В небольшое помещение лавки сквозь окно лились лучи солнца, оставляя тёмные клетки теней от решётки. Из-за этого помещение казалось ещё меньше, чем было, а изделия, выложенные в небольшой стеклянной витрине, тоже снабжённой решёткой, выглядели крупными и безвкусными. Я разочарованно надула нижнюю губу и вопросительно глянула на Эндрю, но мэтр Джованни заметил этот взгляд и тут же торопливо заговорил:

— Нет-нет, прекрасная миледи, эти изделия годятся только для жён купцов. Настоящее сокровище мы не выставляем на всеобщее обозрение! Прошу вас, лорд и миледи, последуйте за мной.

Старик прошёл мимо прилавка и открыл дверь в тёмном углу, жестом приглашая нас с мужем. Лестница была тёмная, узкая и скрипучая, а перила пошатывались под рукой, но вот сама дверь, когда я шагнула в проём, потрясала своей добротностью: настоящий дуб сантиметров шесть или семь толщиной.

На втором этаже вышли на маленькую площадку, от которой вели ещё три такие же двери, а на площадке со скучающим видом сидел здоровенный мужик, держащий в руках серьёзную палицу. Он вскочил, как только увидел нас, но, заметив мэтра за нашими спинами, снова уселся на свой стул. Хозяин же торопливо пояснил:

— Налево располагается жильё Томасо и его старшего сына, направо — я живу со своей семьёй. А вам, милорд и миледи Грегори, вот сюда, — он распахнул перед нами среднюю дверь.

Это помещение больше всего напоминало рабочий кабинет, но с того момента, как мэтр открыл его, охранник встал в распахнутых дверях и больше не позволял себе никакой скуки. Взгляд у вояки был тяжёлый и пронзительный, так что становилось ясно, что прибить хозяина и сбежать с его богатствами ни у какого разбойника легко не получится.

В закрытом резном шкафчике с крошечными стёклышками виднелись несколько толстых потёртых книг. Думаю, это бухгалтерские книги ювелиров. Ключ от сейфа, вмурованного в стену, старик снял с собственной шеи. А второй ключ оказался прикован к поясу стражника. Но, даже открывая сейф, охранник ни на секунду не выпустил нас с мужем из вида.

Из сейфа мэтр Джованни достал несколько шкатулок и, одним толчком придвинув лёгкий столик к окну, выходящему на улицу, начал раскладывать футляры и шкатулки, открывая каждую и неторопливо объясняя, что мы видим.

— Это — восхитительные изумруды из Бирмы, ваша светлость. Оправу для серёг делал Томасо, а вот гранил камни я сам, лично. Такой чистоты изумруды, милорд Грегори, появляются слишком редко, а чтоб ещё они были и парные — это чудо божье, не иначе! А вот, обратите внимание, восхитительный рубин из Шо-син-тая. Вы видите, какая у него тёмно-фиолетовая середина? Это отличительная особенность синтайских рубинов, и потому стоят они дороже, чем обычные. А вот это, милорд, индустанский опал…

Видно было, что мастер действительно фанатик всей этой красоты. В его тонких костлявых пальцах этот самый опал, повёрнутый под нужным углом, вспыхнул совершенно колдовскими искрами, как будто плывущими в слегка белёсой массе камня. Он доставал и показывал: роскошный крест, усыпанный мелкими жемчужинами, с чёрным гранёным камнем посередине, восхитительные браслеты с опалами, брошь, собранную из бирюзы и янтаря коньячного цвета, серьги из крупных фантазийных жемчужин в форме вуалехвостой рыбки, оправленных в золото. Всё это было действительно очень красиво, и работа по золоту была достаточно тонкой для того, чтобы подчеркнуть красоту камня. Но всё это было немного не то.

— Мэтр Джованни, покажите, пожалуйста, всё, что у вас есть с голубыми и синими камнями, — не желая тратить его время, я перебила старика, так как точно знала, что купить целый комплект украшений мы не сможем: слишком уж это дорого выйдет. Поэтому мне нужно было подобрать что-то, что хорошо будет сочетаться с уже имеющимися драгоценностями.

Мне показалось, что старик мгновение поколебался, а потом достал из сейфа длинный и узкий футляр и положил его поверх остальных.

