Скорее всего, суд перерос бы в отвратительную свару, но вмешался кардинал Уолтер, и коллегия всё же вернулась к допросу Роберта — старшего сна покойного бургомистра, последние месяцы работавшего помощником Трейси.

А мы с сэром Диланом переглянулись. Пусть мы и не могли обменяться репликами, но до обоих дошло, что дело не только в попытке отравить архиепископа Ле Гранда. Здесь явно присутствует что-то ещё, какие-то не слишком понятные нам мотивы, и связано это вовсе не с отравлением, а, скорее, с политикой. И это была отвратительная новость…

К тому времени, как кардиналу Уолтеру понадобился перерыв для отдыха и принятия пищи, в глазах всех присутствующих я выглядела как злобная ведьма, ненавидящая весь белый свет и пытающаяся воздействовать даже на юные души.

Когда Роберт пытался выступить в мою защиту, каждое его слово было тут же истолковано кардиналом, с удивительной виртуозностью вывернуто наизнанку и показывало меня не хозяйкой замка, которая нашла дело по вкусу оставшемуся без поддержки отца мальчишке, а злобной гадиной, которая унижала молодого дворянина и делала это так тонко, что Роберт даже не понимал этого. Ну, а он в глазах присутствующих выглядел как неоперившийся птенец, попавший под влияние тёмных сил.

В общем, суд объявил перерыв, и, поскольку этот момент никак не обсудили с кардиналом, в тюрьму меня не вернули. Сэр Дилан лично отвёл меня в ближайшую пустую комнату, за дверью встали шесть человек охраны — половина наших, половина церковников, — а сам остался со мной взаперти, чтобы иметь возможность посовещаться.

Если бы кардинал отдал чёткие приказы, такого шанса мы бы не получили. Но, поскольку церковники и сами выглядели изрядно уставшими, а монсеньор почему-то торопился закончить дело одним днём, этот вот недосмотр привёл к тому, что, убедившись в наличии толстенных решёток на узком окне, капрал церковников, пусть и недовольно, но согласился не тащить меня через весь замок в подвалы.

— Давайте поторопимся, миледи Сандра. Обед святым отцам уже накрыт, и управятся они быстро. У нас мало времени…

Я буквально рухнула на скамью: почти пять часов стояния в центре зала заставили мои ноги гудеть так, как будто я взобралась на Эверест. Сэр Дилан торопливо рассказывал:

— …к сожалению, миледи, легче нам не стало. Каждый из церковников прибыл со своей охраной, и сейчас их, этих чужаков, в замке лишь немного меньше, чем наших солдат.

За дверью послышался шум, и Дилан прервал речь и забарабанил в дверь. Его выпустили, и некоторое время оттуда доносились раздраженные голоса, а потом он вернулся, держа в руках корзинку.

— Это можно есть и пить, миледи. Бетти собирала вам сама.

— А что за шум там был?

— Капрал не хотел пропускать, — раздражённо буркнул сенешаль. — Похоже, святые отцы почувствовали свою силу, и их охрана начинает наглеть. Это может дурно закончиться...

Он плеснул мне из кувшина в большую кружку травяной взвар, пахнущий мёдом, и я пила жадными и крупными глотками. Это у святых отцов на столе стояли кубки с водой, а у меня за эти часы в горле образовалась настоящая пустыня — всё же конец лета выдался достаточно жарким.

— Сэр Дилан, что мы будем делать? — сейчас, получив капельку удобств и прохлады, я особенно чётко осознала, что проигрываю этот суд вчистую.

В глазах всех присутствующих моё имя так тщательно мешали с грязью, что даже если кардинал потребует моей смерти — его никто особо не осудит. Мне действительно было страшно и тоскливо. Нет, я не собиралась складывать лапки и тонуть добровольно, но уже вполне успела оценить Дилана не как неопытного мальчишку, а как сильного духом мужчину. Если смотреть правде в глаза — не каждый дворянин осмелился бы возражать кардиналу и откровенно идти на конфликт. Я сильно зауважала сенешаля за эти дни.

Дилан торопливо наломал свежий каравай хлеба и подвинул мне тарелку, где лежала щедро нарезанная крупными ломтями ветчина. Ножа нам не передали, так что хорошо, что Бетти нарезала всю еду, кроме хлеба.

