В общем-то, я зря так сильно нервничала. Поварихи прекрасно справлялись с вымешиванием теста, тем более что соду добавляли незадолго до того, как начать заполнять присыпанные мукой противни. Внутрь каждой булки клали половинку ложки мёда. Тесто вымешивали частями, непосредственно перед тем, как задвинуть противень в большой духовой шкаф, и поэтому попутно успевали даже готовить: и для солдат, и для обслуги замка. Только мне тётка Валта не слишком любезно буркнула:

— А уж на господский стол наготавливать некогда будет. Не обессудьте, миледи Сандра, а только разносолов ноныче не предвидится.

— Ничего, один день переживём. А миледи Блаунт отправьте кашу на воде. И если начнет возражать — скажите, что я приказала.

Запах на кухне от сдобной выпечки стол просто одуряющий, как в хорошей кондитерской. Медленно работали женщины только потому, что ограничены были размеры духовых шкафов. Для выпечки хлебов в замке каждую неделю топили отдельную огромную печь, но, к сожалению, протапливать её и ждать, пока прогорят полностью дрова, и только потом заполнять караваями и булками, было некогда. Сейчас я смотрела, как в корзины складывают подостывшие зажаристые булки, и понимала — успеваем.

Выпечку закончили уже к полуночи, и спать я отправилась со спокойной душой.

Перед сном Бетти, которая то появлялась на кухне, то исчезала в коридорах замка, расчёсывая мне волосы, докладывала:

— …и послал он за энтим писарем ажно пять солдат! Я ить сразу-то вам сказывать не стала, потому как не до того вам, миледи, было. Об чём он этого мужичка допрашивал — никто и не знает, а только ить повелел сенешаль наш писаря энтого в особой комнате держать и солдат к дверям приставил. Вы ить сами у него всякие подробности и узнаете. А повозку я вам на завтрева заказала и телегу с сеном, чтоб корзины поукрывать. Так что спите, миледи, спокойненько, а утречком я вас самолично побужу.

— Спасибо, Бетти.

На сон у меня осталось не так и много времени, но Бетти действительно старалась: не знаю, кого она растолкала на кухне, но к тому моменту, как я открыла глаза, на столе шипела и плевалась горячим жиром яичница, стоял стакан молока, покрытый той самой булкой, которые мы пекли вчера, а в кувшине была тёплая воды для умывания.

Вкусно. Тесто плотное, хорошо пропечённое, богатое на вкус, маслянистое, медовая начинка и кроха корицы добавляли удовольствия. Не зря я велела масла топлёного не жалеть. Какой-нибудь воздушный бисквит явно подошёл бы меньше к этой ситуации: селяне ценят не изысканность, а сытность.

В этот раз с поездку с собой я взяла не Линду, а Бетти, подарив ей с утра широкую атласную ленту яркого синего цвета. Счастье горничной описать было сложно, и теперь она гордо восседала рядом со мной в той самой повозке, постоянно притрагиваясь к пышному банту у себя на груди и довольно улыбаясь.

За нами тащилась телега, где в корзинах, прикрытые чистыми полотнами и присыпанные сеном, лежали господские булки, а я про себя помолилась, чтобы селяне восприняли это как дополнительный бонус, а не как нарушение традиций.

В общем-то, можно сказать, что выкрутиться у меня получилось. Я торжественно прошлась по полю, немного увязая во влажной, только что распаханной почве, слушая, как фыркает идущая впереди лошадь, и щедро высыпая зерно во влажный чернозём. Сбоку, вдоль поля, стояли почти все жители деревни и рассматривали внимательно, как я провожу обряд. Я была для них новым и не слишком знакомым человеком, и именно этим оказалась интересна.

В самый пиковый момент, когда я подавала старосте, пожилому грузноватому дядьке, первую благоухающую сдобой булку, я громко, так, чтобы слышали другие, пояснила:

— Сэр Эндрю Грегори милостью своей посылает вам этот хлеб, чтобы жизнь ваша и дальше складывалась сытно и сладко, а поля давали добрый урожай.

