Впрочем, кое-что он всё же утаил… например, тот факт, что подлый безумец был порабощён Повелителем Ужаса.

А также то, почему Безумный Принц был так одержим идеей переписать прошлое.

В конце концов Санни глубоко вздохнул и, немного задыхаясь, закончил:

«Так что, эмм… наверное, извините. Ну, знаете, за то, что я создал Шесть Бедствий».

Остальные члены когорты некоторое время молча смотрели на него. Он поморщился.

«Вы можете сказать хоть что-нибудь, чёрт побери…»

В этот момент Джет захихикала.

«За что ты извиняешься? Это не твоя вина. Мы с тобой оба наблюдали за людьми, которые провалили свой Первый Кошмар и стали Кошмарными Существами… так что ты лучше других должен знать, что человека нельзя винить в том, что творит монстр».

Эффи взглянула на него с озорной улыбкой.

«Верно. Но раз уж мы извиняемся за то, что сделали наши злобные близнецы, то извини, что раздавила тебя, как букашку. Как очень маленького, крошечного… хлюпенького жучка. Ведь именно так поступил Пожирающий Зверь, верно? Должна ли я тоже чувствовать себя виноватой за это?»

Нефис покачала головой.

«Мы не знаем, что произошло во время нашего первого цикла в Кошмаре и как ты попал в Исток. Возможно, к тому времени все остальные уже были мертвы… так что, возможно, ты спас нас всех. Поэтому имеет значение лишь то, что произойдёт в этом цикле. И что он должен стать последним».

Кэсси ничего не сказала и просто кивнула.

Санни вздохнул.

Он не чувствовал особой ответственности за действия Безумного Принца, но всё равно было приятно знать, что его спутники поддерживают его… несмотря ни на что.

В этот момент Эффи откинулась назад и сказала:

«На этой ноте, дурачок… не мог бы ты сказать своему сундуку, чтобы он перестал пытаться откусить мне руку? Я знаю, что внутри ещё много вкусняшек! Я не возьму много… ну, по крайней мере, не возьму всё…»

Он рассмеялся.

«Иди и ешь свои собственные вкусняшки. Думаешь, мы не видим, как ты ешь ягоды из своего медальона и ни с кем при этом не делишься?»

Когда члены когорты перешли от обсуждения личности Безумного Принца к диковинным тайнам Великой Реки, его взгляд мельком скользнул на Кэсси. Слепая девушка молча слушала, держа в руках чашку с чаем.

На мгновение по лицу Санни пробежала тень.

Он осознал петлю на Острове Алетейи… но ведь и Кэсси тоже её осознала.

Не произошло ли то же самое с циклами Великой Реки?

…И, в отличие от него, у неё не было Ключа Устья, который помешал бы ей вспомнить.

Санни некоторое время изучал слепую девушку, а затем покачал головой. Нет, это было невозможно.

На Острове Алетейи Кэсси, должно быть, восстановила свои воспоминания благодаря влиянию Греха Утешения… хотя она никогда в этом не признавалась. Значит, ограничение, наложенное на призрак меча, защищало и её.

В противном случае за столом напротив него сидела бы не Кэсси, а Мучение.

Наблюдая за тем, как слепая девушка отпивает глоток чая, а затем улыбается шутке Эффи, он наконец позволил себе расслабиться.

Времени на отдых и восстановление оставалось совсем немного.

У Санни было чувство, что как только Разрушитель Цепей достигнет Сумерек… ни у кого из них ещё долгое время не будет возможности отдохнуть.

Стоя на палубе Разрушителя Цепей, несущегося сквозь тёмную пустоту, Санни испытывал странную смесь ужаса и восторга. Ведь расстояние, которое им предстояло преодолеть, можно было назвать… космическим.

Он не знал, как далеко Великая Река находится от стен пирамиды, но это должно было быть астрономическое количество километров — возможно, не такое огромное, как расстояние между Землёй и Луной, но схожее по пропорциям.

В таком случае, по логике вещей, им потребуются годы, чтобы вернуться… однако в недрах Гробницы Ариэля само пространство вело себя странно. Судя по тому, как быстро приближалась Великая Река, они доберутся до неё за считанные дни или, самое большее, недели.

