— Да я и сама хотела, просто у Антонова своя версия случившегося, и он ее отрабатывает.

— Давай потом разберемся с твоим Антоновым, — поморщилась Лиза. — В общем, слушай главное. Я встречалась с папой, видела Алика и Ленчика. Мне сложно сейчас описать, как это происходило, но, видимо, это можно объяснить коматозным состоянием.

— Видела? Но они же… — Вероника не знала, как относиться к словам подруги, верить ли ей, или это посттравматический синдром сейчас дает такой искаженный результат реальности.

Лиза тоже заметила замешательство Вероники.

— Мы же с тобой математики, Ника, и к мистике относимся одинаково. Поверь, я действительно общалась с ними. Хочешь, опишу подробно, как все было?

И Лиза постаралась, не отвлекаясь на эмоции, рассказать свое посещение отца.

— Теперь понятно, над чем работал отец, и почему Алик стал ему помогать. А Ленчик, он же поэтому и пошел в воины! Это ему было предначертано, понимаешь? Теперь он охраняет источник, который находится в недрах Земли.

— Как охраняет? С неба? — Вероника почувствовала, как холодок недоверия скользит по темечку. — Лизок, а ты ничего не путаешь? Жизнь планеты зависит от каких-то цифр, пусть даже и сложенных в определенном порядке?

— И это говорит человек, изучавший квантовую физику! Ника, поверь мне, я видела отца, и он дал мне задание…

— Постой, отец дал тебе задание?! — у Вероники всплыла история с Репиным. Неужели ее подруга подхватила эту же инфекцию, как ее, бишь, там… синюю чуму?

— Тебе МРТ делали? — перебила она Лизу, пытающуюся продолжить рассказ.

— Да, делали.

— А энцефалограмму?

— Да послушай же меня! Я совершенно здорова! У меня голова работает как компьютер! Поверь мне, Ника!!! Прошу тебя, мне нужна твоя помощь…

И Лиза откинулась на подушки, было видно, что она расстроена и сильно устала.

— Может, я пойду, а ты немного отдохнешь, — тихо сказала Вероника, взяв ее за руку. Она чувствовала, как пульсирует жилка на запястье, и боялась, что этот разговор ухудшит состояние Лизы. — Я обязательно приду завтра, и мы обо всем поговорим подробно. Мне тоже нужно время, чтобы обдумать твои слова. Ты должна меня понять.

— Я понимаю, — почти шепотом ответила Лиза.

И она закрыла глаза. Вероника посидела еще с минуту, но поняла, что таким образом подруга просит ее уйти. Она встала и тихо вышла из палаты.

Навстречу шел дежурный врач.

— Прошу вас, загляните к Вороновской. Мне кажется, она перевозбуждена.

— Вам кажется! — с ходу взорвался врач. — Меньше бы посещали, меньше бы приходилось ей снотворного давать. Ходят, ходят тут… то следователи, то друзья-подружки… Проходной двор, а не отделение, — бурчал он себе под нос, направляясь в палату Елизаветы Вороновской.

Дома Веронику ждал расстроенный Антонов.

— Меня вызывали в главк. От дела отстранили, передали какому-то сопляку, он даже не захотел меня выслушать.

— Серый, наплюй, переживем!

— Наплевать не смогу, знаю себя. Теперь этот гвоздь торчит в мозгу и размывает кишки.

— Как образно! Будешь на пенсии стишки писать.

— Боюсь, что уже сейчас начну.

— Не поняла.

— Меня не только отстранили. Меня… уволили.

— Что?! За что? Еще же нет окончательного…

— Уже есть. Умер Репин, конечно, от синей чумы, но — во время допроса. Никому не нужно, чтобы разбирательства пошли дальше. А до министра дойдет, не только моя голова полетит. В общем, самый простой вариант — пиши заявление и иди на все четыре стороны.

— Вона как! Я думала, хотя бы у вас все иначе.

— Это военизированная организация, не забывай, все должно быть по инструкции, четко и без сюрпризов. А тут не расследование, а сплошной сюрприз. К счастью, Репин успел подписать свои показания, так что сейчас, основываясь на этом, закроют дело об убийстве охранника и нападении на Вороновскую. А я собирался дальше копать, о чем честно доложил своему шефу. В итоге меня же и закопали, — усмехнулся Антонов.