— Ешьте, миледи. Вам понадобятся все силы, которые мы сможем собрать. Кроме того, у меня есть одна мысль, которая может нам помочь.

Есть я не могла: от волнения меня изрядно подташнивало, и я боялась опозориться на глазах у зрителей. Публична рвота не украшает никого. Зато в корзинке с продуктами нашлась большая влажная салфетка, которую туда сунули, чтобы после еды можно было протереть руки, так что я с удовольствием тёрла лицо прохладной влажной тряпкой, замечая, как на белоснежной ткани появляются серые полосы и разводы.

— Так что, сэр Дилан? Что мне нужно делать?

— Ларец, миледи Сандра.

Я с недоумением уставилась на него, и он торопливо пояснил:

— Если вы уверены, что во флаконе обычное лекарство от Трейси…

— Я уверена, что когда я подливала его архиепископу, там была именно микстура от простуды, но вот потом…

— Я опечатал ларец одновременно с кардиналом, и вскрыть его без нарушения печати невозможно, а печать всё время находится у меня. С этого ларца, миледи Сандра, ни на секунду не спускали глаз. Он не оставался в руках его преосвященства без надзора. Кардинал приставил свою охрану, а я — свою. И этот самый ларец охраняли и днём и ночью, как королевскую реликвию, если не строже.

— Значит, сэр Дилан, там именно та самая микстура, которую я лично пила вечером.

— Что ж, хорошо, миледи, я вам верю. Значит, нужно заставить кардинала напоить кого-то этой микстурой, и всё станет ясно для всех.

Он тряхнул головой, как будто собираясь что-то сказать. Но тут я вспомнила очень важный вопрос:

— Сэр Дилан, где сейчас Миранда?!

— У меня для вас плохие новости, миледи… Миранда исчезла сразу после всей этой истории, но я опасался подобного, и ворота замка заперли сразу же, как только вас увели в тюрьму. Так вот, она не покидала замок, но и здесь, среди слуг, её не обнаружили. Получается, она просто исчезла.

— Исчезла?!

— Я думаю, миледи, её уже нет в живых. Мы обыскивал пустующие помещения, но тело так и не найдено. В замке достаточно много заброшеных кладовок и наверняка есть потайные комнаты. Где-то там и прячется служанка, и неизвестно, живая или мёртвая.

Несколько минут я переваривала новость, а потом осторожно спросила:

— Сэр Дилан, а вы понимаете, что в этой истории плотно замешана миледи Блаунт?

Он глянул на меня даже с некоторым удивлением и ответил:

— Это не вызывает у меня сомнений, миледи. Меня немного беспокоит её публичное заявление о том, что вы незаконнорождённая…

— Для меня это не так важно, потому что муж знает об этом.

— Да, мы говорили с Эндрю, но он был уверен, что ваша… — тут он сделал паузу, подбирая выражение, — …ваша мачеха будет молчать. Никто ведь не ожидал, что она найдёт какой-то свой интерес и поможет кардиналу устроить это судилище.

Пару минут в комнатушке царила тишина, а потом сэр Дилан со вздохом добавил:

— К сожалению, мы с Эндрю оказались слишком бестолковы и не представляли всю силу ненависти миледи Блаунт.

— А как вы думаете, сэр Дилан, зачем всё это нужно кардиналу?

Он несколько минут молчал, как бы собираясь с мыслями, а потом, глядя в сторону, нехотя проговорил:

— Миледи Сандра, по сути, и я, и ваш муж — просто деревенские парни. Мы выросли вдали от королевского двора и от любых политических заговоров. Конечно, я думал об этом и пытался понять, что на самом деле происходит здесь… Но увы, миледи, я так же, как и вы, не понимаю. И вот это самое непонимание может обойтись нам очень-очень дорого. Я даже не знаю, что можно предложить кардиналу и чем торговаться. Я пытался поговорить с ним, пока вы сидели в тюрьме, и предложил ему денег… Но монсеньор только высмеял меня.

До этого момента сэр Дилан сидел на широкой лавке, которая в обычное время, скорее всего, служила постелью кому-то из слуг, и прятал от меня взгляд, но тут он вскинул раздражённо голову и, звонко шлёпнув себя по лбу раскрытой ладонью, с тоской в голосе повторил: