Давным-давно, ещё когда я только купила первое своё жильё в Москве и платила ипотеку, мне очень хотелось вывезти Андрюшку в отпуск, но денег катастрофически не хватало. И тогда Татьяна, моя подруга, очень выручила меня. Мы с сыном отправились на целый месяц к Танюшкиной маме, тёте Вере, в деревушку под Саратовом. Отпуск мы тогда провели хорошо: Андрюшка подружился с местными мальчишками, купался и прекрасно загорел, а я с удовольствием помогала тёте Вере собирать ягоды и варить варенье. Мы и с собой увезли целый ящик литровых банок: и с клубникой, и с конфитюром из красной смородины, и восхитительное изумрудное варенье из крыжовника…

Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и начала прислушиваться к тому, что рассказывает Трейси:

— …и со всего улья эту мазь пчёльную собирают. Только, миледи Сандра, сразу ею пользоваться никак нельзя. Всенепременно её нужно очистить в ледяной воде.

Именно так я и помнила: тётя Вера специально воду чистую ставила в больших пластиковых баклажках в холодильник для очистки прополиса.

— …нисколько хранить в тепле нельзя, иначе слипнется одним комом вместе с мусором, и никак вы потом не очистите. А пока свеженькая, слежаться ещё не успела, вот сразу и надо промывать. В погреб воду ставлю, чтоб много было, обязательно чистую и хорошую. Я даже не из колодца брала, а в лес до родника ходила. Всё, что в горшок нашкрябали с улья, — в большую миску в воду вывалить надобно и крошить то, что там есть, до самой мелочи. Там ведь, окромя пчёльной мази, миледи Сандра, и стружка с улья, и где пчела дохлая, и сотов оболомочки, и всякой другой пакости и мусора чуть не половина будет. А руками-то в воду лезть нельзя, а то согреется, и ничего и не выйдет! Есть у меня деревянная приспособа для такого. Вроде как толкушка для овощей, только кончик-то у неё не гладкий, а в решёточку порезанный. От той толкушкой надо быстро-быстро-быстро всё это перетереть в крупку. Ну а дальше совсем уж просто. Мазь-то тяжёлая, она вся на дно и опустится, а что мусор — то по верху будет плавать. И вот энтую-то пену гадкую в поганое ведро слить надобно. Да не один раз промыть, а несколько. А уж потом снадобье на чистую рамку раскладываю. Оно навроде такой крупы тёмной получается. Рамка-то самая что ни есть простецкая — холстина натянута на неё. И вот по этой холстине тоненьким слоем крупку-то выложить. А сушить, миледи, опять надобно в подполе, потому как если в тепло попадёт — слипнется всё и не просохнет толком.

Я помню и специфический запах прополиса, и пакет, в который тётя Вера ссыпала очищенный продукт, чтобы, перетянув аптекарской резинкой, пристроить в отделение для овощей в холодильнике. Она же мне тогда и поясняла:

— Как поедешь — я половину с тобой для Татьяны передам. Внучка уж больно часто простудами болеет, а с прополисом полоскание — первейшее дело и от горла, и от всякого воспаления. А себе-то я ближе к зиме масла чистого возьму растительного и кусочек там растворю. На всю зиму мне хватит. Оно ж везде гожее: и сосуды укрепляет, и ранку любую заживит, и всё что хочешь.

А Трейси всё продолжала рассказывать:

— Ежли, допустим, мазь нужна, то тогда требуется нутряного жира добрый кусок вытопить и пчёльную мазь в том жиру развести. Можно немножко воска добавить, только варить надобно не на огне, миледи, а в миске с горячей водой. Потом этой мазью можно и раны, и царапины мазать, и ожоги лечить, а для богатых купчих — и прыщи на морде. А ещё пользительно при простудах грудь и спину таким натирать. Матушка сказывала, что ещё очень пользительно в крепком вине развести, а потом эти капельки в воду добавлять и после еды рот полоскать.

— Поэтому у тебя такие зубы красивые?