— Миледи Грегори, у меня были прекрасные хризолиты как раз голубого цвета, глубокого и чистого, но, увы, их выкупили вчера. Получается, что, кроме вот этого единственного браслета с синими камнями, нет ничего. Но, к сожалению, миледи, мы совершенно точно не успеем изготовить к балу второй браслет. И хотя камни уже готовы, но вот за оправу Томасо не сможет взяться раньше, чем через три-четыре дня. Сейчас он в отъезде и только когда вернётся…

Я смотрела на огранённые узкими прямоугольниками яркие сапфиры и понимала: это то, что нужно!

— Вы сможете чуть-чуть изменить конструкцию браслета, мэтр?

— Разумеется, миледи, я умею работать с металлом. Но я далеко не так хорош в этом, как мой брат, и повторить его работу в точности не смогу!

— Ничего повторять не надо, мэтр Джованни. Мне нужен только один, вот этот самый браслет. Но я хочу, чтобы вы поменяли конструкцию застёжек. Это вы успеете сделать до бала?

Оставшееся время до бала я всё не могла бросить мысль о том, что как-то не слишком красиво устраивать маленький элегантный заговор за спиной короля. Если церковь требует тайны, то, значит, посвящать светскую власть в этот секрет не собирается. И вот эта самая мысль не давала мне покоя…

Поговорить в апартаментах, которые нам были выделены, я так и не рискнула. Во-первых, почти постоянно с нами в комнате находилась прислуга. Во-вторых, стены Гранд-хауса были слишком толстыми. Может быть, конечно, я перечитала когда-то старинных романов, но именно в таких стенах и прячутся тайные ходы, каменные воронки для подслушивания и прочие пакости. Пришлось ждать времени, когда мы с Эндрю останемся одни. Благо, что здесь нет пишущих камер, а значит, в карете мы сможем поговорить наедине.

В день бала прислали переделанный браслет от ювелира. Убедившись, что застёжка сделана так, как мне нужно, я даже не стала его примерять. Эндрю с утра отправился на охоту и вернулся уже после полудня, а потом был занят какими-то бумагами, писал и попросил ему не мешать, так что я просто сидела у окна и вязала.

Днём мы немного отдохнули, и, когда пришло время собираться, я заметила, что муж чем-то озабочен. Впрочем, поднявшаяся суматоха тем более не давала возможности поговорить. На бал были приглашены и лорд Ольдебург с женой, и какие-то присутствующие здесь, в Гранд-хаусе, дамы и кавалеры, так что поднялась изрядная суматоха, по коридорам замка бегали всполошённые горничные, а запах палёных волос перебивал все остальные ароматы.

Синий бархатный костюм Эндрю сидел на нём восхитительно. Серебряная отделка и вышивка подчёркивали шелковистые переливы ворса и делали костюм роскошным. Мой же туалет почти не отличался по цвету, но был настолько непохож на принятые здесь платья, что Эндрю удивлённо вскинул брови, увидев меня полностью одетой. Он обошёл меня, стоящую в центре комнаты, вокруг, восхищённо присвистнул и, картинным жестом поцеловав кончики собственных пальцев, провозгласил:

— Белиссимо, миледи Сандра. Сегодня мне будут завидовать все мужчины! Ты выглядишь великолепно, дорогая!

Уже в карете я осторожно спросила:

— Ты знаешь, Эндрю, я тут думала-думала…

— И?

— Мне кажется, немного нечестно по отношению к его величеству устраивать голубятню в такой тайне.

Эндрю вздохнул, согласно кивнул и негромко сказал:

— Я пришёл к такому же выводу, Сандра, и даже написал записку для его величества. Проблема в том, что я не знаю, кому из королевского окружения можно доверять, а передать эту записку лично, боюсь, не получится.

— Почему?

— Потому что я физически не буду настолько близко к королю, чтобы сделать это незаметно. Нам остаётся только искать возможность и положиться на волю Господа.

Идея положиться на волю Господа нравилась мне не слишком, но и предложить ничего дельного я не могла. Тем более что дворец его величества и Гранд-хаус находились слишком близко друг от друга — мы уже приехали.