Аккуратный надпил на рессоре изначально был замазан грязью, парень её убрал, чтобы лучше рассмотреть место повреждения.

– Молодец. Как определил?

– Напряжение металла оценил, ну и под низ залез.

Для изготовления и проверки состояния своего детища Анна использовала разные способы, по большей части разработанные самостоятельно. Не с нуля, разумеется – у артефакторов и кузнецов существовали аналоги, хуже подходящие для её целей. В основном с каретой возился младший Хингем, поэтому совершенно логично, что леди показала ему свои разработки. И он полученные знания освоил. Ему не хватало силы, его навыки трансформы металла оставляли желать лучшего, однако он понимал, как система устроена, и мог уверенно указать, какой элемент работает неправильно. Фактически парень прошел ускоренное обучение по ряду редких разделов сенсорики и артефакторики, которыми успешно пользовался.

Устройство механизмов он изучил очень хорошо. Не лучше создательницы, но мелкие поломки устранял уверенно. Вдобавок, благодаря постоянному контакту с экипажем, у него выработалось своего рода чутьё, сейчас показавшее, что с каретой что‑то не так.

– Обычной пилой такой разрез не сделать, – заметила Анна, осмотрев рессору. Родерик согласно угукнул. – Значит, либо одаренный, либо артефакт. Давай‑ка попробуем найти…

Любая магия оставляет отпечаток на материи, чем дольше и сильнее воздействие, тем ярче след. Существовали способы, позволявшие определять, какое заклятье и кем применялось, с магическими навыками методики работали хуже. Важным фактором было время, опыт следователя, уровень его восприимчивости. Короче говоря, задача сложная, причем дополнительной трудности ей придавал тот факт, что экипаж сам по себе являлся артефактом, то есть фонил энергетикой на всю округу. Не будь Анна с недавних пор обладательницей запредельной чувствительности, она бы и пытаться не стала.

Попробовала. Получилось.

Образец чужой энергетики был помещен в крошечный алмаз, нейтральный фон камня не мешал работать с находкой. С образцом Анна пошла к тёте. Нужного поискового заклинания она не знала, посему собиралась действовать через ритуал, а проводить ритуал в чужом доме без дозволения хозяйки – жуткий моветон и хамство. Кроме того, у девушки имелись подозрения, в которых она желала бы ошибиться, поэтому будет лучше, если баронесса сама станет свидетелем.

– Ужас какой! – немедленно всполошилась тётя. – Кто‑то хотел тебя убить! Предательство!

– Убить – вряд ли, – протянула Анна. Стоявший рядом Род молча кивнул. – Скорее, навредить, напугать, задержать в дороге. Как бы то ни было, у нас есть образец энергии, использованной для создания трещины в рессоре, и я прошу вашего разрешения провести обряд поиска.

– Конечно, милая, – немедленно согласилась баронесса. – Надеешься найти того, кто резал?

– Скорее, то, чем резали. Мне кажется, использовали артефакт – след слишком ровный, неживой.

Её предположение оказалось верным. В вещах одного из слуг, нанятого уже здесь, в Аутрагеле, обнаружили короткий нож, раз в сутки становящийся неимоверно острым на пять минут. Простенькая поделка, вышедшая из рук неизвестного подмастерья. Поначалу слуга запирался, однако угроза позвать стражу сломала его и заставила говорить. Неизвестный мужчина в приличной одежде познакомился с ним в кабаке, угостил вином, а затем предложил неплохую работу – поломать карету. Ничего фатального, просто слегка испортить её, чтобы ехать было сложнее. Слуга, получив пять гульденов задатка и ножик, сам выбрал, где резать. Оставшиеся десять гульденов мужчина должен был отдать ему после того, как убедился бы, что работа выполнена, то есть после поломки.

– Мы найдём его, – заверила племянницу тетя Милдред. – Грэхем! Заприте крысу в подвале, и поймайте нанимателя!

Старший вассал, приставленный бароном к его семье, коротко кивнул.

– Слушаюсь, миледи!

– Сомневаюсь, что у ваших людей что‑то получится, – проводив мужчину взглядом, заметила Анна. – Скорее всего, наниматель исчез. Ему незачем ещё раз встречаться с исполнителем.

– Но так мы не узнаем, кто на тебя покушался! В моём доме!

