От слов Штальбюля у Анны по спине забегали холодные мурашки, ей пришлось сделать несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться. Она не знала, как именно алтарь Стормсонгов проверяет обратившихся к нему претендентов. По крови, по генетическому коду, как сказали бы в далеком будущем? Вполне возможно, что генетика у неё с недавних пор изменилась, или меняется сейчас. Энергетика изменилась тем более. Тогда, получается, она не сможет войти в Уинби, хранитель примет её за чужака и попытается уничтожить.

Всё‑таки до чего же не вовремя она встретилась с тем старшим духом!

Мысленно девушка сделала зарубку в памяти – выяснить как можно больше о родах, чьи представители оказались в схожей с ней ситуации. Таких имелось ровно два, оба из Тарраконии. Одаренный рода Фуэго, спустя четыре поколения после получения дара от духа, получил благословление от другого; в случае с Тьяна поколений прошло больше. Иных сведений леди Стормсонг не имела, она не знала ни о силах даров, ни о сущности, ни как реагировали алтари на обратившихся к ним вестников. Нужно попытаться выяснить как можно больше. Пусть подобные знания скрывают, они считаются тайнами рода, но попробовать всё равно надо.

– Независимо от того, примет меня алтарь или нет, в любом случае я останусь Стормсонг.

– Разумеется, – закивали наставники. Декан продолжил: – Отчасти поэтому господа из высшего света не выразили удивления, узнав о происшедшем. С их точки зрения нет ничего удивительного в том, что посланец Царства проявил благосклонность к представительнице благородной древней фамилии. Теперь они думают, как с наилучшей пользой включить вас в свои планы.

– Использовать.

– Грубый термин, домина, – ехидно усмехнулся Штальбюль. – Хоть и верный. Как бы то ни было, стоит вам приехать в Аутрагел, и самое меньшее на следующий день вы получите пачку приглашений в лучшие дома столицы. Игнорировать их или отказаться от визитов будет крайне неразумно.

– Значит, мне стоит избегать поездок в Аутрагел, – сухо усмехнулась Анна. – До тех пор, пока интерес общества не спадёт.

– Мудрое решение, только неизвестно, исполнимое ли. Если его королевское высочество пожелает видеть свою подданную, выбора не останется. Тем не менее, пока что, – декан сделал акцент на последней паре слов, – призывать вас он не намерен, я знаю точно. Мои конфиденты при дворе убедили князя, что до весны его восхитительной подданной предпочтительнее оставаться в Букеле, дабы освоиться со своей новой природой.

– Приятно слышать. Воробьиный Луг можно навестить? Съездить хотя бы на неделю?

– Полагаю, это возможно. После того, как часть студентов разъедется на Рождественские каникулы, любопытных глаз станет меньше.

– Хочется верить, что вы правы, мэтр, – вздохнула Анна.

Осенью она собиралась вербовать егерей. Ницы её устраивали, леди сочла возможным заключить с ними договор на долгий срок, Бленкерты тоже произвели достойное впечатление и понемногу осваивались в Черном Кольце. Жаль, что всех их было недостаточно. По прикидкам Стормсонг, для полноценного контроля за владением требовалось около трёх десятков охотников, тогда можно было быть уверенным, что ни чудинцы, ни одержимые или бродячие духи к обычным людям не проскользнут. Поэтому она надеялась осенью найти ещё хотя бы пару семей, желающих сменить хозяина.

Дядя Джон писал, люди приходят. Слух о том, что недавно появившаяся в Кольце молодая леди благословлена старшим духом, разлетелся по округе мгновенно, многие захотели его проверить и пошли в Воробьиный Луг. Там, узнав, что леди отъехала в Букель, кое‑кто решил – их обманывают. Клятвы и заверения тех же Ницей убеждали не всех. Затем из университета начали приходить письма, или студенты разговаривали с родителями по зеркалам, сообщая удивительную новость. В Букеле училось много юношей и девушек из знатных семей Кольца, так что подтверждение получили на всей территории анклава почти одновременно. Интерес снова скакнул вверх, в поместье начали появляться те, кто хотел не поглазеть, а имел какую‑то конкретную цель. Например, переселение. Одаренные ничуть не менее суеверны, чем простецы – вестники считались приносящими удачу, люди были готовы даже переплачивать за возможность жить на земле Анны.

