Среди всех странностей, с которыми Санни столкнулся в Кошмаре, Ключ Устья был, пожалуй, самым причудливым. Он до сих пор не знал, как это Верховное Воспоминание шестого уровня оказалась в его Море Души и что оно должно было делать.

Однако после бесчисленных часов, проведённых за разглядыванием призрачного переплетения нитей, у него сложилось смутное, неуверенное представление о его назначении.

Санни был уверен, что единственное пассивное зачарование Ключа Устья имеет два разных эффекта. Он не знал, что это за эффекты, но чувствовал, что один направлен наружу, а другой — внутрь, каким-то образом воздействуя на сам чёрный камень.

Кроме того, второй эффект был гораздо более масштабным и мощным, чем первый. Было необычно, что Воспоминание шестого уровня обладало лишь одним зачарованием — и раз так, это означало, что оно было мощным. И большая часть этой силы уходила на обеспечение работы внутреннего эффекта.

«Возможно, именно поэтому я не смог определить, что именно делает это зачарование. Оно воздействует только на сам Ключ Устья».

Может быть, это зачарование могло телепортировать странное Воспоминание в души ничего не подозревающих Пробуждённых без их согласия?

Санни позабавила эта теория…

И тут его взгляд вдруг зацепился за маленькую частичку невообразимого плетения. Чёрный гобелен был настолько огромен, что Санни мог никогда раньше её не видеть… а если и видел, то не обращал внимания.

Но сейчас он застыл, уставившись на неприметный узор.

«Что… что это, чёрт возьми, такое?»

Узор… казался знакомым. Санни определённо видел его прежде, где-то в другом месте. Недавно.

Что само по себе было не так уж странно — в конце концов, Ключ Устья был Воспоминанием, и потому многие мелкие части его плетения совпадали с другими Воспоминаниями — узоры, которые создавали элементарные зачарования, такие как способность призываться и исчезать, восстанавливать себя и так далее.

Однако Санни знал эти узоры наизусть. Ведь он множество раз плёл их с нуля. А этот… этот узор не был одним из них.

«Где я его видел?»

Сложный набор призрачных нитей имел уникальную структуру, отличавшуюся от остального плетения. После секундного размышления он понял её природу — подобные узоры встречались редко, но присутствовали в каждом Воспоминании. С помощью них руны выражались через нити эссенции.

И руническое колдовство, и колдовство Имён основывались на Истинных Именах — одно вытравливало их в письменном языке, другое вызывало напрямую. Однако плетение было иным. Оно не опиралось на слова при создании зачарований.

Тем не менее, в плетении всё равно было место словам, а значит, и рунам, выражающим их. Эти руны, переведённые из соответствующих узоров плетения, выражали имя Воспоминания, его описание и Истинное Имя его владельца — если владелец обладал таковым.

Проблема заключалась в том, что Санни уже давно определил узоры, в которых были записаны имя и описание Ключа Устья, а также его собственное Истинное Имя. И этот конкретный узор не имел к ним никакого отношения.

Почему в плетении чёрного камня были спрятаны дополнительные руны?

И почему узор из нитей эссенции, описывающий эти руны, выглядел так знакомо?

Санни нахмурился и сосредоточился, пытаясь расшифровать значение узора. Это оказалось совсем не сложно… более того, это было даже проще, чем обычно, как будто он уже много раз читал именно этот узор из нитей эссенции.

Его зрачки сузились.

«Грех…»

Санни внезапно выпрямился, и по его спине пробежала холодная дрожь.

Стоявший в тени призрак зевнул и прикрыл рот рукой.

«В чём дело?»

«…Утешения».

Грех Утешения.

Написанное призрачными нитями имя проклятого меча — и рождённого от его проклятия наваждения — было тщательно вплетено в зачарование Ключа Устья.

Грех Утешения.

Эти слова явно были частью призрачного магического плетения Ключа Устья. Санни пристально смотрел на них, испытывая странную смесь замешательства, любопытства… и ужаса.

Что, чёрт возьми, это значило?

