Грета всегда считала себя стройной и легкой. Вот только балкон с ней явно не был согласен — камень будто подрагивал под ногами. Поэтому, когда на подоконник села Тирна и клятвенно пообещала «поймать, если что, петлей», мэдчен Линдер стало существенно легче. Но в любом случае артефакты были установлены, прикрыты колпачками, а сама она, вернувшись в комнату, с ужасом поняла, что за ними придется лезть. После приема.

— Пока ты ставила «шпильки», мне кое-что пришло в голову, — выдала Тирна по пути в курительную комнату.

— М-м?

— Сад. Гости наверняка будут иметь доступ в сад. Амели?

— Да, в саду есть несколько беседок, — кивнула служанка.

— А что ж ты не сказала? — возмутилась Грета.

— Так вы ж про комнаты спросили, — удивилась Амели. — А про сад нет. Вот сюда, ага. Там большие, парадные двери закрыты — заклятье обновляется, так что мы через маленькую дверь.

— Что за заклятье?

— Чтобы женщины не могли войти. Во время приема здесь даже служанки не могут находиться. Только благородное мужское общество.

Курительная комната выглядела непритязательно. Стены обшиты темными деревянными панелями, темный пол, темная мебель и лампы с зелеными абажурами на игральных столах.

— Так, стоп. — Грета остановилась. — Если женщинам сюда нельзя, то для чего нам устанавливать артефакты? Я и так могу сказать, что уровень агрессии будет завышен — ничто так не раздражает, как чужой выигрыш.

— И свой проигрыш, — кивнула Тирна. — Вмешаться не получится — не видя комнату и людей, мы не сможем понять, к кому именно нужно подослать слугу с алкоголем или сигарами. Или кого позвать наружу. Это если говорить о тихом конфликте.

— А громкие скандалы погасит дерр Вилько, это его долг как хозяина, — поддакнула Амели. — До драк тут не доходит. Я частенько у дерра подрабатываю.

— И у нас остается по комплекту артефактов, — подытожила Тирна. — Предлагаю поделить сад. Потому что если кого-то поимеют в кустах, а согласия спросить забудут… Есть вариант, что после этого иметь без согласия будут нас. И, что хуже всего, насилие будет происходить с головой, а она для этого не предназначена.

— Согласна. — Грета чуть порозовела от чрезмерной образности подруги.

И ей пришлось приложить усилие, чтобы выбросить из головы дерра Ферхару. Она не должна так думать о нем. Ни в коем случае. Это неприемлемо.

Сад они поделили довольно легко — в квадрат Тирны легла дорожка и беседки, а прямоугольник Греты охватил самые удаленные густые кусты. Подруги не собирались мешать парочкам удовлетворять свои потребности, но при этом нельзя было допустить насилия или каких-либо жестоких розыгрышей. А значит, самые-самые дальние кусты отпадают — сопротивляющуюся жертву настолько далеко затащить не смогут. Да и там ярко освещенная ограда.

— Что ж, мы молодцы. Амели, сколько осталось до приема?

— Один час и пятнадцать минут, — отрапортовала девушка.

— Это мы столько времени ходим? — Грету слегка колотило от перерасхода сил, но на ногах она стояла крепко. — А нельзя ли нам чего-нибудь съесть?

— В гостиную подать, наверно, не выйдет, — нахмурилась Амели. — Перехватят поднос. Так уже было. Если вам не зазорно, то можно поесть на кухне.

— Нам не зазорно, особенно если будет мясо, — воодушевленно произнесла Тирна.

Путь на кухню пролегал мимо выделенной соискательницам гостиной. Откуда доносилась ругань Нали. Она распекала свою вынужденную напарницу Карин, но за что — подруги не расслышали.

— Откуда что берется? — по-стариковски посетовала Тирна. — Стали благородными совсем недавно, а гонор как у принцессы.

— Боюсь, что кальдораннские принцессы будут обладать очень кротким нравом, — хмыкнула Грета, — потому как у королевы норов весьма и весьма крутой. Будучи почти бесправной, она смогла грамотно, хоть и жестко, поставить себя на Отборе невест.

— Да? Я мало что об этом знаю.

— Да я тоже не слишком много. Знаю, что она не хотела участвовать, знаю, что первый раз встретив короля, не узнала собственного правителя и поругалась с ним. Вот, говорят же, что мужчины предпочитают кротких и милых, а женился Линнарт Дарвийский на той, что его обругала. И как?

