Тем не менее, прогресс был медленным из-за большой степени повреждения парусов Разрушителя Цепей. Не говоря уже о том, что паруса нужно было снять, залатать, а потом вновь закрепить.

Мачты и гики[12] также требовали ремонта. С этой задачей Нефис справилась с помощью материалов, которые они привезли из Плетения или извлекли из обломков корабля-призрака, и благодаря использованию Тёмного Формирователя.

…На седьмой день они закончили всё, что могли сделать за короткое время.

Разрушитель Цепей преобразился. На его корпусе всё ещё оставались следы гари и шрамы, а в главной палубе зияли широкие пробоины… однако самые крупные из них теперь были заделаны деревянными досками, и на палубе не осталось мусора.

Святая стояла на носу корабля с луком в руках, служа их авангардом. Кошмар прятался в тени неподалёку, а Изверг защищал священное дерево.

Нефис встала в рунический круг на корме древнего судна — сам круг был неактивен, но всё же это была естественная позиция для управления двумя рулевыми вёслами летающего корабля. Правда, сейчас одно из этих вёсел было бесполезно: оно управляло подъёмом и спуском, а Разрушитель Цепей не мог летать.

Санни стоял рядом с ней.

Он взглянул на Нефис и, полный предвкушения, которое трудно было не почувствовать после целой недели тяжёлого труда по подготовке к этому моменту, спросил:

«Ты готова?»

Положив руку на вёсла, она кивнула.

«Да, поехали. Мы и так потеряли достаточно времени в будущем».

Отвернувшись, он глубоко вдохнул и окинул взглядом изящное судно.

Когда оно принадлежало Ноктису, на нём работала целая команда деревянных кукол-матросов. Когда им владели Хранители Огня, Пробуждённые занимались тем же.

Теперь, однако, на корабле были только Санни и Нефис… и Нефис должна была оставаться на корме, чтобы вести Разрушителя Цепей. Так что работать с парусами предстояло именно ему.

Поскольку Санни не собирался прыгать с мачты на мачту, как обезьяна… кем бы ни была эта обезьяна… он сосредоточился и призвал тени.

Через несколько мгновений по всему кораблю появились тёмные руки, вцепившись в канаты. Чтобы управлять ими всеми одновременно, требовалась определённая концентрация, но после изнурительного обучения Антарктической Кампании Санни более чем умело использовал Манифестацию Теней. Паруса медленно поднялись, а затем наполнились ветром.

Вернувшись к жизни, древний корабль повернулся носом вниз по течению, а затем начал медленно ускоряться.

«Он плывёт…»

Они наконец-то были на пути к Падшей Благодати.

Разрушитель Цепей неуклонно продвигался вниз по Великой Реке. Буря, которую Нефис могла вызвать, произнеся её Имя, была недостаточно сильна, чтобы толкать корабль так же быстро, как кеч, но, к их счастью, ветры дули в том же направлении.

Подгоняемое их силой и течением времени, изящное судно мчалось вперёд с огромной скоростью.

Вокруг них не было ничего, кроме солнечного света и сверкающей воды. Бескрайние просторы Великой Реки были прекрасными и захватывающими… но, разумеется, за обманчивым фасадом этой красоты скрывались великие ужасы.

Но пока что на них ещё никто не напал.

…Жизнь продолжалась.

Сидя в тени священного дерева, Санни испытывал странное негодование по этому поводу.

Всю неделю, которую они потратили на ремонт потрёпанного корабля, он был постоянно занят, и это было милостью. Теперь же, когда делать было практически нечего, Санни почувствовал себя оцепеневшим и опустошённым. Его лишённая света душа казалась ещё темнее, чем обычно.

Вздохнув, он закрыл глаза и сосредоточился на успокаивающем звуке шелеста листьев.

«Сколько же можно терпеть?»

Он устал от потерь.

Он устал проигрывать.

«Иногда кажется, что лучше бы я не заботился ни о ком, кроме себя. Вот это раньше были дни, не так ли?»

Когда он криво улыбнулся, сверху вдруг раздался знакомый голос:

«Ты имеешь в виду те дни, когда был испуганным, жалким, несчастным ничтожеством, о котором, в свою очередь, не заботился ни один человек в мире? Ну… полагаю, это лучшее, чего ты заслуживаешь. В конце концов, именно так ты и закончишь».