Слегка повернув голову, он взглянул на наваждение. Призрак стоял в тени со скучающим и недовольным выражением лица. Санни настолько привык к обществу Греха Утешения — сначала в форме бестелесного голоса, затем в виде смутной фигуры и, наконец, в облике идеального отражения его самого — что в последнее время редко обращал на него внимание.

Но призрак меча вовсе не был доброжелательным или безобидным. На самом деле он был зловещим и коварным существом, порождённым шёпотом устрашающего даймона и призванным свести с ума своего владельца.

Тот факт, что Санни до сих пор сохранял свой рассудок неповреждённым… или, точнее, сравнительно неповреждённым… объяснялся лишь его необычайной психической устойчивостью и сопротивляемостью ментальным атакам. Большинство людей под действием нефритового цзяня уже сошли бы с ума.

А что насчёт Санни? Помимо того, что он время от времени выглядел как сумасшедший из-за странной привычки разговаривать с самим собой, присутствие Греха Утешения его только раздражало, не более того.

«…Есть ли в этом чёртовом проклятии нечто большее?»

Он знал, что наваждение никогда не даст честного ответа, но всё же спросил:

«Нет никаких причин для того, чтобы твоё имя было выгравировано в плетении Ключа Устья, не так ли?»

Призрак бросил на него презрительный взгляд.

«Не знаю. Может, и есть… ты же великий колдун, вот и скажи мне».

Санни глубоко вздохнул.

«У тебя теперь много секретов, да? Я уже начинаю подумывать о том, чтобы скормить тебя Кошмару. Как говорится, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть».

Грех Утешения рассмеялся.

«Давай, избавься от своего самого мощного атакующего Воспоминания. Почему бы и нет? Ты всё равно умрёшь в этом Кошмаре. Более того, я призываю тебя уничтожить меня! О… ты думаешь, я хочу быть здесь? Боги, разумеется нет».

Он усмехнулся.

«Ах, но есть проблема. Ты уверен, что уничтожение меча избавит тебя от меня? Может, и избавит… но, с другой стороны, может, и нет. Может, вред твоему разуму уже нанесён, и мы застрянем вместе до конца твоей короткой, отвратительной, жалкой жизни. Какая жестокая судьба!»

Санни скрипнул зубами.

Действительно… он не мог позволить себе уничтожить Грех Утешения, и не был уверен, что это поможет изгнать призрака. Они действительно были связаны друг с другом, по крайней мере пока.

«И никакой информации от этого ублюдка я не добьюсь».

Итак… было только два способа разгадать тайну Ключа Устья и его связи с Грехом Утешения. Первый — найти великого колдуна, создавшего зловещее Воспоминание. Второй — каким-то образом самостоятельно докопаться до истины.

Санни мрачно отвёл взгляд.

«Теперь, когда я знаю, что Грех Утешения как-то связан с Ключом Устья…»

Ему вдруг стало холодно.

Войдя в Кошмар и обнаружив, что он каким-то образом стал обладателем Верховного Воспоминания, Санни выдвинул несколько теорий о том, как оно могло оказаться в его Море Души. Одна из них заключалась в том, что Змей Души убил Великое Кошмарное Существо в реальном мире…

Другая заключалась в том, что Санни сам создал Ключ Устья в далёком будущем, но каким-то образом получил его в настоящем из-за странной природы Великой Реки.

И теперь, когда он узнал некоторые факты и понял, что имя Греха Утешения вписано в плетение необъяснимого Воспоминания, леденящее душу подозрение становилось всё труднее и труднее опровергнуть.

Опустив взгляд, Санни медленно сжал кулаки.

«Это был он… Безумный Принц. Должно быть, именно он создал Ключ Устья».

Одна мысль об этих словах заставила его содрогнуться.

Но это была слишком убедительная теория, чтобы её можно было отбросить. Санни подозревал, что таинственное Воспоминание было создано будущей версией его самого. Он также подозревал, что Безумный Принц был одним из его возможных будущих вариантов.