— Да я что… Это я так, по привычке… Понятное дело, что вы здеся всему госпожа и хозяйка!

— Вот и не забывай об этом, Валта.

Старшая повариха в замке — довольно важная персона, и, сломив её сопротивление, поймав её на этой мелкой непочтительности, я существенно облегчила себе дальнейшую перестройку кухни. Видя, как я отчитала главную, никто больше не спорил со мной, когда я тыкала пальчиком и говорила, что здесь нужно вымыть, вот это требуется разделывать отдельно от вон того, а вот это — вообще не заносить на кухню.

Я не стала менять господское меню резко и в один день, просто однажды перед тем, как на стол поставили мясо, каждый присутствующий получил небольшую плошку холодного свекольника. Да, рассматривали его также с недоверием, но, попробовав, съели с удовольствием, потому что даже такой лёгкий суп сильно отличался вкусом от привычной им еды. Кроме того, завершился обед обычным куском мяса, так что недовольства не было.

Даже миледи Блаунт, хоть и сделала замечание, что такие продукты могут украшать стол крестьян, а не благородных дам и господ, не забыв при этом брезгливо поморщиться, всё же свекольник съела. Зато на следующий день, когда я пригласила за верхний стол Эмму и Агату, миледи попыталась со мной поскандалить.

— Я не потерплю, чтобы со мной за столом…

— Не терпите, миледи Блаунт. Ступайте к себе, и горничная принесёт вам еду в комнату, — я перебила её без всякого стеснения и скомандовала горничной, ждущей свою госпожу у входа в трапезную. — Проводи миледи к себе. Она сегодня не в настроении. Возможно, она окажет нам честь и придёт к ужину, если у неё появится желание. А вы, миледи, — я вернулась взглядом к ней, — вспомните, что неприлично делать замечания хозяйке дома. Вы ведь леди, а не базарная торговка, и орать на хозяйку не должны.

Мы обе говорили громко, но не я это начала, а потому и не испытывала угрызений совести, устраивая ей выговор. Пусть поймёт наконец-то, что она — не пуп земли. Миледи оттолкнула миску так, что окрошка плеснула через край, и торопливо вышла, не рискнув больше спорить. Офицеры и старшие слуги за нижним столом притихли и отводили взгляды в сторону, стараясь не отсвечивать. До сих пор за верхним столом всегда царило молчание — мы с миледи только здоровались, — и сейчас все опасались быть втянуты в наш конфликт.

— Миледи Сандра, — негромко прошептала Агата, — может быть, не стоит ссориться из-за нас с матушкой? Мы с дочкой вполне можем…

— Миледи Агата, за моим столом будут сидеть те, кого я пригласила. Если миледи Блаунт претят мои гости — пусть собирает своих за своим собственным столом. Попробуйте этот холодный суп. Обещаю, вам понравится.

Эмма не приходила на кухню без листа бумаги и небольшой дощечки, на которой она этот лист крепила. На поясе у неё постоянно висела узкогорлая чернильница, и на кухне она была большей частью занята именно тем, что записывала за мной рецепты. Причём я их не диктовала просто так, а готовила прямо у неё на глазах, привлекая в помощь и Валту, и недовольную Труди.

Надо сказать, что причины быть недовольной у Труди появились. Заметив, что она без счёту раздает оплеухи даже не за дело, а просто так, под настроение, я пригрозила перевести её в свинарки. Похоже, никто раньше ей никаких замечаний не делал, и она, при полном попустительстве тётки Валты, держала в страхе всех работниц. Смотреть на это мне было тошно.

— В этом замке наказывать провинившихся могу только я. Ты поняла меня, Труди? Если ты думаешь, что кто-то не понимает человеческой речи или делает тебе назло, — пожалуйся Линде, а она уже расскажет мне. Я решу, что делать с провинившимся. Но бить работниц просто так не смей! И не надейся, что я не узнаю...

Наконец в замок привезли плиту и почти полдня затаскивали неподъёмную чугунину на кухню. Пришлось сдвинуть все столы, чтобы разместить плиту и вывести трубу от неё в каминную. Получилось неплохо. Благодаря гигантским размерам камина, подход к плите был со всех сторон. Оставалось научить поваров пользоваться новинкой.

