Но, поскольку после поездки он частенько закрывался в комнате с Эдди Броком и они приговаривали за вечер пару кувшинов вина, особо об этом мы с мужем не беспокоились. Всё налажено и работает без нашего участия, так что и нет смысла вмешиваться.
Итак, свадьба Эммы и сэра Дилана.
Венчание проходило в городском храме, и нежно-розовое платье невесты, а также её потрясающей красоты газовая фата вызвали вздохи зависти и восхищения. Восхищались в основном окрестные дворяне, завидовали, естественно, их жёны и дочери. Должность бургомистра считалась настолько важной, что даже отсутствие дворянского титула у новобрачной не помешало соседям с удовольствием принять приглашения на свадьбу.
Последние месяцы действительно были не самыми лёгкими и для миледи Агаты, и для меня. Мы перетряхивали сундуки с приданым, смотрели, что нужно освежить стиркой или как-то ещё поправить, периодически навещали дом сэра Дилана, наблюдая за ремонтом и вмешиваясь в отделку комнат. Агата периодически принималась плакать, но от счастья, а не от огорчения. А Эмма…
Как я и ожидала, за эти пару лет Эмма просто расцвела! Она стала чуть выше ростом, и фигура её потеряла подростковую хрупкость и угловатость. Сейчас это была очаровательная девушка в расцвете молодости, красоты и женской силы.
Нашим подарком для новобрачных стали огромная гусиная перина, шесть больших пышных подушек и два роскошных атласных одеяла, розовое и голубое, простёганные шёлковой нитью.
Свадьбу справляли в замке. Вечером молодых отвезла в город наша карета.
Из чего складывается любовь? Что она такое? Что важнее — всплеск гормонов, яркий секс или надёжность и доверие? Может ли быть одно без другого? Почему иногда она поражает людей с первого взгляда, а иногда не приходит совсем?
Вспоминая эти свои мысли, я невольно усмехаюсь: я попала в этот мир, прожив уже целую жизнь, и всё равно мне понадобилось ещё несколько лет, чтобы ответить самой себе на эти вопросы.
Первое время мой брак держался на зарождающемся уважении к Эндрю и его хорошем отношении ко мне. На честном и уважительном отношении. Не было у нас той самой вспышки и того самого пресловутого первого взгляда. Мы учились существовать рядом и оценивать поступки друг друга с точки зрения того, какой он/она хозяин/хозяйка. Потом — какой он/она человек. Чисто утилитарный подход, помогающий выжить в жёстком мире.
У нас всё складывалось медленно и постепенно. Сперва — дружелюбное и честное отношение к партнёру, потом — положительная оценка его деловых качеств, затем — яркий секс, зарождение доверия, понимание, как важен этот человек в жизни. И однажды этот снежный ком, этот медленно обрастающий новой нитью клубок, потихоньку растущий, достиг критической массы и вспыхнул! Но не просто полыхнул и погас, а разгорелся именно так, как мечтается наивным девочкам в шестнадцать лет.
Об этой истории нападения знают в замке многие, но знают только ту её часть, что лежит на поверхности.
Близнецам было чуть больше года, когда мне показалось, что в наших с мужем отношениях наметился этакий холодок. Может быть, от недосыпа и усталости: у близнецов лезли зубы, и они давали жару всем. У меня было время помечтать о том, что хорошо бы устроить что-то вроде каникул для нас двоих. Эндрю опередил это желание:
— Сандра, не хочешь прокатиться в столицу? Детям уже легче, новая микстура от Трейси действует отлично, а ты выглядишь уставшей.
— Тебя вызывает король?
— Нет, просто появились кое-какие дела в Лаунтане и я могу взять тебя с собой.
Решив, что это отличное предложение, я согласилась. Оставив детей и замок на миледи Агату, мы отправились в путь и через четыре дня, возле крошечного селения, даже не имеющего названия, нарвались на банду грабителей, возвращающихся с очередного дела.