Открыв глаза, Санни с мрачным выражением лица взглянул вверх.

Грех Утешения стоял над ним как ни в чём не бывало. Отвратительный призрак выглядел так же, как и всегда… в точности как Санни. На ублюдке даже была надета точная копия мантии Ананке. На его лице читалось холодное презрение.

Санни насмешливо хмыкнул.

«Ух ты. Смотрите, кто решил появиться. Я думал, ты решил уползти обратно в ту яму, которая тебя породила, и никогда не возвращаться. Где тебя носило?»

Призрак ухмыльнулся.

«Может, мне просто надоело смотреть, как ты всё время терпишь неудачи, проигрываешь и убиваешь людей. Даже у таких воображаемых существ, как я, есть предел, понимаешь? Ах, разумеется, ты не понимаешь. Ты ничего не знаешь, дурак».

Санни некоторое время молча смотрел на него. Его глаза были холодными и мрачными. В конце концов он покачал головой и ровно произнёс:

«Для того, кто меня так сильно ненавидит, ты слишком полезен. Зачем спасать меня от Безумного Принца, если у тебя такое мнение? Не думаешь, что должен мне всё объяснить?»

Грех Утешения рассмеялся.

«Должен? И ты ещё имеешь наглость называть кого-то безумным после того, как изрекаешь подобную чушь… я ничего тебе не должен».

Он покачал головой, а затем с насмешливой улыбкой добавил:

«Давай-ка кое-что проясним. Я не спасал тебя. Я просто спас себя от необходимости терпеть ещё больше страданий. Быть связанным с таким жалким червём, как ты, уже достаточно плохо, но быть связанным с тобой, если ты станешь Осквернённым? Боги… это было бы поистине невыносимо».

Санни наклонил голову, размышляя.

«Значит, тайна, которую хотел открыть мне Безумный Принц, действительно была достаточно опасна, чтобы превратить меня в Осквернённого…»

Или нет? Должен ли он верить всему, что говорит Грех Утешения? Призрак меча вёл себя как самостоятельное существо, и в каком-то смысле так оно и было… но источником этого существа был сам Санни, а значит, этот ублюдок не мог знать ничего, чего не знал бы он сам.

В конце концов, Грех Утешения был частью его разума.

…Ведь так?

Санни нахмурился.

«Если честно, я больше понятия не имею, что это за штука».

Он выяснил природу призрака меча в Антарктиде и даже понял, как с ним обращаться. Но как только они вошли в Гробницу Ариэля… эта природа, казалось, изменилась без всяких объяснений.

Почему она изменилась? И как?

Было ли это влияние самой Гробницы? Ведь её построил Демон Ужаса, из шёпота которого родилось проклятие, вызвавшее появление призрака. Или же здесь было замешано нечто более зловещее?

Уставившись на Грех Утешения, Санни спросил:

«Кто ты на самом деле? Как ты узнал, что Безумный Принц в моём сне опасен? Почему ты пытался помешать ему подвергнуть меня Порче?»

Призрак усмехнулся.

Ничего не говоря, он продолжал стоять на месте, а затем опустил взгляд и коснулся рукава тёмной мантии Ананке.

«Кстати, какая замечательная мантия. Тебе стоит убить побольше людей и собрать по кусочку одежды с каждого. Тогда мы сможем добавить в Блестящий Эмпориум отдел одежды. Жаль, что ты не додумался до этого в Антарктиде…»

Санни зарычал и бросился к ухмыляющемуся призраку, но тот уже исчез. Наваждение исчезло так же внезапно, как и появилось.

«Вот ублюдок!»

Стиснув зубы, Санни откинулся назад и уставился на качающиеся ветви священного дерева. Он был полон тёмного гнева.

Но…

Появление Греха Утешения, по крайней мере, отвлекло его от меланхолии. Однако последние слова вновь повергли его в уныние.

Он вздохнул.

«В конце концов я узнаю правду…»

А пока…

Он чувствовал себя лучше, когда был занят, поэтому лучшим выходом из этого мрачного состояния было занятие каким-нибудь делом.