Самым первым, что я показала Валте, были обычные пироги из наливного теста. На них не требовалось огромного количества топлёного смальца, который нещадно чадил и брызгал при жарке. Да и скорость их изготовления, а значит, и трудозатраты, существенно отличались. Но повариха оценила это удобство далеко не сразу. Хоть и опасалась огрызаться, но явно её нервировали перемены.

Мысль заправлять каши для прислуги и солдат зажаркой была тоже принята Валтой не с ходу. Иногда, особенно зимой, в каши добавляли порезанные лук, репу и морковь, но никто не заботился предварительно нормально измельчить их и обжарить. А потому на вкус овощи были как варёные тряпки. Да и луковица, порезанная четвертушками и застывшая в плотно сваренной крупе, не казалась слишком уж вкусной. У меня такое блюдо вызывало только отвращение.

— Этак ить только на нарезку мне отдельно человеку поставить нужно будет, миледи Сандра, — ворчала тётушка Валта. — Где ж я на эстолько работы человека-то лишнего возьму? И так-то забот — только и успевай поворачиваться!

— Валта, если тебе не хватает людей — возьми ещё одного человека, но каши ты будешь варить так, как я сказала.

В прямом смысле это уже нельзя было назвать кашей. Да, господа офицеры остались без жареных рёбрышек, но их теперь тщательно обдирали, мясо снимали, варили отдельно и измельчали, а затем использовали в начинку для пирогов вместе с обжаренным луком. Несколько стаканов отварной гречки, добавленные мною в начинку, поразили повариху.

— Это откуль такая придумка?! Ить даже и не поймёшь, что каша, а не мясо!

А сами ободранные рёбра и все прочие кости с вечера закладывались в огромный котёл и до утра томились на самом слабом огне. На утро на этом бульоне, душистом и крепком, делали что-то вроде похлёбки, куда, кроме крупы, добавляли репу, обжаренную ломтиками морковь, золотистый лук и несколько пучков укропа. Суп получался не такой уж жирный, но густой и потрясающе вкусный именно из-за бульона. Через несколько дней Линда докладывала мне:

— Миледи, солдатики-то вас кажинный день благословляют, как есть садятся. Всё ж таки не сравнить, что им раньше в миску попадало, а что теперь.

Вторым революционным новшеством за господским столом стал салат из свежих огурцов и зелени.

За каши — те самые, что стали значительно вкуснее, — солдатики меня благословляли. А вот такие блюда, как щи из молодой капусты или щавелевые, по вкусу им не особо пришлись. Это господа, имеющие летом в жару возможность спрятаться в прохладе каменного замка, получали удовольствие от лёгких и воздушных супов. Местные военные и селяне привыкли к пище тяжёлой и плотной, и всякие там окрошки вызывали у них недоумение и ощущение, что еды недодали.

Выслушав доклад Линды, я снова отправилась в Фокстаун. В этот раз заказ мой сделали достаточно быстро, и к тётушке Валте я заявилась буквально через день с несколькими тёрками в руках. Эту диковинку она осматривала долго, прикасаясь пальцами к шершавым поверхностям, и неодобрительно хмурила брови.

— Зачем бы оно и нужно, миледи Сандра? Ить что требуется, то и в ступке недолго потолочь.

Я только вздохнула, не желая вдаваться в подробности и объяснять ей, что важен не только вкус блюда, но и консистенция продуктов. Проще было устроить наглядный пример и показать, как пользоваться новинками.

Эмма тёрла огурцы на крупной тёрке, а я, наблюдая, как тётушка Валта чистит головки чеснока, рассказывала:

— Ещё укропа и петрушки туда, и часть порезать мелко, и можно в ступке немного вместе с чесноком столочь. Простоквашей залить так, чтобы всю гущу покрывало на пару пальцев, — я показала ей горизонтально два сложенных пальца: — Вот на столько. А ещё посолить нужно крутенько, и больше ничего не нужно. Вот как обеденную кашу будешь выдавать — каждому в тарелку малый черпачок соуса добавь. Увидишь, как людям понравится.