Однако Н’Кари действительно приступил к работе, плетя вокруг путевого камня очень сложное заклятье, каким-то образом вгрызающееся и в энергию вехи, и в иную, лежащую еще глубже. Малекит наблюдал в восхищении, пытаясь разобраться, что происходит.

Даже для него, обладающего обширными магическими знаниями, подобное было невозможно. Интересно, что из создаваемого демоном действительно магия, а что — просто уловка, жульничество напоказ? Малекит не сомневался, что манипуляции Н’Кари скрывали ловушку с фатальными последствиями для того, кто рискнул бы в точности повторить его действия. Именно так поступил бы сам Малекит в сходных обстоятельствах — и от хранителя секретов ожидал не меньшего.

Вскоре в воздухе перед ними замерцали врата. Ряды темных эльфов с тревогой разглядывали сияющий проход. Они не вполне понимали, что происходит, хотя и видели, что в дело вступила могущественная магия. С планом знакомы были лишь генералы, но даже они, пожалуй, не верили, что его осуществление возможно, пока не увидели все своими глазами.