Я наблюдала за всей сценой со стороны и получала от неё удовольствие: Дилан так вжился в роль, что при покашливании бургомистра досадливо поморщился, как будто его оторвали от безумно важного дела, и только потом соизволил окончательно перевести взгляд на посетителя:

— Сэр Хейли Булус?

Гость почтительно поклонился и вновь начал улыбаться:

— Так и есть, милорд. Мне передали, что вы пожелали меня видеть, и в ту же минуту…

— Где ваши счётные книги, бургомистр?

Гость натужно раскашлялся, как бы слегка подавившись таким приветствием, и потом неуверенно заговорил:

— Но, почтенный сэр Дилан, я думал, что для первого знакомства они нам не понадобятся! Может быть, потом, когда вы лично убедитесь в моём желании услужить…

— Если вы желаете услужить, бургомистр, то должны чётко выполнять приказы, которые получаете.

На бургомистра было приятно посмотреть! Ни следа от той вальяжности и снисходительности, с которыми он принимал меня в своём кабинете! Это я знала, что Дилан не самый опытный сенешаль и даже не слишком понимает, что делать с бумагами. А для бургомистра стоящий за конторкой суровый молодой мужчина выглядел не только внушительно, но и устрашающе, так как обладал реальной властью.

Для бургомистра, если он действительно воровал, было жизненно важно поладить с новым начальством. Думаю, что прикреплённый к поясу сэра Хейли Булуса тяжеленный кошелёк предназначался именно для этих целей. Но я не зря настояла на собственном присутствии. Вручать взятку при жене барона сэр Булус не посмел. Он оправдывался перед сенешалем, вставляя в собственную речь кучу вздохов и междометий, косился на меня и совершенно искренне не знал, что делать дальше.

Несколько минут Дилан ещё «строил» бургомистра, а затем твёрдо приказал:

— Я жду вас завтра, любезный Булус, вместе со всеми книгами и вашим собственным писцом, который сможет дать пояснения. Вы меня поняли?

Бледный бургомистр кланялся и отходил к двери задом, как будто Дилан был не простым сенешалем, а коронованной особой, к которой ни в коем случае нельзя повернуться спиной.

Я подала сэру Дилану костыли и с улыбкой похвалила:

— Вы были великолепны, сэр!

— Признаться, миледи Сандра, некоторые сомнения у меня были, когда вы рассказывали, что нужно делать… — парень довольно улыбался, понимая, что и в самом деле нагнал страху на бургомистра. — Как же мы будем действовать завтра?

— Вот увидите, сэр Дилан, завтра Булус придёт с кошельком в два раза больше по размеру, чем был сегодняшний. Я обязательно выйду из комнаты и дам вам возможность принять этот щедрый подарок.

Мы переглянулись и засмеялись, прекрасно понимая друг друга. Дилан даже тряхнул головой, будучи в восторге от этой идеи.

— А потом мы отпустим бургомистра и сядем изучать документы. Я помогу вам считать, а вы постараетесь разобраться, что не учтено в книгах и где этот паразит ворует ещё. Мы с вами совместно оценим ущерб и уже после этого будем решать его судьбу. Если он воровал в меру — вы просто устроите ему выволочку и пообещаете всевозможные кары. А вот если он грабил баронство совсем уж бессовестно... Тогда... ну, тогда мы... я тогда не знаю, что и делать…

— Зато я знаю. Виселицы никто не отменял, миледи Сандра, — ответ Дилана был короток и страшен.

Я чуть не поперхнулась воздухом, понимая, что он говорит вполне серьёзно. Надо сказать, разговор о виселице меня напугал. Одно дело отправить жулика в тюрьму, и совсем другое — лишить его жизни. Вроде бы у бургомистра есть семья? При этом и жена, и дети обязательно пострадают!

— Сэр Дилан… Может быть, не стоит рубить с плеча? Может быть, лучше будет в случае выявленного воровства отправит его в тюрьму?!

— Какая разница, миледи Сандра? — юный сенешаль пожал плечами, с недоумением глядя на меня. — Приедет Эндрю и всё равно повесит его, если грехи окажутся тяжкими. Так стоит ли тянуть?

Мне оставалось только молиться, чтобы счета противного бургомистра оказались в порядке...

В комнату к себе я вернулась совершенно расстроенная. Кажется, я забыла, что здесь не забавная историческая игра, а вполне реальная жизнь...

