Мужчины вернулись к прерванному разговору, а я, машинально улыбаясь, вслушивалась, пытаясь понять, о чём идёт речь. Успеха не добилась, но Эндрю, заметив, что я ничего не понимаю, на мгновение отвлёкся от беседы со святым отцом Габриэлем (надеюсь, я правильно запомнила его имя) и негромко шепнул:

— Всё хорошо, Сандра. Я потом объясню тебе детали…

Я просидела за столом ещё минут двадцать, потихоньку опустошила свой кубок и, поняв, что, пока я не уйду, мужчины вынуждены будут сидеть за столом, встала, поклонилась гостям, пожелала спокойной ночи и ушла.

В комнате тихо горела единственная свечка, Бетти, похоже, отправилась ужинать на кухню, и я несколько растерянно села за стол, не слишком понимая, чем себя занять. Можно было, конечно, сходить в комнату для рукоделия. Там, наверное, собрались и Агата с Эммой, и Линда, и все остальные, но я чувствовала, что сперва мне нужно понять, что происходит в замке.

Рыж выбрался из постели, лениво потянулся, зевнул, клацнув зубами, и легко запрыгнул мне на колени. Нахалёнок свернулся клубком, я кончиками пальцев поглаживала короткую шёрстку между его ушей и слушала тракторное урчание. Этот знакомый звук так успокаивал нервы, что хотелось вечно держать его на руках и не двигаться. Минуты такого полного покоя выпадали редко.

Я даже не зажигала свечи, так спокойно и хорошо мне сиделось, но тут в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошёл лорд Эндрю. Следом за ним проскользнула Бетти с полным подносом в руках и торопливо двинулась к столу. Она подпалила остальные свечи в канделябре, и комната озарилась мягким золотистым светом. Рыж недовольно зажмурил глаза и, раздражённо фыркнув, спрыгнул на пол.

Горничная торопливо накрывал стол: графин с вином и кувшин с компотом, тарелка с бисквитами, вазочка с изюмом и финиками, тарелка с мясной нарезкой, хлебом и пластинками сыра, вазочка с тёмно-бордовыми ягодами вишни и два кубка. Оглядев стол, Бетти коротко вздохнула, молча поклонилась и исчезла.

Эндрю, всё это время продолжавший стоять у порога, закрыл изнутри дверь, прошёл к столу и сел напротив меня.

— Я думаю, Сандра, пришло время поговорить. Но, если ты хочешь узнать новости, у меня есть требование.

— Какое? — я с удивлением уставилась на него.

— Выгони из комнаты этого рыжего наглеца.

— Рыжа?! Да ни за что! — я посмотрела на Эндрю с искренним возмущением. Я скорее тебя выгоню! Чем тебе помешал котик?!

Эндрю рассмеялся так искренне, что я поняла: он просто поддразнивает меня. Фыркнула на мужа и сказала:

— Будешь насмехаться над беззащитной женщиной, я натравлю на тебя кота, так и знай!

Пару минут мы перебрасывались шуточками и ничего не значащими фразами, но потом Эндрю согнал улыбку с лица, наполнил наши бокалы и со вздохом сказал:

— Ну, спрашивай…

Я вывалила на него все свои вопросы и домыслы буквально потоком. Для меня действительно было важно понять, что происходило в замке, чем миледи Блаунт подкупила кардинала и каким образом так быстро собралась судейская коллегия. Всё же архиепископ Фарренский, если судить по титулу, не последний человек в церковной иерархии, и раз он тоже влез в это дело, значит, и у него есть какой-то интерес.

Эндрю выслушал мои размышления, периодически согласно кивая головой, и удивлённо пробормотал:

— Ты умница, Сандра! В общем-то, ты вскрыла все ключевые вопросы, а ответов у тебя нет только потому, что ты не знаешь главного: коронация уже состоялась.

— А при чём здесь… — я запнулась, так и не завершив фразу, и попыталась связать полученную информацию с тем, что уже знала. — Ты хочешь сказать, что церковь имела что-то против коронации Генриха?

— В точку!

— А я-то тут при чём?!

