— Да вроде ничего. Этот ваш потомок что-то чертил в блокнотике… Да, он что-то там чертил и хотел мне рассказать свою версию! — хлопнул себя по лбу Антонов.

— Версию чего? — продолжала выпытывать Вероника.

— Версию кладки скалы, под которой мы сейчас сидим. Понимаешь, если смотреть на нее с холма, то ясно, что это не просто нагромождение камней. Я подумал, что это могли сделать какие — то кочевники в древние времена, а Родион сказал, что человек не мог такое сделать.

— Ну, и…

— Ну, и потом мы стали драться, — сказал Антонов уже пристыженно. — А ты откуда про особенности Родиона знаешь?

— Мы с Лизой о нём говорили, когда вы ушли. Ей тоже многое непонятно. Но мы же с ней физики, и если есть задача, то должны ее решить. Так пришли к выводу, почему именно нас четверых отправили в экспедицию. Получается, что мы связаны намного глубже, чем кажется на первый взгляд. Типа четырех стихий. И у каждого своя роль. Но сила наша в единстве.

— Звучит как лозунг, — хмыкнул Антонов.

— Понимай как хочешь, но теперь это аксиома. — Вероника привстала, насколько позволял полог палатки, и потянула за собой Сергея. — Ладно, не буду тебя больше грузить. Пошли к ребятам, надо же узнать, что там за версия у Родиона. Только без мордобоя, договорились?!

— Эти камни прямоугольные и достаточно ровно уложены. Но их вес… Нужно было огромное количество людей, чтобы осилить такое строение. А здесь на тысячи километров ни души. И так было всегда. Это вам не Египет с его пирамидами. Вот я и подумал…

Все собрались возле костра и слушали Совухина — младшего. Он достал блокнот и нашел нужную страницу.

— Вот, смотрите, — Родион протянул блокнот Лизе, к ней придвинулись Сергей с Вероникой, чтобы получше рассмотреть.

На листке была схема долины с расположенными на ней холмами, и скала, возле которой они находились.

— Если провести линии от холма к холму — получается «пентагон», фигура с пятью тупыми углами. Или «пентаграмма», что больше подходит для каких-нибудь ритуалов, а не для постройки такого масштаба, — продолжал делиться своими размышлениями Родион. — Но скорее всего, это все-таки «пентагон». Тогда холмы — это башни цитадели, похороненные под слоем почвы, а россыпь камней, которые мы приняли за скалу — это одна из её стен. Но сколько лет этой постройке? Несколько сотен или больше тысячи? Судя по развалинам…

— Ей четыре с половиной тысячи лет, однако, — подал голос Илия, и все с удивлением уставились на ительмена.

— Ты — то откуда знаешь? Опять сказки про богов? — хмыкнул Антонов.

— Если нашли их обиталище, то какие же это сказки? — прищурился Илия. — Я предупреждал — худое место. Никогда сюда не пошел бы, кабы не надобность довести вас до штольни, которая ведет в чрево вулкана. А дальше не мое дело, однако, — напомнил ительмен.

— С места не сдвинусь, пока ты нам всё не расскажешь, — сказала Вероника. Её поддержали остальные.

— Упрямые, однако, — покачал головой ительмен. — Много мороки с вами.

Но делать нечего, и он рассказал легенду о страшной долине, которую слышал от своего деда, а тот — от своего. При этом Илия говорил так складно, словно заученные наизусть стихи, и это было лучшим подтверждением, что члены экспедиции имеют дело с эпосом камчадалов, передаваемом поколениями из уст в уста.