Хорошо, что Рыж, услышав мои шаги, начал истошно вопить, просясь на волю. Пришлось достать нахалёнка и немного поиграть с ним. Потом нам потребовалось тёплое молоко и почесушки, а потом...

Отправив усталого малыша в коробку, в гнездо из пледа, я поняла, что надо смириться с решением Дилана. Он гораздо лучше, чем я, знает местные реалии. Он неотъемлимая часть этого мира. А вот я смотрю на мир с высоты своего опыта, который не слишком пригоден для выживания. Это в той жизни я видела, как жулик, укравший миллионы, получал штраф в сто тысяч и год условно. И ни к чему хорошему такое правосудие не приводило...

Значит, я занимаюсь благосостоянием замка, стараюсь облегчить быт людей, живущих рядом, помогаю, кому смогу, и не лезу устанавливать свои законы. Быть посему!

Значит, я занимаюсь благосостоянием замка, стараюсь облегчить быт людей, живущих рядом, помогаю, кому смогу, и не лезу устанавливать свои законы. Быть посему!

К сожалению, так не получилось. Жизнь подкидывала события с такой скоростью, что я постоянно нарушала собственные благие установки.

Во-первых, сэр бургомистр привёз книги, и находились они в достаточно плачевном состоянии. А вот писца он не привёз, пояснив, что «бедняга Брентон вторую неделю болеет».

Сэр Дилан разговаривал с ним уже чуть милостивее и отправил домой, потребовав, чтобы писца прислали сразу, как только он поднимется на ноги. Возможно, «маленькая шалость» бургомистра и удалась бы, если бы я в тот же день не села смотреть принесённые им книги. Это были два толстых изрядно потёртых тома пергаментных листов, вшитых в резные деревянные обложки.

Пергамент тем и отличается от бумаги, что при известном старании с него всё можно соскоблить. Но поскольку здесь ещё не было массового производства чернил, а работать я села при отличном дневном свете, то достаточно быстро обнаружила, что местами одна строчка отличается цветом от начала к концу.

Подчищены были в основном налоги, приходящие с деревень. От каждой деревни поступал в казну целый список товаров: овощи или зерно, скотина (свиньи, козы и овцы), ткань или глиняная посуда, шерсть или изделия из кожи. Зачастую список был достаточно длинен, но зачищали и правили его на тех строчках, где записан самый важный налог. Это были или овощи, или зерно, или то и другое вместе. И вот эту-то строчку можно было отличить по цвету чернил. Циферка почти везде была поправлена.

Поняв, что считать эту липу бесполезно, я пошла со своим открытием к сенешалю. Мне нужен был совет. Сэр Дилан отлёживался в своей комнате и, когда я ему объяснила, в чём дело, сжал кулак и треснул по кровати так, что, кажется, ему самому стало больно.

— Проклятый ворюга! Простите, миледи Сандра… — он неловко попытался дотянуться до костылей.

Я отвернулась, пока лакей помогал ему встать, а затем повернулась на его приказ:

— Немедленно пошлите солдат за бургомистром! Доставить его сюда живым или мёртвым.

— Подождите, сэр Дилан!

— Не вмешивайтесь, миледи Сандра!

— Я не собираюсь отменять ваш приказ, сэр Дилан, но всего лишь прошу выслушать меня…

Пусть и очень неохотно, но он согласился.

— Вам не кажется, сэр Дилан, что писец бургомистра заболел очень уж вовремя? Мне кажется, для начала нужно найти этого человека и узнать, насколько он болен.

— Какая разница, миледи Сандра, болен он или нет? Ответ за запись в книгах несёт только бургомистр. На такое место всегда назначают грамотных людей, и это его обязанность — проверять за писцом.

— Я думаю, Булус объявил писца больным не просто так. Он постарается свалить на него свою вину, заявив, что ничего не заметил. А главное, когда писец умрёт, вы ничего и не докажете! Имущество писца заберут в казну, а главный вор останется безнаказанным. Ну, лишится места, но не думаю, что для него это так уж трагично. В этих книгах, сэр Дилан, записи аж за целых шесть лет, и исправления в книге начинаются почти сразу. Значит, бургомистр обеспечил себя за эти годы совсем неплохо. Я бы посылала людей не за Булусом, а за писцом. А заодно, сэр Дилан, поинтересовалась бы, не покупал ли последние два-три года сэр бургомистр себе домик в другом городе, или хороший большой сад в благополучном селе, или что-нибудь вроде этого.