Смена королевской династии — дело сложное и зачастую кровопролитное. Тяжела судьба тех, кто попадает в жернова политических интриг и просто старается выжить. Я — песчинка, попавшая в эти самые жернова…

После смерти короля Эдуарда III, когда узурпатор Адольф сел на трон, он понимал всю незаконность и шаткость своего положения. Адольф был всего-навсего двоюродным дядей Эдуарда, тогда как прямым наследником трона оставался младший брат покойного короля — Генрих. Адольфу нужно было привлечь на свою сторону как можно больше соратников, но он не слишком сильно доверял лордам, хотя и начал дарить им королевские земли и делать щедрые подношения. Покойный Эдуард был знатным скрягой, не терпел мотовства и транжирства, и потому казна королевства, захваченная Адольфом, была весьма богата.

Однако узурпатор понимал, что чем больше денег он отдаёт лордам, тем больше их потребуется в будущем, и, чтобы упрочить собственное положение на троне, он придумал неплохой ход. Выбрав около двадцати человек из церковной верхушки, он не только щедро осыпал их золотом, но и пообещал увеличить принятую церковную десятину до двадцати процентов, если они сумеют помочь ему усидеть на троне.

В самой церкви произошёл раскол, пока ещё не слишком заметный со стороны, но весьма ощутимый внутри самой организации. Хотя куш был обещан роскошный, но сама фигура Адольфа вызывала слишком много вопросов. В свои сорок с небольшим лет Адольф прославился тем, что никогда не платил долги, никогда не отличался благочестием, слишком сильно любил пьянки и распутных женщин, а главное — всю жизнь притеснял церковников на своих землях.

Не скандалил с ними впрямую, но делал множество пакостей для того, чтобы урвать часть приносимых в казну сборов: штрафовал святых отцов, устраивал охоты на их полях и был скор на мелкие пакости. Так что слава среди священников у него была самая мерзкая, и потому далеко не вся церковная община поддержала тех, кто поверил новому королю. Впрямую святые отцы на людях не скандалили, но и читать проповеди среди крестьянства и горожан, а также набирать сподвижников среди среднего и бедного дворянства для нового короля никто не спешил.

Кардинал Уолтер был довольно близким родственником миледи Блаунт. Она обрадовалась, когда он случайно остановился на ночлег в монастыре Святой Екатерины, учуяв в этом возможность выбраться на свободу и захватить власть в замке. Лорда Эндрю можно будет убрать и позднее. Она действительно предложила кардиналу неплохой денежный куш, но дело было даже не в этом.

Его преосвященство ввязался бы в эту историю, даже если бы миледи не смогла ему предложить ничего, кроме искренней благодарности: кардинал Уолтер принадлежал к тем самым двадцати отцам церкви, которых щедро озолотил Адольф. Он состоял в переписке с беглым королём и, поскольку публично коронацию свою Генрих назначил на осень, был уверен, что, подняв бунты и скандалы в приграничных округах, сможет дотащить эту волну до столицы.

Узурпатор, отсиживаясь за границей, собирал войско на те деньги, что успел вывезти, и планировал по весне вернуться за тем, что считал своим, свергнув Генриха с помощью наёмных войск.

Так что такой суд, как надо мной, и похожие на этот процессы происходили сейчас во множестве мелких баронств почти одновременно. Слуги Господа цеплялись за любую возможность отправить на плаху или на костёр владельцев мелких баронств и хозяйств, чтобы взбаламутить народ и оттянуть часть армии из столицы.

Частично результаты были ими достигнуты: Эндрю привёл с собой отряд королевских войск. Но достигнуты цели были именно частично.

Среди тех, кто продал своё имя за золото, нашлись и те, кто не против был продать это имя второй раз. В данный момент во дворце его величества Генриха IV находились два архиепископа и кардинал, которые снабжали его сведениями о приказах из-за границы. Голубиная почта работала споро, и, хотя коронация Генриха уже прошла, пусть и не так роскошно, как королю мечталось, но позволять изгнаннику пакостить на своих землях его величество не собирался. Так что никаких подготовок к высадке войска и никаких скандалов с сожжением ведьм, колдунов и казнью ни в чём не виноватых людей король допускать не собирался.