— Ладно, Додя, ты меня достал! — снова рухнул в кресло Лев Спиридонович. — Передай этому своему… что я согласен.

— Вот это другое дело, — сказал Столетов. — Завтра, нет, уже сегодня, — глянул он на часы, стрелка которых перевалила за полночь, — в двадцать один ноль — ноль в ресторане «Прага».

— Ненавижу рестораны, — поморщился Каширин, — и зачем такое многолюдное место?

— Чем больше людей, тем меньше риска. Кого может напрячь встреча дядьки с единственным наследником?

— А почему не дома?

— По той же причине, — и Давид Семенович отхлебнул виски и прикрыл глаза от удовольствия.

— А ты сам — то видел этот листок? — Каширину по — прежнему казалось, что его хотят одурачить. И кому понадобились исследования по Совухину? Они не представляют никакого интереса даже в военных целях, не говоря уже о бизнесе. «Всё это очень подозрительно», — думал академик. Но отступать уже было поздно.

Люди не переставали удивлять Драмиурга. За тот ничтожный отрезок времени, который им был выделен на сознательное существование, они умудрились столько наворотить на вверенной ему планете, что никакому элементалю Системы и в страшном сне не приснится. Ладно мифотворцы, с усердием поклоняющиеся всяческим богам. Они считали, что за дела праведные им уготовано то ли по облачкам с лютней прыгать, то ли в райском саду яблочное варенье варить, не важно. Главное, такой подход настраивал на дела праведные и милосердные. Драмиургу не хотелось их разочаровывать. Ну, зачем огорчать прежде времени, после сами во всем разберутся. Но от них хотя бы не было вреда.

Основная же масса человечества считала, что только этот клочок смрада и есть настоящая жизнь. За те семь — восемь десятков лет, им отпущенных, они никак не могли насытиться ни деньгами, ни жратвой, ни плотскими утехами. Эти беспредельщики доставали больше всего. Драмиург с омерзением обнаруживал в них зачатки всех пороков, будто семя Алшуров прочно укоренилось и продолжало разъедать души землян. Но этого не могло быть! Он точно знал, что единственный эксперимент скрещивания на уровне хромосом был под строгим контролем. Или и здесь утечка? Именно возможность утечки он и хотел проверить, используя Столетова. Что из этого выйдет, он не знал, но сам эксперимент казался ему забавным.

«По крайней мере, отвлекусь от интриг Пятнадцатого и бесконечных жалоб Преисподней», — думал он, возвращаясь после прогулки по вечернему небосводу в Белокаменную. Светлый облик прошлых столетий давно покинул этот город. Его заменили зловонные отходы производства, мусорные свалки и толпы страждущих легкой наживы.

«Почему именно здесь? Почему не в Гималаях? Или на Аляске? В Токио на худой конец! Японцам такой расклад как раз по интеллекту. Нет, никогда мне не понять Его игру!»

Драмиург вошел в зал ресторана «Прага» как раз в тот момент, когда официант проводил Столетова к заказанному столику. Он подозвал метрдотеля и указал на столик, спрятанный за колонной.

— Но… — попытался что-то сказать метрдотель, однако увидев пару зеленых в руках Драмиурга, тут же изменил тон. — Как вам угодно. И всё-таки должен предупредить, что с этого ракурса сцену почти не видно.

— Ничего, разберемся, — хмуро буркнул Драмиург и последовал за подошедшим официантом.

Не глядя в меню, он заказал свежих устриц и какой — то фирменный коктейль, но ни есть, ни пить не собирался. Официант упорхнул, наметанным глазом определив выгодного клиента.

За соседним столиком Столетов внимательно изучал меню. До прихода дядюшки он должен был определиться с напитками. Тут нельзя было промахнуться, так как убойная доза цианистого должна была попасть по назначению не раньше, чем Давид Семенович получит нужные документы. Остальное его уже мало заботило. В стоящем рядом портфеле грели душу загранпаспорт и билет на Мальдивы.

Он так и не успел определиться, метрдотель уже вел Каширина.

— Ваш гость, — сказал он с учтивой улыбкой.

Дядюшка сел напротив Столетова и стал оглядывать зал, нисколько не интересуясь ни меню, ни винной картой, которые ему предложил официант.

