— Все эльфы, видевшие ее, видят Башню немного по-разному. И все входящие внутрь чувствуют что-то свое. Не уверена, что опыт твоего отца был столь же приятен, как мой. А может, он просто не рассказывает об этом так, как я. Некоторые бывают весьма скрытны. Обычно я тоже не слишком распространяюсь о том времени, странно, что мне захотелось обсудить подобную тему с тобой, князь Теклис. Интересно почему?

Теклис не мог ответить, потому что не знал. Он чувствовал только, что нашел в леди Малене родственную душу. Возможно, и она чувствовала то же самое.

— Почему ты спросила меня, что я знаю об Искусстве?

— Потому что в тебе есть великая сила. Я ощущаю ее, и твой отец, и любой маг, обладающий Зрением, тоже ощутит. Если ты будешь жить и если ты не проклят, то однажды можешь стать великим чародеем.

— И я увижу Башню Хоэта?

— Наверняка.

— Я был бы счастлив, — пробормотал Теклис и снова зашелся кашлем, хрипя и задыхаясь.

— Бедное дитя, — сказала леди Малена. — Немного же счастья ты видел в жизни, да?

— Я не нуждаюсь в твоем сочувствии, — ответил наконец Теклис. — Только в знаниях.

— Я могу дать тебе больше.

— Неужели?

— Возможно, я могу помочь тебе справиться с тем, что тебя терзает.

Теклис, не веря, уставился на нее:

— Это был бы бесценный подарок.

— Ну, у тебя как-никак день рождения.

— Да, — удивленно кивнул он. Теклис не думал, что доживет до шестнадцати лет.

— Я ничего не обещаю, — проговорила тетушка. — Но посмотрю, что можно сделать.

Она вышла из комнаты. И впервые за очень долгое время Теклису захотелось плакать. Это было странно. Он-то считал, что в нем уже не осталось слез.

— У меня для тебя подарок, привратничек, — сказал Корхиен.

Тирион посмотрел на воина-великана, не уверенный, что тот не насмехается. Потом обвел взглядом двор, но все солдаты, приехавшие с леди Маленой, занимались своими делами. Если это и была шутка, никто не видел, что он стал ее жертвой.

Корхиен меж тем расстегнул пояс с висящими на нем ножнами, аккуратно сложил кожаный ремень и протянул все Тириону.

— И что мне с этим делать? — поинтересовался мальчик.

— Это твое, — ответил Корхиен. — Обнажи клинок.

Сердце Тириона подпрыгнуло, и он, повинуясь Белому Льву, вытащил из ножен меч. Настоящий эльфийский клинок — длинный, прямой, острый, сверкающий под горным солнцем. На металле сияли выгравированные руны. Голубой солнечный камень с резным драконом поблескивал на рукояти. Меч удобно лег в руку, хотя и оказался тяжелее, чем представлялось Тириону.

— Я не могу его взять, — вздохнул мальчик, хотя больше всего на свете ему хотелось оставить оружие себе. Но гордость не позволяла ему принять столь дорогую и прекрасную вещь от чужака. В подобной благотворительности Тирион не нуждался. Он, может, и беден, но принадлежит к самому древнему роду. Отец не пожалел времени, чтобы привить ему это знание.

Меч скользнул обратно в ножны, и Тирион протянул клинок эфесом вперед Корхиену, чувствуя, впрочем, некую превратность своих слов. Он понимал, что в каком-то смысле оскорбляет воина, но одновременно не хотел быть обязанным любому эльфу за столь важную вещь, как первый меч.

Корхиен, кажется, понял.

— Оставь его покамест у себя, а потом, если захочешь, вернешь в Лотерне. Сейчас тебе понадобится оружие, иначе как я научу тебя с ним обращаться? Это и будет моим подарком, если гордость не позволяет тебе принять нечто большее, чем меч взаймы.

Тирион улыбнулся. На такой компромисс он готов был пойти. И отец согласится. И ему правда очень-очень хотелось иметь меч. Он отлично сочетался с его представлением о себе и с невысказанными мечтами о славе.

— Хорошо. Спасибо за ссуду.

— Не спеши с благодарностями, привратничек. Я собираюсь расплатиться с тобой за шахматы. Твой отец сказал, что ты не учился фехтованию, — добавил воин.

