— Как дела на гусином озере?

Дилан несколько раздражённо пожал плечами и буркнул:

— Пока — не слишком успешно. Что вы хотите, миледи?! Лето, самая страда, у крестьян и так рабочих рук не хватает! Конечно, я насобирал всяких городских бездельников и отправил их снимать торф и чистить протоки, но их слишком мало. Вот ближе к осени, когда большую часть армии распустят, и солдатня потянется домой… Сами понимаете, некоторым идти очень далеко, а путний хозяин никогда не откажется подработать по дороге. Так что осенью, я надеюсь, озеро вычистим. Вообще хорошая это идея — гусей держать. Гусиная тушка и на господском столе хорошо смотрится, и протухнуть не успевает, если семья небольшая. Даже в летнюю жару в погребе дня три-четыре провисит, глядишь — уже и израсходовали. Да и мясо у кормлёного гуся доброе.

— Что ж, это хорошая новость. Надеюсь, что осенью действительно дочистим озеро, и следующей весной я наберу гусят. Их можно достаточно выгодно продавать, когда вырастут. Говорят, раньше из замка их отправляли аж в столицу и имели очень приличный доход.

— Ну, это вы слишком размечтались, миледи! — разулыбался Дилан. — Не думаю, что торговать со столицей так уж выгодно. Разве что зимой, когда санный путь встанет, везти можно будет битые тушки.

— Главное, чтобы гуси были, сэр Дилан. А уж что с ними делать — придумаем. — Я не стала ему рассказывать то, что уже знала о перегонке птицы. — А что у нас с рынком?

Дилан недовольно поморщился и отчитался:

— Камня-то в окрестностях достаточно, основу под прилавки мы сделали, да и сам прилавок настелили. Доски взяли хорошие, дубовые. Хоть и недёшево они стоят, зато и хватит на всю жизнь. А вот из чего навес делать — ума не приложу. Можно, конечно, камышом крыть, да только лето здесь долгое и жаркое. Не ровён час, какой дурень подпалит — от рынка в час ничего не останется, кроме камней закопчённых.

— Раз уж основание для прилавков сделано каменное, то, мне кажется, имеет смысл разориться на черепицу.

— Гончары счастливы будут такому заказу, только ведь и стоить это будет недёшево. У нас и так денег не слишком богато, а есть ведь и другие траты, кроме рынка и озера. Нет, к сожалению, на черепицу я не наберу.

— Сэр Дилан, а что вы собираетесь делать с одеждой? После самого бургомистра, его жены и детей остался очень недешёвый гардероб. Да и у меня в замке есть несколько мешков мягкой рухляди, за которую можно выручить приличные средства.

Он смешным жестом, совсем как деревенский подросток, почесал за ухом и уставился на меня. Уставился не видя, а провалившись в собственные размышления.

— Одежда… одежда-одежа… — забормотал он. Потом его взгляд стал осмысленным, и он неуверенно спросил: — А кто же её купит сейчас, миледи Сандра?

— Надо перебрать все вещи, сэр Дилан, и то, что попроще, вывесить здесь, у нас, в Фокстауне. А вот то, что получше и подороже… Думаю, надо отвезти в ближайший крупный город, и там всё это можно будет продать. Не сейчас, а чуть ближе к осени. Крестьяне начнут сдавать налоги, у лордов и их дам появится лишняя денежка, и самое время будет предложить им дорогие одёжки. Тем более, если сильно цену не ломить, то вполне можно будет выручить денег на черепицу. Но помните, сэр Дилан, я настаиваю на том, чтобы плащ бургомистра не продавали!

— Это ещё почему?! Этот плащ один стоит чуть ли не дороже, чем половина остального барахла. Он, сударыня, не абы чем подбит, а лисьими шкурами. Этакий плащ впору королю носить! Или же вы желаете его оставить для лорда Эндрю?

— Лорд Эндрю выше бургомистра почти на голову, сэр Дилан. А вот вы с ним были почти одного роста. Когда мой муж уезжал, он просил справить для вас приличный костюм. Прошу прощения, но я немного закружилась с домашними делами и наказ мужа толком не исполнила. Поэтому я думаю нужно сделать так: спросите своего лакея, сэр Дилан, как у вас обстоят дела с одеждой. Пусть он снимет мерки, а лучше — принесёт в замок вашу старую рубаху и штаны. Там швеи снимут мерки, и у вас будет новое и хорошее бельё. А костюм… Тут уж вам желательно самому прибыть в замок, чтобы женщины показали вам ткани в кладовой, и вы могли выбрать. Ну, а плащ бургомистра пригодится вам зимой.

