Так не логично ли предположить, что его будущая версия, создавшая Ключ Устья, и есть Безумный Принц?

Имя Греха Утешения, выгравированное в плетении, призрачные нити эссенции тени, необъяснимая природа Ключа… и странные слова, описывающие его.

Ответ — забвение.

«Это должен быть именно он».

Сколько было ткачей, способных создавать нити из эссенции тени?

Санни был уверен в своём новом предположении.

Тогда… что именно это значило?

«Если эта мерзость действительно создала Ключ Устья…»

Доказывало ли это, что Санни действительно вселился в тело одного из Шести Бедствий? Это, безусловно, облегчит когорте жизнь. Ведь одного противника уже не было. И даже не обязательно только одного… что, если каждый из членов когорты был отправлен в тела этих могущественных Осквернённых?

…На самом деле, это была леденящая душу мысль. Хотя было бы замечательно не иметь дела с Шестью Бедствиями, это также означало, что остальные члены когорты были отправлены прямо в сердце Осквернения, город Рубеж. Насколько Санни знал, Безумный Принц был единственным из Бедствий, кто отправился в далёкое будущее.

Заклятие Кошмара не должно было быть настолько несправедливым, устраивая своё испытание.

И всё же, если Санни действительно взял на себя роль мерзости из будущего… это могло бы объяснить внезапное изменение Греха Утешения.

Почему в начале Кошмара призрак меча вдруг стал выглядеть так отчётливо и реально, почти неотличимо от настоящего Санни?

Может быть, дело в том, что Санни унаследовал от Безумного Принца не один, а два предмета? Одним из них был Ключ Устья… а другим — Грех Утешения.

Что, если призрак меча, встретивший его в Кошмаре, пришёл из будущего, как и Ключ Устья? Что, если Грех Утешения был рядом с ним до самого момента Осквернения, а затем провёл боги знают сколько времени на Великой Реке? По крайней мере, сотни лет, судя по тому, насколько навыки плетения безумца превосходило навыки самого Санни.

…А затем был передан младшей версии своего испорченного владельца с помощью какой-то странной аномалии или хитрой схемы.

Призрак дал понять, что знает Безумного Принца, вмешавшись в сон, в котором явилась мерзость. Это и есть причина?

Санни нахмурился.

Идея скормить нефритовый меч своим Теням уже не казалась такой безумной.

«Я подожду и посмотрю».

Санни недоверчиво и настороженно взглянул на Грех Утешения. Призрак усмехнулся в ответ.

«Ты только посмотри на себя, пытаешься во всём разобраться. Нет более комичного зрелища, чем идиот, считающий себя гением. Согласен?»

Санни скорчил гримасу, но промолчал. Это было подтверждение? Или простая насмешка?

Он стиснул зубы, понимая, что узнать невозможно.

В итоге Санни не удалось добиться от призрака ничего информативного. Как обычно, все полученные ответы были либо туманными и вводящими в заблуждение, либо являлись откровенными оскорблениями, не имеющими ничего общего с вопросом.

Позже, находясь в мрачном настроении, он вышел из тени священного дерева и прошёлся по кораблю, изучая его состояние. Санни чувствовал себя странно в свете того, что его подозрения могут оказаться правдой.

«Аргх, бесит».

Казалось, он наткнулся на истину, вернее, на большую часть истины. Однако оставалось ещё много недостающих деталей, и именно в них содержались самые важные ответы.

Его голова шла кругом, выдвигая одну беспочвенную теорию за другой. Санни не мог понять истинного смысла всего этого, но ему успешно удалось полностью истощить себя морально.

В конце концов, чувствуя себя очень скверно, он выбросил из головы маниакальное желание разобраться во всём прямо здесь и сейчас и устроился возле кеча, чтобы начать плести очередное Воспоминание для Кошмара.

Огненный закат длился весь день, а затем сменился призрачным сиянием ночи. Здесь, в западном течении Великой Реки, даже переливание воды было иным. Цвет менялся между глубоким красным, ярким багровым и насыщенным малиновым… как будто они действительно плыли по реке крови.