У девушки в глазах темнело от бешенства, когда она понимала, какие возможности упускает. Оставалось надеяться, до весны она не только освоит полученные способности, но и разгребет социальные последствия нового статуса. В частности, успокоит аристократов в Аутрагеле, которые неизвестно, что себе надумают. Пока требований из столицы не приходило… Тогда она сможет вернуться в поместье и наконец‑то полноценно заняться его обустройством.

Общежитие Дома земных искусств по части предоставляемых удобств почти не отличалось от приличной гостиницы, разве что пиршественного зала не имело. Кухню и баню можно было посетить, не покидая здания, выделяемый одному студенту блок состоял из трех маленьких, но полноценных комнат, в каждой из которых стояла мебель, а на стенах висели магические светильники. Неслыханная роскошь объяснялась просто – в общежитии селились дворяне, способные оплатить проживание. Студенты победнее искали жильё в городе.

Общаг, разумеется, имелось две, мужская и женская, точнее, «для благородных юношей и дев». Причем в девической недавно переделали вход, пристроив крытое крыльцо, где разместили пост охраны в лице почтенного возраста комендантши. Сделали это после громкого инцидента с участием возжелавшего любви и ласки студента, тот чуть не изнасиловал одну из проживавших в общаге дворянок. Все прекрасно понимали, что пожилая домина пылкого одаренного, случись повторение, не остановит, но ей и не требовалось вступать в драку – достаточно было позвать подмогу, и тогда из администрации примчались бы дежурные стражники. На первом этаже здания располагались общие помещения, кладовки и комнаты персонала, второй и третий этажи отдали на откуп постоялицам. Анне предоставили номер на третьем. Она сама попросила, чувствуя необъяснимое желание находиться ближе к небу.

Первым делом после заселения волшебница наложила на стены барьеры против подглядывания. Её аура светилась столь ярко, что одаренные различали сияние издалека, видели сквозь стены. И, соответственно, могли разглядеть, чем девушка занимается. Мало приятного в том, чтобы, сидя на горшке, понимать, что сейчас на тебя устремлены чужие глаза. Много глаз. Поэтому Анна обезопасила свои апартаменты всеми доступными ей способами, горько сожалея о невозможности обзавестись личной крепостью.

Приходившие в гости подруги новшество оценили.

– Почему я не додумалась сделать так же? – переживала Франсуаза. – Ритуал отторжения провела и на том успокоилась!

– Тебе, в общем‑то, больше и не надо, – пожала плечами Анна.

– Ага, если бы! Эта сучка Цабай подкинула мне проклятую розу! Сквозь барьер она бы её не пронесла!

– Может, это была не она, – немедленно возразила Эрна фон Валь.

– А кто ещё!

«Да кто угодно» – улыбнувшись уголками губ, про себя подумала Стормсонг. В общаге она жила недавно, но уже поняла, что попала в натуральный гадючник. Юные, зачастую не вышедшие из подросткового возраста волшебницы вели себя, как натуральные ведьмы: насмерть ссорились из‑за мелочей, проклинали друг друга, дрались, выдирали волосы соперницам и иными способами обеспечивали головной болью деканат. Ругань возникала по малейшему поводу. Во время словесных и не только потасовок девчонки за языком не следили – это в присутствии парней они строили из себя нежных овечек, а между собой сдерживаться не считали нужным.

С появлением Анны борьба за негласный титул королевы общаги естественным образом прекратилась, ей даже делать ничего не пришлось. Девки притихли, тем самым доказывая, что мозг у них всё‑таки есть. Домина де Содрон, в основном разбиравшая конфликты, на Стормсонг едва ли не молилась. Сама леди редко пользовалась плодами своего статуса, потому как уходила рано, возвращалась поздно, отрубалась мгновенно. Такие дни, как сегодня, когда она могла посидеть с подругами, выпадали редко.