Некоторое время Дилан смущённо молчал, потом не слишком уверенно уточнил:

— Эндрю правда так велел?

— Чистая правда, сэр Дилан, — вполне серьёзно ответила я. — Он не знал тогда про бургомистра, так что плащ я вам оставляю своей волей. Но мне жалко продавать такую дорогую и качественную вещь, а ваша помощь для меня бесценна. Поэтому я уверена, что Эндрю только похвалит меня за предусмотрительность. Всё-таки мы с вами — молодцы, сэр Дилан! — с улыбкой завершила я свою речь.

— Да, мы с вами действительно молодцы, миледи Сандра, — ответил он на мою улыбку.

Заказ на необходимые мне вещи я сделала, но дома меня ждала очередная проблема. Расстроенная Эмма бормотала:

— …он сегодня даже плакал, миледи. Конечно, он уже взрослый парень, но всё же мне его так жалко…

Она даже не просила за своего брата, понимая, сколько я сделала для их семьи, но явно хотела получить помощь. Я только вздохнула:

— Что ж, зови его сюда.

— Миледи…

— Зови, Эмма.

До сих пор я мало обращала внимания на мальчишек, вполне справедливо считая их просто детьми и думая, что о них заботятся мать и сестра, но…

До сих пор я мало обращала внимания на мальчишек, вполне справедливо считая их просто детьми и думая, что о них заботятся мать и сестра, но…

Всегда есть это самое проклятое «но»! Роберта воспитывали как дворянина и наследника. Отец любил, мать баловала, прислуга потакала. Попав в казармы, он не просто занял самое низкое место в мужской иерархии. Он являл собой прекрасную мишень для сброса раздражения. Ангелов и смиренных молельников в солдаты, ясное дело, не набирали. В основном это были весьма грубые и циничные мужики, не раз видевшие смерть в лицо и не ставшие от этого добрее.

Запустить в маленького барчука грязным солдатским сапогом — прекрасное развлечение, вызывающее бурю смеха у сослуживцев. Толкнуть его, чтобы он уронил свою миску с кашей — получить одобрительные взгляды соседей и улыбку от капитана.

Если бы мальчишка был обыкновенным крестьянином, скорее всего, его приняли бы гораздо спокойнее. Но и лезть на мужскую территорию в замке я не хотела. Чёткое понимание того, что от этих вояк зависит безопасность всех жителей, у меня присутствовала. Поэтому я только вздохнула, глядя на наливающийся у Роберта на скуле синяк и спросила:

— Есть место на кухне, Роберт. Там есть несколько поварят, которые помогают кухарке. Но с ними тоже не будет просто. А вот если ты захочешь, я отправлю тебя к травнице.

Он поднял на меня взгляд единственного глаза — второй заплыл в узкую щель от удара и сейчас слегка слезился — и с надеждой спросил:

— А сколько у неё в услужении… ну, других слуг?

— Пока нисколько, Роберт. Ты можешь выполнять её поручения, носить за ней корзину с травами, помогать собирать то, что она скажет и со временем я возьму ей ученицу. Но если ты захочешь учиться сам — будешь только ты один. И тогда уже не слугой, а учеником травницы. Но для того, чтобы занять это место, тебе придётся приложить старания. Во всём слушать Трейси, помогать ей, а главное — учиться всему, что знает она, запоминать травы и время сбора, учится составлять декокты и варить мази.

Мальчишка всхлипнул, совсем не дворянским жестом вытер рукавом нос и хрипловато сказал:

— Клянусь, что приложу все старания, миледи Сандра…

Советовать, конечно, легко, гораздо сложнее, когда из-за твоих же советов тебя заставляют работать. Все вещи, полученные в результате войны и грабежей, я приказала отправить к сэру Дилану. Несколько мешков мягкой рухляди погрузили в телегу и отправили в город. А на следующий день посыльный от Дилана принёс мне записку, написанную корявым, почти подростковым почерком, изобилующую ошибками.