Запасы корицы в замке были не так велики, чтобы ощутимо повлиять на вкус этих булок, но даже крошечные щепотки, аккуратнейшим образом припудрившие поверхность плюшек, давали потрясающий аромат. Чуть растерянный староста поднёс выпечку к лицу, вдохнул совершенно незнакомый ему запах корицы и с удивлением сказал:

— Оссподи! Этак, пожалуй, в райском саде пахнуть должно!

Народ загудел, с любопытством предвкушая что-то необычное, а я с облегчением мысленно выдохнула: всё получилось!

Да, сегодня на кухне пекут вторую порцию булок для следующей деревни. Да, я истратила все запасы корицы и достаточно много мёда. Это угощение действительно получилось дорогим, но глядя на то, как крестьяне бережно принимали в натруженные лапищи пышную булку и, отходя в сторону, аккуратно ломали небольшие кусочки, вкладывая их в открытые детские рты, я понимала: всё идёт так, как надо. Лакомство люди приняли, за удовольствие — благодарны, и к новому хозяину замка настраиваются благожелательно.

— Вот, миледи Сандра… Она самая и есть, — Бетти грозно сложила руки на груди и недовольно засопела, стоя за спиной молодой женщины.

— Как тебя зовут?

— Молли, миледи Сандра, — женщина почтительно поклонилась и стояла передо мной, глядя в пол, но было в её лице что-то такое… Нечто, что указывало на её упрямство и нежелание подчиняться.

— Как ты попала в горничные миледи Блаунт?

— Тётка у меня в замке в услужении работала, она и пристроила.

— А зовут твою тётку как?

— Миранда… — нехотя ответила женщина.

Тут всё встало на свои места. Миранда была предыдущей камеристкой миледи Блаунт, разжалованной мной и отправленной на кухню. И наверняка Миранда же и помогала Молли таскать продукты для своей бывшей хозяйки. Может быть, рассчитывала на какую-то благодарность, может быть, надеялась, что я не удержусь у власти, — это совершенно не важно. Важно то, что когда я приказала на несколько дней лишить миледи Блаунт всех вкусностей, появился вот этот самый очаг сопротивления.

Если бы не Бетти, я бы и не узнала, что миледи провела эти дни совсем не так печально, как мне хотелось бы.

Я не собиралась морить её голодом. Но посадить на недельку на строгую диету и лишить любого лакомства считала нужным. В самом деле, то, что миледи заслужила наказание, для меня было однозначно. Она вполне осознанно напакостила не только мне, но и попыталась подорвать авторитет лорда Эндрю в глазах крестьян. Думаю, что неделя на постных кашах и хлебе, — минимальное наказание за такой проступок. Скорее всего, мужчины сочли бы такое посягательство на власть делом серьёзным, и так легко миледи не отделалась бы.

Однако принимать своё наказание миледи не сочла нужным, а значит… Значит, я выберу ей другое, которое ей понравится ещё меньше. Весь вопрос в том, что делать со служанкой? Она воровала деликатесы с кухни, но действовала-то она по приказу собственной хозяйки. Пару минут я размышляла, соображая, как поступить лучше.

— Скажи мне, Молли, где ты жила до того, как миледи взяла тебя в услужение?

Кажется, женщину я удивила. Она смотрела на меня, как будто даже и не поняла вопроса.

— Так здесь жила, миледи Сандра… В вашем же городе и жила, местная я.

— Я понимаю, что ты жила в городе. Но с кем? У тебя свой дом, или ты жила в доме мужа, или ты жила с родителями?

— Вдовая я, миледи. Уж лет пять как помер мужик-то. А жила я при семье брата старшего.

— Что ж, это хорошая новость. Сейчас ты отправишься домой, и следующие две недели я не желаю тебя видеть в замке.

Она явно не ожидала такого и, растерянно глядя на меня, переспросила:

— Две недели? А как же... как же миледи без меня? Она же меня не отпускала…

— В этом замке, Молли, хозяйка я. Ты, пусть и по незнанию, нарушила мой приказ.

— Так, миледи, это ж мне госпожа приказала… — на глаза женщины навернулись слёзы. — Как же ж я вернусь-то, ежли…

Судя по всему, дома женщину никто не ждал. Скорее всего, у брата есть жена и дети, и вдовая сестра, живущая с ними в одном доме, похоже, не слишком хорошо уживалась с хозяйкой.