Тирион пожал плечами. Ему не хотелось говорить, что в их доме вообще нет мечей. Стыдно было признаться, что отец продал оружие, выручив деньги, необходимые для продолжения исследований.

— Зато я неплохо обращаюсь с луком и копьем.

— Уверен, что так, — серьезно сказал Корхиен. — Но в Лотерне тебе придется пользоваться именно мечом — если у тебя возникнет повод применить там оружие.

Тирион даже не стал интересоваться почему. Эльфийские аристократы не дрались на дуэлях копьями или луками, ну разве что при самых необычных обстоятельствах.

— Так когда начнем? — только и спросил мальчик.

— Нет времени лучше настоящего.

Тирион снова пожал плечами, обнажил клинок и встал в стойку, которую всегда воображал, мечтая об оружии. Корхиен озадаченно уставился на него:

— Ты, кажется, сказал, что никогда не тренировался с мечом?

— Мой отец никогда не давал мне меча. Мечи — не его оружие. Даже когда он служил, он не умел обращаться с ними. Говорит, что скорее зарубил бы себя, чем врага.

Корхиен обошел вокруг мальчика, внимательно оценивая его стойку.

— Это истинная правда. Худшего мечника, чем твой отец, я не видывал. Лучше вовсе не учиться, чем научиться неправильно. Так кто же учил тебя?

— Никто, — ответил Тирион.

— Тогда почему ты выбрал эту позицию, почему держишь меч именно так?

— Просто это кажется правильным.

— Так оно и есть — идеально подходит для боя одной рукой, этим мечом и без щита. — Высокий воин задумчиво посмотрел на Тириона. — Секундочку.

Он отошел и вернулся. Вернулся со своим огромным топором.

— Это оружие я обычно не даю никому, но… покажи, как бы ты держал топор?

Тирион пожал плечами и взял топор — двумя руками, поперек тела, ноги раздвинуты, левая чуть впереди правой.

— Ну будто тренировался годами, — ошеломленно пробормотал Корхиен. — Ты сказал, что управляешься с луком. Покажи!

— Я думал, ты собираешься учить меня фехтовать мечом, — заметил Тирион.

— Времени еще много. Покажи, пожалуйста.

Тирион принес свой лук, закрепил тетиву, закинул за плечо колчан, достал стрелу и прицелился в мишень, установленную у западной стены виллы. Он выпустил три стрелы подряд, попав точно в нарисованный им собственноручно центральный круг. Это было нетрудно, но на Корхиена его стрельба все равно произвела впечатление. Вокруг них начали собираться, тихо переговариваясь между собой, воины.

— Техника стрельбы… превосходна, — с запинкой сказал Корхиен, как будто сверяясь с каким-то списком, который держал в голове. — Теперь копье. — Он кивнул одному из солдат, и тот передал мальчику копье. — Попади в цель.

Тирион улыбнулся и, плавно развернувшись, метнул копье — не прерывая движения, которым взял оружие. Сейчас он рисовался и прекрасно это понимал. Копье вонзилось точно в центральный круг мишени и затрепетало среди стрел. Глаза Корхиена сузились.

— Пожалуй, я видел достаточно.

— Достаточно для чего?

Воин надолго задумался над ответом, словно сомневаясь, что именно нужно сказать.

— Достаточно, чтобы понять, что учить тебя будет не так сложно, как твоего отца.

— Счастлив слышать. Так, может, начнем?

— Ты так жаждешь научиться убивать? — спросил Корхиен.

Это был серьезный вопрос, и Тирион почувствовал, что от его ответа многое зависит. Впрочем, он, как всегда, решил, что честность — лучшая стратегия.

— Я уже знаю, как убивать. Я жажду научиться владеть мечом.

— Кого ты убивал?

— Оленей, — немного смутился Тирион.

— Убить другого эльфа или даже орка с человеком — это совсем не то же самое, — заметил Корхиен.

— В каком смысле? — с искренним любопытством спросил Тирион. Он ни на секунду не сомневался, что в этом вопросе у Корхиена имеется личное мнение, основанное на опыте.

— Ну, во-первых, они разумные существа, умеющие сражаться. Они тоже попытаются убить тебя.

— Я убивал горных львов и монстров, спускавшихся с Кольцевых гор.

— Монстров?

— Мутантов, страшную смесь всевозможных зверей — так, по крайней мере, уверяли меня охотники.