— Голубчик, принеси нам для начала пару салатиков, нарезочку мясную, ну, и зелени побольше, — взял процесс в свои руки Столетов, — а запивать чем будем, Лев Спиридонович?

— Водой, — хмыкнул академик.

«Да, непростой вечерок предстоит», — подумал Столетов, вытирая со лба пот.

— Водичка — это, конечно, хорошо, но может чего покрепче? — попробовал он переубедить Каширина.

— Ты меня сюда зачем пригласил?! — побагровел от раздражения академик.

— Дядюшка, дорогой, хотел просто пообщаться в приятной обстановке, мы так давно не виделись, — многозначительно показывая глазами на официанта, сказал Столетов.

— А, ну да, — понял намёк Каширин и повернулся к молодому человеку, стоящему перед ним навытяжку, — принеси мне кофе и два куска торта «Прага», говорят он у вас здесь фирменный.

— Да, лучше наших кондитеров никто… — начал было официант, но Каширин его прервал.

— Тебе всё понятно?

— А воду тоже нести?

— Погоди, тогда давай и мне кофе, — включился Столетов, — а к закускам и горячему мы позже вернемся.

Официант ушел выполнять заказ.

— Показывай, что принес, — тут же набросился на племянника Каширин.

— Э, нет, так дела не делаются, — не убирая с лица натянутую улыбочку, сказал Столетов. — Сначала ваша очередь. Я должен увидеть, что нужные документы с вами.

— Совсем оскотинился? Дядьке не доверяешь! Ладно, чёрт с тобой, документы здесь, — и он похлопал по черному кожаному клатчу, который держал на коленях.

Столетов удовлетворенно кивнул. Теперь он знал главное, дальше было делом техники. «С кофе тоже удачно получилось, пока разберутся что к чему, я уже буду далеко», — подумал он.

— Ну, так что у тебя там, я долго ждать буду? — торопил академик, от нетерпения почесывая бородку.

— Конспирация прежде всего, дядюшка, — сквозь зубы выговорил Столетов. — Ваш долгожданный листочек лежит у меня в портфеле, но всему своё время. Давайте дождемся кофе. А пока пусть все видят, что мы мирно беседуем.

Каширин угрюмо кивнул. Чего не сделаешь ради… Он уже предвкушал триумф. А капсула с рицином в боковом кармане пиджака должна была закрепить его бесспорную и сокрушительную победу.

Они говорили о разных пустяках, поджидая официанта.

Увидев пирожные, Каширин, казалось, забыл про всё на свете. В одно мгновение он проглотил оба куска «Праги», довольно покрякивая. Столетов молча наблюдал за ним. На самом деле он искал повод хотя бы на несколько секунд отвлечь внимание дядюшки от еды. Если бы он только мог предположить, что, поглощая лакомства, Каширин думал о том же, только в отношении племянника.

Наконец, Столетов решился и подозвал официанта. Он нарочно долго и обстоятельно делал заказ, так долго, что Каширин окончательно расслабился и отхлебнул пару глотков кофе.

— А вам, Лев Спиридонович, что прикажете? Может, ещё сладостей? Ну — ка, покажите моему дядюшке всё, что у вас есть в арсенале, — добродушно рокотал Столетов, зорко наблюдая, как юноша раскрывает перед носом академика карту со сдобой.

Каширин вместе с официантом погрузился в меню. Он отодвинул чашку с кофе, чтобы случайно не зацепить его картой. Столетов угадал, момент был найден! Давид Семенович сделал вид, что тоже хочет приобщиться к обсуждению. Он привстал и перенёс свое грузное тело в сторону официанта с Кашириным. Его толстым пальчикам хватило доли секунды, чтобы высыпать порошок в стоящую рядом чашку академика.

Дело было сделано. Теперь главное — во время общей суматохи взять клатч с документами и исчезнуть до прибытия полиции, подумал он.

— Додик, а ты точно будешь только стейк? Смотри, какой тут роскошный выбор, — совершенно размякнув, сказал Каширин, возвращая меню официанту.

— О, нет, со сладким я давно завязал, да вот плохо помогает что-то, — рассмеялся Столетов, намекая на свой вес.

Тут грянул ресторанный оркестрик, и на сцену одна за другой стали выбегать танцовщицы. Закрутился шар с подсветкой и началась какофония звуков, манящих жестов, восторженных взглядов, в общем, вся атрибутика дешёвого варьете.