Ночи, свидетелями которых они были раньше, выглядели сказочно… эта же была похожа на сцену из мрачно-прекрасного кошмара.

Санни и Нефис не спали ни минуты, не решаясь сомкнуть глаз.

Утром непроглядная тьма ночи вновь сменилась пылающим закатом. Казалось, что одно из семи солнц всегда находится в пределах досягаемости, утопая в потоках времени.

Чем дальше они плыли на запад, тем тусклее становился свет. В конце концов их окружили огненные сумерки.

«Санни… тебе не кажется, что нынешнее течение странное?»

Голос Неф звучал напряжённо.

В данный момент он держал рулевое весло, а она облокотилась на перила неподалёку.

Сбитый с толку, Санни послал одну из своих теней взглянуть за борт. Ему потребовалось немало времени, чтобы понять, что встревожило Нефис.

«Странно».

Течение Великой Реки… менялось.

С тех пор как они вошли в Гробницу Ариэля, река всегда текла в одном и том же направлении. Но сейчас казалось, что течение закручивается, не только неся Разрушителя Цепей вперёд, но и слегка отводя его в сторону.

В сторону заходящего солнца.

Он крепче ухватился за весло.

«Должно быть, мы приближаемся к краю».

Великая Река была огромной и текла бесконечно… но она не была безграничной. Это был один из первых вопросов, который они задали Ананке, надеясь, что где-то в этом негостеприимном мире есть берег.

…Но берега не было.

Вместо этого Великая Река была ограничена с запада и востока — с заката и восхода, как называл эти направления Речной Народ, — лишь бездонной тёмной пропастью. Словно река текла сквозь ничто, подвешенная в пустоте силой Демона Ужаса.

И поэтому вместо берега был край. Колоссальный и непрекращающийся водопад, где потоки времени низвергались в бездну и исчезали в бескрайней тьме. Подплыть близко к краю было равносильно самоубийству.

Они ещё не достигли по-настоящему опасных вод — иначе течение уже бы начало со свирепой силой тянуть Разрушитель Цепей в бездну — но едва заметное изменение направления течения воды указывало на то, что край уже не так далеко.

Это была хорошая новость.

Ведь это означало, что они стали ещё ближе к Падшей Благодати.

…И к Сумраку, последней сивилле Устья.

Санни глубоко вдохнул.

«Ещё раз проверь навигационные инструменты. Будет ужасно, если мы проскочим Падшую Благодать и окажемся дальше в прошлом, чем планировалось».

Это действительно было бы плохо, учитывая, что дальше последнего человеческого города не было никого, кроме Осквернённых.

Если, конечно, последний человеческий город ещё не пал…

Санни нахмурился, вспомнив о шторме времени. Они не знали, сколько времени потратили на борьбу с его яростью, и особенно, сколько времени провели в жутко спокойном эпицентре блуждающего катаклизма, изо всех сил стараясь не смотреть на воду.

Кто знает? Возможно, Падшая Благодать уже была поглощена Осквернением.

Но даже если это было не так, нельзя было сказать, является Сумрак другом или же врагом, и уж тем более — она ли с помощью снов послала Ананке сообщение найти их.

Они должны были быть готовы к битве.

Пока Нефис пыталась определить их местоположение с помощью навигационных приборов, Санни молча отдавал своим Теням ряд команд.

Стоя на носу изящного корабля, Святая с безразличным спокойствием выпустила свою тьму. Кошмар зашевелился в тени, его багровые глаза загорелись опасным светом. Изверг поднялся с палубы, за чёрной лицевой панелью его устрашающего шлема полыхало адское пламя.

Вскоре Нефис отложила инструменты и посмотрела вниз по течению.

«Кажется, всё в порядке. Мы должны быть совсем рядом… но, разумеется, город мог уже давно мигрировать в любом направлении. Но он не мог уйти далеко, не пожертвовав всем населением Уроженцев Реки».

Санни медленно кивнул. Действительно… хотя плавучие города цивилизации Великой Реки теоретически могли перемещаться так далеко, как того желали их жители, в действительности они были привязаны к месту продолжительностью жизни Уроженцев Реки. Миграции происходили в течение нескольких поколений, а не месяцев или лет.