Девушка пожала плечами:

– Одним желающим больше, одним меньше… Главное, что у них ничего не получилось.

На самом деле, она испытывала от результата быстрого следствия облегчение. Если бы виновницей оказалась одна из кузин, отношения с Торнтонами сильно испортились бы. Всерьёз Анна не думала ни на Бетси, ни на Маргарет, но возможность учитывала. Подозрительность слишком глубоко въелась в её характер, стала второй натурой, страх предательства постоянно зудел на краю сознания.

Предположение оказалось верным – заказчика не нашли. В трактире его видели всего пару раз, особых примет он не имел, где искать, совершенно непонятно. Проштрафившегося слугу выкинули на мороз без рекомендаций, и на сём история завершилась. Правда, Родерик начал чаще проверять экипаж, и даже обнес его сигнальной чертой по собственной инициативе (узнав о чём, Анна решила его поощрить). Сама девушка сделала очередную зарубку в памяти – ознакомиться с работой одарённых следователей. Она не могла не понимать, что, выкинь тот слуга нож, и определить диверсанта среди обитателей особняка было бы куда сложнее. Вряд ли этот инцидент последний, поэтому способы, используемые магами при расследовании преступлений, в будущем понадобятся. Только где время взять на их изучение?

Если некто неизвестный рассчитывал задержать Анну перед аудиенцией с князем… Нет, слишком сложно. Тем более что она карету использовала постоянно, для разных поездок, поломка случилась бы быстро, и её тут же устранили бы. Во дворец леди Стормсонг прибыла вовремя.

Эффект новизны исчез, по сравнению с первым посещением места обитания верховной власти Фризии Анна волновалась значительно меньше. И дворец она оценивала совершенно иначе, не с эстетической, а с магической и утилитарной точки зрения. Она видела барьеры, разбивавшие комплекс на зоны доступа, ощущала многочисленные сканирующие заклятья, непрерывно проверявшие гостей и резидентов, чувствовала сотни сторожевых артефактов, установленных в ключевых точках. Не только, кстати, сторожевых. Водопровод, канализация и оранжерея в дальнем уголке явно функционировали с помощью магии. Сколько стоит такое удовольствие, даже гадать страшно, потому что ближайший проход в Царство располагался в двухстах лигах от города. Следовательно, магический фон в городе слаб, и дворцовый комплекс закупал кристаллы силы в бешеных количествах.

Количество одаренных, находившихся в комплексе, определить сходу не получилось. Много, больше сотни. В основном, разумеется, воинской ступени, хотя как минимум четверых колдовское чутье оценивало высоко, на уровне мастера. Одного из них Анна опознала, с мэтром Эссенхуком она встречалась прежде. Выдававший ей пропуск и провожавший внутрь офицер тоже обладал даром, уровень которого тщательно прятал за многослойными щитами. На девушку молодой мужчина смотрел со сложными чувствами, словно не понимал, как к ней относиться – с восхищением, уважением, опаской? Всё вместе, и сверху благоговением залакировано.

Среди одарённых вестники считались больше, чем просто людьми.

Поразительно, но в стенах основного здания её способности чувствовать воздух ослабли. Это не напоминало Краишник с его тотальным запретом на магию, скорее, больше походило на толстое, мягкое одеяло, опутавшее руки, или на погружение в плотный гель. То есть шевелиться можно, только надо прилагать больше усилий. Сфера, в которой девушка ощущала воздух продолжением себя, сократилась с шести метров до трёх, тем самым привнося определенный дискомфорт. Всё‑таки привычка контролировать окружение давала чувство безопасности, которого сейчас здорово не хватало.

Внутри дворца, в приёмных покоях, находилось множество людей. Обиталище князя фризского отдаленно напоминало здание крупной торговой компании или государственное учреждение, только, разумеется, выглядело на порядки богаче. Сходство достигалось за счет снующих с деловитым видом чиновников с папками документов в руках, спешащих куда‑то мужчин в военных мундирах, выходивших из отдельных кабинетов усталых царедворцев. Здесь, как и во всём городе, витал дух стяжательства, поиска прибыли. Резкий контраст по сравнению с придийским двором, где много говорили о чести, достоинстве, гордости предков и в первую очередь смотрели на происхождение. Во Фризии личные качества человека учитывались куда в большей степени.