Как бы то ни было, это не мешало Санни воображать, что он находится на космическом корабле.

«Если подумать… может ли Разрушитель Цепей перемещаться в космосе?»

Скорее всего, да, учитывая, что сила, приводящая в движение летающее судно, по своей природе была колдовством. Однако это не означало, что рулевой и пассажиры выживут в космосе. Так что сейчас Санни, вероятно, максимально возможно приблизился к становлению тайконавтом… космонавтом? Астронавтом? Каким бы ни было правильное слово.

Не в последнюю очередь потому, что, по словам Джет, орбита Земли таила в себе опасности, о которых даже ей не было дозволено знать.

Вздохнув, он отвернулся от Великой Реки и уселся под ветвями священного дерева. Он предпочитал проводить время, опираясь спиной на кеч Ананке, но здесь Грех Утешения беспокоил его меньше. Поэтому Санни с неохотой отказался от своего прежнего места.

До их возвращения оставалось всего несколько драгоценных дней, и он хотел сосредоточиться на плетении. В сундуке лежало пять Верховных осколков души, и Санни всё ещё помнил о своём искреннем желании сделать когорту как можно сильнее.

К сожалению, даже изучив арсеналы души своих товарищей, он не смог найти Воспоминание, которое можно было бы легко поднять до Верховного ранга. Среди них было несколько Трансцендентных Воспоминаний, но очень мало таких, которые были бы пригодны и могли быть изменены.

Единственным реальным исключением был Грех Утешения. Санни чувствовал, что сможет довольно быстро повысить ранг проклятого цзяня… однако он опасался делать его ещё сильнее.

Раньше Санни беспокоился только о возможности усиления призрака меча. Теперь же его волновала связь между Грехом Утешения и Ключом Устья.

Грех Утешения был Трансцендентным Воспоминанием пятого уровня, а Ключ Устья — Верховным Воспоминанием шестого уровня. Было ли совпадением то, что Ключ Устья был ровно на один ранг и один уровень выше Воспоминания, которое он должен был подавлять?

Если нет, то что произойдёт, если этот баланс нарушится из-за его вмешательства?

Учитывая, что последствием неудачи было заражение Осквернением, Санни не хотел рисковать. Нефритовый цзянь и так был способен рассекать Великих Кошмарных Существ с помощью Короны Рассвета.

Поэтому Санни был вынужден оставить Верховные осколки души пылиться в Жадном Сундуке, а вместо этого обратил внимание на сам Жадный Сундук.

Он всё ещё искал способ превратить это уникальное Воспоминание в частичное Эхо, что, скорее всего, позволило бы ему создать отличную Тень.

Но зачем ему понадобилось превращать Жадный Сундук в Тень?

Ну, во-первых… и место для хранения, и физический размер, и гибкость того, во что можно было превратить Сундук, зависели от силы души Санни. Своеобразное Воспоминание уже стало намного больше, чем маленькая зубастая коробочка, которой оно являлось прежде. Если Санни станет Трансцендентным Ужасом, кто знает, какую форму сможет принять Сундук?

Кроме того, даже после стольких лет и бесчисленных ужасов, пережитых Санни за это время, он все ещё помнил Язвительного Мимика как одного из самых мерзких и неприятных монстров, которых он когда-либо убивал. К тому же этот ублюдок когда-то принадлежал Ноктису и мог производить монеты души.

Кто бы не хотел владеть такой Тенью?

Развлекая себя подобными мыслями, Санни провёл несколько дней, блаженно обдумывая свои планы по созданию искусственного Эхо — каким бы неизящным оно ни получилось.

Они всё ближе и ближе подлетали к Великой Реке.

Далёкая лента постепенно увеличивалась в размерах. Вскоре она уже закрывала половину горизонта. Семь крошечных огоньков превратились в яростно сияющие сферы, окрашивая нос Разрушителя Цепей ярким светом.

Затем Великая Река полностью скрыла темноту за горизонтом.

В этот момент они уже не летели вслепую вперёд, а стремились к определённому участку реки. Ветер вокруг них усиливался, а свет семи солнц пронизывал воздух, отчего казалось, что они летят по небу.