Мы как раз устраивались на ночлег, когда из темноты полетели к костру первые стрелы…
Я не хочу вспоминать этот ужас, так как оба часовых с той стороны погибли, даже не успев подать сигнал. Но всё же вспоминаю часто…
Вспоминаю, как выхватил меч мой муж, как отскакивали от костра солдаты, пытаясь перестать быть мишенями, и только я замерла, как кролик перед раскачивающейся коброй. И быстрый взгляд мужа в мою сторону…
Я помню, как Эндрю, уже снявший на привале кольчугу, сморщился, как от внезапно заболевшего зуба, и грубо повалил меня за какой-то тюк, накрыв своим телом и защищая от летящей из темноты смерти…
Стража, заранее расставленная Эндрю по периметру, пришла на помощь. Несколько бандитов остались лежать в придорожной канаве, но большая часть успела сбежать, частично бросив добычу, что несли с собой. Всё произошло так быстро, я толком ничего и не разглядела, когда вдруг исчезла тяжесть мужского тела и мне помогли подняться.
Помню, как я с ужасом оглядывалась, не понимая ещё, что бой уже окончен. А потом увидела кровь, бегущую по рукаву льняной рубахи, и подняла взгляд на плечо мужа, из которого торчала стрела…
Он вымученно улыбнулся и тихо сказал:
— Успокойся, родная, всё закончилось.
— Я… Ты ранен…
— Не сильно. Стрела просто зацепила кожу. Сейчас её выдернут, и плечо забинтуют.
Рядом возился капитан Трюйе, недовольно бормоча: «Я говорил вам, милорд, что Рэд всегда был бездельником и разиней, упокой господи его душу… Не раз говорил! И вот вы и сами убедились…»
Потом кто-то тащил хворост к костру, кто-то стаскивал в канаву тела, кто-то шумно ворочался в темноте возле коновязи, а я всё сидела молча и не могла отвести взгляд от своего мужчины.
Он выглядел почти так, как всегда, может быть, чуть более усталым и скупым в жестах и, осторожно работая правой рукой, иногда чуть морщась от неловкого движения, спокойно ел кашу из миски.
— Ты пугаешь меня своим молчанием, Сандра, — муж заговорил тихо, так, чтобы не слышали солдаты, сидящие по другую сторону костра.
— Почему ты… Эндрю, почему ты не ушёл от костра?! Тогда бы тебя не ранили!
— Я понял, что ты сама не справишься, — с некоторым даже удивлением ответил он. — У новичков в бою тоже такое бывает: ступор… и боец становится лёгкой добычей. Как же я мог тебя бросить, Сандра. Ты — моя жена, ты — мать моих детей… — и после небольшой паузы ещё тише добавил: — Ты — свет моей жизни…
— Я люблю тебя, Эндрю…
Больше не было между нами пафосных слов или романтических признаний. Мой муж ласков, но совсем не романтик. Он честный, цельный и верный. Но я точно знаю, что вот эта готовность быть друг с другом до конца — она и есть любовь.
В тот раз нам пришлось вернуться домой, но это было уже не важно. А дальше… Дальше время припустило как сумасшедшее!
ПРОШЛО ЕЩЁ СЕМЬ ЛЕТ
— Эндрю! Я так больше не могу! Сегодня оба без десерта!
Муж оторвался от бумаг, сладко потянулся и с улыбкой спросил:
— Что они ещё натворили?
Даже Рыж, привычно дремлющий у его локтя, недовольно открыл глаза и потянулся с мявом, как будто желая выразить недовольство моей напрасной обеспокоенностью…
Близнецы Марк и Шарлотта были моей бесконечной любовью и одновременно головной болью всего замка. Возможно, в этом и есть какая-то доля моей вины, но слишком уж тяжело мне далось рождение этих сорванцов, да и родились они такими крошечными и слабенькими, что я первые пять-шесть месяцев просто боялась спать, опасаясь за их жизнь.
Но маленькими и слабыми они были только первые месяцы. Где-то к году они догнали и по весу, и по умениям обычных детей: переворачивались, хорошо держали головку, ползали, вставали в кроватке и пытались ходить.
Первым пошёл Марк — ему был год, два месяца и девять дней. Шарлотта отстала от брата только на четыре дня. И вот практически с этого момента у их нянек закончилась спокойная жизнь. Эти непоседы лезли везде, где можно. И где нельзя — тоже! Регулярно пытались выбраться из детской, очевидно, чтобы самоубиться на высоких лестницах.