Тирна хихикнула, сделала большие глаза, прижала руки к сердцу и прошептала:

— Есть мнение, что мужчины тоже люди и даже, вот ужас, обладают собственным характером. И, иногда, мнением.

Рассмеявшись, Грета ускорила шаг, догоняя Амели. Смышленая девушка обладала недюжинной интуицией. И когда соискательницы заговорили на щекотливые темы, служанка сразу ускорила шаг. Скорее всего, она все равно услышала разговор. Но доказать это невозможно.

— А вот и наша кухня, — с гордостью произнесла Амели и вздохнула. — Я бы хотела тут работать. Но магии во мне нет ни капли.

— Магии? — поразилась Грета и вошла на удивительно чистую, лишенную запахов кухню, по которой сновали сосредоточенные люди в поварских колпаках.

— Мора Вилько не любит запах еды, — тут же пояснила Амели, — поэтому здесь работают только маги. Чтобы могли убирать у пищи запах.

— Мне кажется, это сразу убирает половину вкуса, — протянула Тирна.

— Вот здесь садитесь, — указала служанка. На дальней стороне был небольшой стол с пятью стульями. — Я все принесу и отойду, посмотрю на гостей.

Тирна оказалась права. Соискательниц накормили мясной похлебкой — ее слуги приготовили для себя — и некоторыми печеными изысками. Так вот, без запаха еда немного напоминала картон с привкусом реальной пищи.

— Она на вечной диете, что ли? — пробурчала себе под нос Тирна. — Надо же так испоганить густую, ароматную похлебку. У меня мама один в один такую готовила. Овощи покрупнее, мясо обжарить и только потом в горшок, и все это в печке потомить до готовности. Эх.

К подругам вернулась Амели.

— Гости прибывают, такие красивые! А у мор такие роскошные, крупные, блестящие ожерелья, ох, вы бы только видели. Хорошо, что сейчас темнеет рано, — закатила глаза служанка, — алмазы как-то по особенному играют в колдовском свете.

— При этом магию в себя они почти не впитывают, — улыбнулась Грета. — А кто прибыл?

— Подруга матери моры Вилько, старая мора ван Линдер, — принялась перечислять Амели, — но вообще, она у нас уже пару дней гостит. Бедная оплакивает свою погибшую внучку. Девочку задрали дикие звери. За ней жених приехал, а ему только кровавые ошметки и отдали.

Грета резко дернула рукой и тут же нырнула под стол, как будто за упавшей вилкой. Выгаданных секунд ей хватило, чтобы наложить на себя маску спокойствия и равнодушия. Маску, которую она не использовала почти полгода.

— Наверное, бедный юноша рыдал, — отстраненно произнесла мэдчен Линдер, вернувшись на свое место. — Прыгучие вилки.

— Да какой юноша! — взмахнула руками Амели. — Ой, а вы ничего не слышали, что ли? Такая история, мы все заслушивались!

— Боюсь, что о семье одиозных келестинцев мне почти ничего не известно, — покачала головой Тирна. — Знаю только, что одна из Линдер была невероятно сильна, едва ли не воплощенная стихия, темная менталистка. Что, как мне кажется, вранье — таких ставят на учет и растят в тепличных условиях.

— Тепличных? — переспросила Грета.

— Теплица — это такое строение, наполовину колдовское, там еда растет, — попыталась объяснить Тирна, — то есть, овощи.

— Теплица — это оранжерея для нищих, — понятнее объяснила Амели, — там созданы все условия для созревания зелени или огурцов.

— Но для чего растить сильных магов в таких условиях? — еще сильнее удивилась Грета. — Они же потом не смогут жить в обычном мире.

Душераздирающе вздохнув, Тирна подперла голову кулаком и задумчиво произнесла:

— Я, скорее всего, совру, потому что знаю очень мало. Но вроде как воплощенные стихии слишком сильные, магия постоянно циркулирует по телу, и они… Вынужденные истерички. То есть все переживания для них как бы утроены. И так до тех пор, пока дар не стабилизируется. А это лет двадцать — двадцать пять.

«Ну, я-то точно не темная менталистка, — мысленно выдохнула Грета. — Но кто? Мама или бабушка?»