Трейси смущённо махнула рукой, отметая подобные предположения, и, неловко улыбнувшись, ответила:

— Благодарствую на добром слове, миледи Сандра, а только откудова бы у меня такие деньги на вино крепкое? Тут другое... Это уж тоже меня матушка обучила сызмальства. Молодая я была — даже ругалась с ней, вроде как противно на вкус было. А только за всю жизнь ни у меня, ни у деточек зубы не болели. Но, конечно, как богатеи рот полоскать — это не для нас. А вот елового лапника в любом лесу сколь хочешь можно надрать. И вот веточку-то малую от иголок очистить, и эту палочку смоляную после еды пожевать. Много не надо и глотать не надо. Пожевать — да и выплюнуть, а только зубам от этого — великая польза.

Что-то такое про хвойный отвар закрутилось у меня в голове. Пусть и не сразу, но в конце концов я вспомнила: лекарство от цинги! Точно! У Джека Лондона во многих книгах встречается, что от цинги пили отвар еловых иголок. Я и сама удивилась, что вспомнила такую странную информацию. Но, по крайней мере, я точно знаю, что в хвойнике большое содержание витамина С, и пить его не опасно. А он, выходит, ещё и для зубов полезен.

Поскольку ко мне не стояла очередь квалифицированных докторов с дипломами мединститута, то я решила, что Трейси — лучшее из возможного.

— Я выделю тебе комнату и столько посуды, сколько потребуется. Тебя будут кормить со стола старших слуг, и у тебя будет горничная в помощь. Кроме этого я позабочусь, чтобы у тебя была одежда, и даже буду немножко платить тебе. Но ты должна будешь взять молоденькую девочку и обучить всему, что знаешь сама.

Несколько минут она с недоумением таращилась на меня, как бы не понимая или не веря, что всё это предлагают именно ей, а потом осторожно уточнила:

— Миледи Сандра, вроде же как у вас в семье болящих-то нет? Я-то — со всем моим удовольствием, а только надолго ли нужна-то буду?

— Пока сама уйти не захочешь. Но работы у тебя будет много. Потому что травница мне нужна не только для семьи, а для всех, кто живёт в замке. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас, с начала лета, принялась делать запасы трав и лекарств от простуды, от ожогов, от больного живота и прочее разное. Всё, что ты умеешь. В замке очень много народу, и работы у тебя тоже будет немало. Если не станешь справляться — наймём помощницу, но лекарства нужны для всех. И ещё… очень важно, Трейси, чтобы свою аптеку ты содержала в чистоте и лекарства делала с чистыми руками. Потому и сменная одежда у тебя будет, и мыла тебе отпустят столько, сколько запросишь.

Она молчала, наверно, с полминуты. А потом ответила странно сдавленным голосом:

— Дай вам Господь здоровьичка, миледи Сандра, а уж я-то… я-то расстараюсь, как только смогу.

Самым сложным оказалось подобрать правильное место для аптечной комнаты. Я сразу решила, что спальню для Трейси выделю отдельную. Пусть все жители замка понимают, что она достаточно важная персона. Но вот представить, что в эту комнату через весь замок будут заходить все подряд, от горничных до конюхов и солдат… Эта мысль мне совершенно не нравилась. Кроме того, комната для изготовления лекарства не должна быть местом, где кто-то живёт и спит. Понятное дело, что стерильную мастерскую мне не организовать, но какой-то минимум гигиены жизненно необходим.

Подходящее место нашлось в одной из башен, главным входом которой практически не пользовались. Прислуга попадала внутрь через коридор, идущий от основного здания, и потому холл этой башни разделили на две части перегородкой из толстых досок, которые спешно оштукатурили. В побелку я приказала добавить немного медного купороса, отчего сероватый меловой краситель стал выглядеть белее и наряднее.

Эти вот сведения о том, что медный купорос мешает появляться плесени и грибкам, зацепились в моей памяти ещё в далёком советском детстве. Помню, что купорос добавляли в побелку для погреба, и этой же побелкой перед майскими праздниками бабушка красила стволы старых яблонь. Вообще удивительно, сколько таких вот жизненно важных мелочей хранит человеческая память. Ведь во взрослой жизни мне никогда самой не приходилось белить погреба, но сведения, полученные мимоходом во время летних каникул в деревне, остались в голове навсегда. Ну, это я уже отвлеклась…