— Такого закопаешь! Ты на себя посмотри. Сто кило, не считая одежды, плюс здоровый энтузиазм сыщика.

— Как же я тебя люблю, детка, — Антонов притянул к себе Веронику и поцеловал. Она почувствовала запах спиртного.

— Сам выпил, поделись с другом, — сказала она, отстраняясь и решив, что после встречи с Лизой хорошая доля алкоголя не повредит и ей.

— Превращаемся в семью алкоголиков, — достал из-под стола припрятанную бутылку водки Антонов.

— Во-первых, мы еще не семья, во-вторых, не дождетесь! — парировала Вероника. — Сейчас закусочку оформлю, а то и вправду…

И она кинулась к холодильнику, достала сыр и колбасу, быстро все порезала и подала на стол вместе с хлебом.

— Расскажи, как прошло посещение Елизаветы. А то я сразу со своими проблемами.

— Ох, даже не знаю, как тебе сказать…

— Говори все как есть. Проще будет разобраться.

— Мне кажется, у Лизки крыша поехала.

— Обоснуй, — Антонов говорил кратко, было видно, что он слушает Веронику в пол уха.

Его все еще одолевали собственные мысли, и вопрос он задал скорее из вежливости. На самом деле его сейчас мало интересовало состояние Вороновской, в конце концов, суть проблемы была не в ней, а значительно глубже. Только он никак не мог нащупать ту главную нить, которая поможет распутать весь клубок.

— Сначала вроде все было хорошо, поговорили о том, о сем, даже посмеялись. А в конце она вдруг понесла какую-то ахинею.

— А конкретней?

— Ну, конкретней: она видела отца и Алика с Ленчиком. Они продолжают там, — Вероника подняла глаза к потолку, — заниматься формулой и спасением человечества.

— Слушай, я понимаю, что физики прагматичные люди, но весь мир уже в курсе, что во время комы люди видят другие субстанции. Типа «жизнь после смерти». Читала?

— Да читала я и Моуди, и кучу всякой литературы на эту тему. Мы же все были в девяностых помешаны на этих исследованиях. Но здесь другое. Она говорит, что отец… дал ей задание.

— Какое?

— Я про «какое» не спрашивала. Вспомнила сразу твоего Репина с заданием всех убивать ради формулы, и быстренько ретировалась. Может, и у нее этот вирус, кто знает. Напал на нее и заразил синей чумой, не вариант разве?

— Ну, ты даешь! Это же твоя подруга! При чем тут Репин?

— Антонов, как ей Илья Аркадьевич с того света мог дать задание? Ну, сам подумай! Даже если она в коматозном состоянии видела своих близких и друзей, то это только остаточная работа мозга, память спродуцировала эти образы. А задание… Это уже из области психиатрии.

В это время зазвонил сотовый Сергея. Он посмотрел на дисплей мобильника.

— Хм… Номер незнакомый, — и уже через секунду орал в трубку, — Мишка, ты?!!! Чекалин, знал бы, как ты вовремя!

Вероника, поняла, что звонит кто-то из приятелей или сослуживцев Антонова, и не стала прислушиваться. Она оставила Сергея на кухне, а сама отправилась в комнату Лизы.

«До возвращения из больницы нужно здесь прибрать, чтобы все было как прежде и не напоминало Лизке о последних событиях», — думала она.

Из разговора с однокурсником Антонов узнал, что он не только работает в ФСБ, но и занимает в службе госбезопасности солидный пост.

— Так тебя теперь по отчеству надо бы…

— Ты совсем сдурел в своем следственном? — расхохотался Мишка. Судя по голосу, он остался таким же компанейским, каким был в Академии МВД. — Давай выкладывай, что нужно. Просто так пивка попить ты ж, старый черт, не позвонил бы.

— Ну, не такой уж я и старый, — парировал в том же духе Антонов. — Короче, нужна твоя помощь, но разговор не телефонный.

— Само собой. Через два часа в кафе на Вернадского. Пойдет?

— Да. До встречи!

Мишка и вправду, если и изменился, то очень ненамного. Такой же синеглазый с обезоруживающе открытой улыбкой. Только виски чуть посеребрились, но ему это придавало особый шарм.