«Давным — давно эта земля была благословенна и прекрасна: леса полны зверья, реки — рыбы, небеса богаты птицей. Зима никогда не приходила в эти края. Круглый год благодатное тепло окутывало долину, которой правили боги. Люди, жившие рядом с долиной, не нуждались ни в чем и преданно служили богам, воздавая им хвалу и благодарение за свою сытную жизнь. Посреди долины боги возвели крепость. Никто не знал, для чего богам нужна цитадель, ведь врагов у них не было. Так думали люди, служившие им. Жизнь была прекрасна! Но однажды богам стало скучно, и они приказали людям сойтись в смертельной схватке, чтобы в бою оценить, кто из них сильнее и мужественнее. И люди не могли отказать своим покровителям. Загорелись леса, земля пропитывалась кровью, реки наполнились трупами. И вот тогда мятежные шаманы объединились против богов, чтобы не текли больше реки крови, и не гибли женщины, старики и младенцы в пламени войн. В тот день, когда войско шаманов атаковало обитель богов, земля всколыхнулась, стал плавиться камень, и горы покрылись копотью и пеплом. Небо затянули черные тучи, и на эти земли пришла лютая зима. Никто не знает, что случилось с войском шаманов и что случилось с богами в проклятой долине. И те, и другие сгинули в одночасье. А земля до сих пор дрожит от пережитого ужаса, текут огненные реки и от гор, к небу, поднимаются столбы дыма и пепла! И каждый охотник или пастух оленей обходит эту долину стороной. Ну, а забредший случайно уже никогда не возвращается обратно».

Ительмен замолчал. Несколько минут все переваривали услышанное, глядя на пламя костра.

— Если никто не возвращался, то как же тогда ты вернешься назад? А мы, как мы вернемся? — наконец подала голос Вероника.

— Глупости всё это! — отрезал Антонов. — Боги, шаманы… вы что, всерьёз в это поверили?

И внезапно замолчал, к чему — то прислушиваясь. Лиза тоже насторожилась, но вскоре стала озвучивать послание Страшки.

— Всё верно. Илия рассказал версию людей на события, которые здесь происходили, — подтвердил Страшка. — По моим же сведениям, эта крепость и была обиталищем Алшуров. Во время сражения здесь стоял ад кромешный. Камни плавились и разлетались на куски, земля вставала на дыбы и опрокидывала башни цитадели. Но маги, а это были именно маги, а не шаманы, проиграли сражение. Однако им удалось здорово потрепать силы Алшуров. Кроме того, эта смертоносная битва привлекла внимание самого Архитектора. Он был сильно недоволен поведением Алшуров, и это ускорило их высылку с Земли.

— Ничего себе история! — присвистнул Родион, когда Лиза замолчала. — Я, конечно, извиняюсь, но кто такой Архитектор? Первый раз слышу.

— Давай ты свои вопросы потом задашь, — оборвала его Лиза. — Сейчас важнее другое. Страшка просит, чтобы ты взял медальон и передал нам сведения, которые через него узнаешь.

— Сказки продолжаются, мозги плавятся, крыша едет у всех подряд, — ворчливо заметил Совухин — младший, но послушно снял с шеи медальон. Он держал его на ладони, пока не почувствовал тепло. Затем все увидели ровный мягкий свет, исходящий из медальона. Вскоре этот свет уплотнился и превратился в луч. Родион пошел в направлении, куда он указывал. За ним последовали все, кроме ительмена и Страшки.

— А вот и виновник ночного переполоха, — шёпотом сказал Родион, указывая на красное пятно у подножия скалы. Подойдя ближе, ребята увидели странную картину. Перед ними лежал раздавленный в лепешку медведь. Создавалось впечатление, что на него упал огромный камень. Но самого камня нигде не было. На земле валялась шкура, из — под которой жирной кровавой лужей растеклось то, что когда — то наполняло медведя.

Сергей подошел вплотную и наклонился, чтобы приподнять шкуру. В этот момент на него сбоку налетел Родион и, сбив с ног, откинул от пятна. Мгновенно сгруппировавшись и перекатившись через плечо, Антонов вскочил на ноги.

— Какого хрена?!! — почти зарычал он, сжав кулаки, но между ним и Совухиным — младшим уже стояла Лиза.

— Стоп! — она широко расставила руки, будто ограждая Родиона. — Сергей, успокойся! Этому есть объяснение! Наверняка есть, ведь так?

И она повернулась к Совухину — младшему, стоящему за её спиной.

— Это же очевидно! Смотрите! Вот здесь! Контур пятна — совершенно правильный круг. Как будто медведя втиснули в этот контур, а затем раздавили. Это же магическая ловушка! Или что-то еще, не знаю!

Родион был так взволнован, что каждую фразу почти выкрикивал.

— Получается, ты мне жизнь спас? — Антонов был поражен не меньше Совухина — младшего.

Вероника обняла Сергея за плечи.

— Вот видишь. Это то, о чем я тебе говорила в палатке. А ты хотел ему нос расквасить.